Цветочная лавка на углу 5-ой улицы

      Непрекращающийся кризис. Если бы Хонджун мог дать название книге своей жизни, оно звучало бы именно так.       Стоило Джуну на секунду расслабиться, чувствуя поддержу Хва и его ладонь в своей, как первый же вопрос, заданный ему Юнхо, поставил в тупик.       — Мы сварили отличный глинтвейн, ты будешь? — высокий молодой человек протягивал бокал, а Хон на секунду скосил взгляд на Уёна. Тот раскладывал на столе принесённые закуски, но, услышав предложение Юнхо, замер и встретился глазами с Джуном. Пауза затягивалась, Хо начинал чувствовать себя неловко с вытянутой рукой, непонимающе глядя то на Хона, то на младшего.       — Один бокал, — сдался Уён, вздохнув и продолжив открывать контейнеры.       — Спасибо, — Хонджун наконец принял бокал и благодарно улыбнулся Юнхо.       — Тебе нельзя пить? — решил уточнить парень.       — Что-то вроде того, — уклончиво согласился Хон.       — А можно узнать из-за чего? — кажется, это заставило сестру Сонхва заволноваться.       — Я принимаю лекарства.       — Антибиотики, — перебил Уён.       «Ты же не душнила, Хонджун. Ты не будешь поправлять ошибки Уёна в произношении слова “транквилизаторы”», — пронеслось в голове Хона и он с наслаждением отпил тёплого напитка. Причмокнул губами, смакуя пряный вкус и заметил взгляд округлившихся глаз Сонхва рядом. Джун лишь выгнул бровь в недоумении.       — Почему ты не сказал о препаратах, когда мы херачили пиво? Ты уже принимал их тогда? — уголком губ поинтересовался старший. Его тихий голос терялся в какофонии голосов и музыки, но парни сидели достаточно близко, чтобы слышать даже шепот друг друга.       — Буква ю.       — Блять, — Хва потёр переносицу и посмотрел на парня серьёзным взглядом, — мы ещё поговорим об этом.       Остальные, перемены в настроении Пака не заметили, восторгаясь кулинарными изысками Усанов, костюмами друг друга и далее по списку. Хонджуну пришлось признать, что всё оказалось не так страшно, как он предполагал. Никто не лез к нему с навязчивыми расспросами, но и не забывали о его существовании, время от времени требуя участия в диалоге. Между Уёном и Хва Джун действительно чувствовал себя в безопасности, а глинтвейн согревал тело. Однако было тяжело следить сразу за всей компанией поделившейся на несколько групп с разными темами разговоров. Сан сцепился языками с Юнхо на почве любви к играм. Слушать их было невозможно, потому что возникали сомнения в том, на каком языке они вообще разговаривали. Сонми, кстати, слушая парней в пол уха, время от времени вставляла свои пять копеек, шокируя Чхве своими познаниями. Параллельно она рассказывала Хва об учёбе и спрашивала Уёна о кулинарии. Младший делился рецептами и советами из своей практики, Минги пытался записать всё это в заметках, Сонхва слушал сестру и переодически стебал всех присутствующих. Хонджун смеялся. Он давно так не веселился, как сейчас. Вокруг царил хаос, но всё равно было уютно. Хва каждые 5 минут проверял нормально ли Джун себя чувствует, тихо спрашивая или гладя по руке, голове или колену. Хонджуну становилось плохо от того, как близко оказывался Хва к его уху, чтобы задать вопрос о самочувствии, но без Пака рядом Хон бы уже словил припадок оказавшись в открытом социуме без необходимой поддержки. В общем, вечер получался насыщенным, но шёл довольно гладко до тех пор, пока Юнхо не объявил время игры.       В голове Джуна мгновенно пронеслись кадры из фильмов ужасов, начинающихся так же, и пресловутая игра «правда или действие». А что если вообще «бутылочка»? Но паника отступила резко, как и подкатила, едва Минги достал из-под стола коробку с монополией. Хонджун выдохнул.       — Все будут? — обвёл взглядом ребят Юнхо.       Все семеро согласились, пускай и с разной степенью воодушевления. Однако через какое-то время азарт поглотил всех без исключения. Побоище разразилось не только на игровом поле, но и в комнате. Крики радости, вопли злорадства и досады, метание диванных подушек в оппонента и даже требования адвоката. Голова шла кругом, но эйфория захватила и Джуна, с упоением строящим свои здания и гаденько хихикающим над Паком, у которого дела шли куда хуже. Как ни парадоксально, обанкротился первым именно Ким. Его повело от свалившейся удачи и в какой-то момент он перестал следить за ситуацией на доске. Хва сочувственно похлопал парня по плечу, и Хон уселся на диван, наблюдая за дальнейшим ходом игры уже со стороны.       — Нахер ты учишься на экономиста, если даже не можешь выиграть в монополии? — под этот возмущённый возглас Минги выбыл из игры Пак. Орать и скандалить старший не стал, просто обматерил всех себе под нос и утопал на кухню. Джун почувствовал резкий приступ жажды и последовал за ним.       Кухня, просторная и светлая, пребывала в идеальном порядке, хотя ею явно регулярно пользовались. Чистота напомнила Джуну о том, как фанатично он оттирал свою квартиру в приступах тревожности. От воспоминаний отвлёк Сонхва, заметивший появление младшего.       — Ты чего тут? Всё хорошо?       — Да, просто пить захотелось, — Джун оперся о столешницу поясницей, чувствуя некоторую неловкость, — Наши друзья довольно шумные, — улыбнулся он, принимая только что наполненный водой стакан у Хва.       — Это правда, — кивнул старший, — Тебе тяжело из-за этого?       — Немного, социальная батарейка садится быстрее, чем обычно.       — Никто не обидится если ты ненадолго отойдёшь отдохнуть, — Сонхва мягко потрепал по голове подуспокоившегося Хона.       — Почему ты не пил весь вечер, — неожиданно распахнул глаза младший.       — А почему тебе нельзя пить? — парировал Пак.       — Это так не работает, я первый спросил!       — Просто настроение не то, — покорно склонил голову брюнет.       — А тогда значит было то?       — Стрелки не переводи, почему не сказал, что тебе пить нельзя?       — Мне правда не рекомендуется пить, но я делаю это редко и уже стал реже принимать лекарства. Так что я не считаю это большой проблемой, — честно признался Джун глядя в упор на старшего.       — Я не хочу ограничивать или контролировать тебя, просто переживаю за твоё состояние, — ладони Хва скользнули по талии Хона, посылая мурашки по спине Кима.       — А ещё Уён запрещает мне пить, потому что я становлюсь хорни, — Джун сплел руки на шее Сонхва, лукаво улыбаясь.       — Чем ты становишься? — нахмурился Хва.       — Ты что, дед? — захихикал Джун утыкаясь лбом в плечо любимого.       — Я просто не понял слово, — растерянно оправдывался старший, — что значит «хорни»?       — Это… ну, — теперь уже Джун подвис, — Такое настроение, как бы, когда ты возбуждён, игривое такое.       — О, интересно, даже для такого отдельное слово придумали, — задумчиво покивал Сонхва, глядя в сторону, но резко перевёл взгляд на Джуна, переходя на совсем другой тон голоса, — Так значит ты возбуждён?       — Ага, — поджал губы Джун, не в силах оторвать взор от этих глаз темнее ночи, — Ты был так близко всё это время.       — Тебе комфортно от этого или нет? — сощурился Пак.       — Мне нравится, — выдохнул Хон уже в шею старшего, — из тебя получился такой горячий вампир. Может укусишь меня уже?       — Зачем мне тебя кусать, ты же тоже вампир? — ухмыльнулся Хва.       — Я и не прошу меня обращать, — Джун притянул парня ближе к себе, — Я прошу укусить, — Хонджун клацнул зубами прямо под носом старшего и коварно улыбнулся.       — Я только сегодня узнал, что значит «хорни», но мне уже нравится, — прошептал Сонхва, — разреши заманить тебя в свою спальню и спасти тебя от такого настроения.       Голоса из гостиной пропали, мир сузился до этой комнаты и Сонхва, руки которого скользили по спине вверх и вниз. Хва выглядел спокойным, как и всегда, но участившееся дыхание выдавало его. Джуну было жарко, каждое прикосновение, даже взгляд, Пака обжигали. Но без него, Хонджун бы мгновенно умер от бесконечного холода.       — Ну, спасай меня, — Джун поддел подбородок старшего указательным пальцем. Давно он не чувствовал такой уверенности в себе. Кара за такое обращение не заставила себя ждать. Сонхва не стал ждать и просто подхватил младшего под бёдра и понёс прочь из кухни. Хонджун заливался довольным хохотом, глуша голос в рубашке Пака.       Хон не понимал, как им удалось подняться незамеченными на второй этаж и как вообще Сонхва проделал весь этот путь с ним на руках. Однако, пока он чувствовал горячее тело старшего так близко к собственному, это не имело значения. Дверь щёлкнула и задница встретила твёрдую поверхность. Осмотревшись, Хон обнаружил себя посаженым на комод перед Хва в комнате, освещённой лишь красной подсветкой под потолком.       — Удобная высота мебели, — оценил Джун прежде, чем поцеловал старшего.       Они не виделись несколько дней. Несколько долгих дней Хону не хватало тепла этих губ на своих. Сонхва демонстрировал чудеса многозадачности, успевая гладить всё до чего дотягивались руки, и в то же время настойчиво вылизывать рот Хона ловким языком. Джун таял, словно восковая фигура, но не мог существовать без того огня, что давал ему сейчас старший. Стена за спиной добавляла непередаваемого контраста тепла и холода, что раскалывало и без того хрупкое сознание Хона окончательно.       — Кровать, — успел просипеть младший во время короткой передышки. И вновь под пальцами напряжённые мышцы Сонхва, осторожно несущего его на мягкое покрывало. Опускал его Пак, словно самое дорогое сокровище.       Опираясь на руки, Хва так и завис над Джуном не прекращая целовать его, незаметно переходя на шею и ниже. Хонджун словно заново начинал чувствовать своё тело. Изящные тонкие пальцы умело расстёгивали пуговицы костюма, с которыми так долго пришлось возиться Хону. Младший терял контроль над телом, терялся сам и не знал что делать. Когда он смог собрать хоть немного осколков разума воедино, Сонхва приспускал с него штаны. Наверное Джун должен был напрячься в тот момент, но Сонхва в корсете между его ног выглядел лучше, чем мечта. Ради этого стоило родиться и ради этого можно было отдать жизнь. Хонджун, оказывается, так скучал по этому чувству близости, доверия, вожделения и тепла.       — Ты даёшь мне разрешение? — алая подсветка отражалась чертями в глазах Пака, но тот всё равно остановился, чтобы поднять внимательный взгляд на младшего.       — Да, всё хорошо, — Пожалеет ли он об этих словах завтра? Обдумать это будет время завтра. Сейчас же, адреналин, алкоголь и возбуждение сливались в коктейль бегущий по венам и не давали хозяину и шанса на размышление, — Помоги мне, пожалуйста, — прошептал Хон, проведя кончиками пальцев по влажным от его же поцелуев губам Сонхва.       Старший легонько чмокнул руку Джуна и медленно стянул боксеры с приподнявшихся бёдер. Хва одними подушечками пальцев провёл дорожки от лодыжек к коленям и выше. Ладони огладили тазовые косточки и переместились на поясницу. Сам Пак припал к нежной коже ниже пупка смазанными поцелуями, не спеша опускаться. Лишь хныканье сверху и попытки свести колени убедили наконец прикоснуться к члену Джуна. Хва двумя руками обхватил бёдра по обе стороны и начал касаться Хона лишь губами. Старший скользнул языком вверх и вниз по всей длине, круговым движением обвёл головку и начал медлительно её посасывать.       Хонджун не подозревал о том, что чем ответит Пак на его просьбу помочь, а то что происходило сейчас выбивало из реальности. Почему Хва так медлит, если Джуну так плохо, ведь старший знает о его нужде? Это казалось несправедливым, но почему тогда не хотелось, чтобы это прекращалось. Хонджун слишком давно не ощущал чужих прикосновений к себе, поэтому каждый нерв будто оказался оголённым. Был ли Хон и раньше таким чувствительным? Вспомнить сейчас не представлялось возможным. Всё что осталось, лишь чувствовать и принимать всё, что даёт ему Сонхва в этот самый момент и пытаться сдержать голос, зажав рот ладонью.       Сонхва давно так не волновался во время минета, словно вновь делает его впервые. Точно ли Джуну комфортно и приятно? Делает ли Хва всё правильно, не потерял ли навык? Вопросы настырно лезли в голову, мешая полностью отдаваться процессу. К счастью, тяжесть давящая на язык здорово опустошала голову. Ранее Сонхва не замечал в себе страсть к тому, чтобы сосать, но Хонджун будто сводил его с ума. Его хотелось целиком любым возможным образом, который устроит младшего. Хва переодически ненадолго отрывался от члена с причмокиванием, давая челюсти отдохнуть, и целовал, вылизывал или просто прикасался к тому, что оказывалось ближе. Его мальчик так вкусно пах и даже на вкус был потрясающим, это заставляло пальцы подрагивать на горячей коже.       Глянув вверх, Сонхва разом отбросил сомнения в своих умениях. Он ошибочно принимал молчание Хона, как признак того, что недостаточно хорош. Но сейчас, видя, как отчаянно Джун прижимает к губам руку, и выступившие в уголках глаз слёзы, всё стало на свои места.       — Отпусти себя, — прохрипел Пак, отрывая ладонь Хона ото рта младшего и пристраивая её на собственной макушке.       Дождавшись быстрых кивков, Хва вернулся к влажному и горячему члену, который едва заметно дрогнул при звуке голоса старшего. Это льстило Сонхва и подстёгивало сделать своему парню так приятно, как только возможно. Хонджун даже не смог ответить вслух из-за плотно сжатых губ. Его выгибало, пальцы неконтролируемо сжимали постельное бельё и волосы Хва, глаза то и дело закатывались. Всё это было подобно наркотику, отправляющему твоё тело и разум в экстаз. Джун знал, что отказаться от следующей дозы будет куда сложнее, но даже не пытался как-либо остановить это безумие. Впервые за длительное время он снова чувствовал себя живым и именно это заставляло слёзы восторга застилать взгляд. Хотя ради картины перед глазами, Хон упорно смаргивал их. Сонхва даже сейчас выглядел словно работы гениального скульптора-эротомана. Каждая деталь происходящего врезалась в сознание, но общее восприятие всё равно смазывалось потоком ощущений.       Оргазм наступил неожиданно для обоих, вынуждая Хонджуна резко потянуть Хва назад. Сделано это было из лучших побуждений, но в итоге капли белёсой жидкости стекали по лицу и губам старшего. Хон не мог заметить этого, качаясь на волнах эйфории с закрытыми глазами. Первое, что он увидел, немного восстановив дыхание, это Сонхва собирающим сперму с лица и слизывающий её с пальцев. Заметив наконец ошеломлённый взгляд сверху старший лишь сверкнул улыбкой.       — Мне понравилось, — кажется, фраза звучала бы уместнее из уст Хонджуна в данной ситуации, но видимо Хва решил шокировать до конца.       — Ты невероятен.       Это всё, на что хватило Джуна, прежде, чем он откинулся на кровать, позволяя затёкшим мышцам расслабиться.       — Поверь, ты тоже умеешь удивлять, — Хва присел на край кровати, заботливо поправляя растрёпанные пряди волос на лбу любимого.       — Погоди, а как же ты? — младший не открывая глаз, поймал мягкую ладонь Пака своей.       — На сегодня, думаю, тебе впечатлений хватит, — хохотнул старший, — Обо мне не думай. Можешь спать тут, кстати, или в ванную сходить сначала. Оставайся со мной на ночь, — твёрдости в голосе становилось меньше с каждым сказанным словом.       Хонджун даже приоткрыл один глаз, ещё раз любуясь дьявольской красотой Пака.       — С удовольствием.       Как бы прекрасно Хва ни выглядел секундой ранее, с этой счастливой улыбкой он сиял в разы ярче.