Белая ворона

«Я мог бы стать таким, как он». Короткая беседа с сестрой внесла ясность, почти озарение, которого Эймонду не хватало. Как оказалось, его не принимали люди на Драконьем камне не потому, что он был недостаточно хорош или полезен, нет. Напротив, этих качеств в нём имелось слишком много, а потому племянники с кузинами сквозь них пробиться не имели шанса. Вон, дядюшка во время вчерашней сцены — к нему приблизились и обняли, только когда он признал свою ошибку, причём все сразу. А Джейс и Люк? Старший племянничек вообще устроил там спектакль, но так охотно, будто не имел сомнений, что их всех простят. Эймонд хотел того же — уверенности в близких, возможности быть для них любым, общее будущее с совместными делами. И раз Рейнира не отказалась давать советы, вероятность такого будущего всё же существовала… Обдумав всё, он вышел на площадку для тренировок, вынул меч. Мальчишки в этот раз шарахаться не стали, даже кивнули ему, пусть и продолжили сражаться друг с другом. Улучив паузу в их поединке, Эймонд громко сказал: — Знаете, почему я называл вас Стронгами, племянники? И тут же лица Джейса и Люка исказились, племянники подскочили к нему, ткнув лезвиями мечей ему в горло. — Повтори! — Знаете, почему я это делал, понимая, что вас это разозлит? — спокойно продолжил Эймонд, даже не попытавшись защититься или отшатнуться. — Я вам завидовал, Джейс, Люк. Завидовал тому, что в детстве у вас был отец. И какой! Сильнейший рыцарь Вестероса. — Но у тебя отец король, — напомнил Люк. — Он вряд ли помнит моё имя. И от него я услыхал едва ли не с десяток слов за жизнь, даже лишившись глаза, но вы… — Эймонд покачал головой. — Вы родились у сира Лейнора, что дал вам своё имя и называл своими детьми. Ваш настоящий отец сир Харвин всегда был рядом, защищая без оглядки на сплетни и мнение других. И даже после, потеряв их обоих, вы умудрились обрести и третьего отца, принявшего вас всех таких! Где справедливость? Мальчики переглянулись и неуверенно опустили мечи. — Эймонд… — начал Джейс. — Когда видишь, как другие получают то, чего у тебя никогда не будет, это злит. Будь то отцы… любовь матери… или драконы… У вас всегда имелось то, чего я мог только желать, племянники. У вас всегда была семья. Прибыв сюда, я хотел понять, что это. Наверное, я даже начал понимать. Закончив свою речь, Эймонд отошёл к разложенным щитам и принялся осматривать их в полной тишине. В груди саднило: осознавать, что ты никому не нужен, — это больно. И можно сколь угодно долго повторять: «Не слишком-то и хотелось», — но нет! Хотелось бы, конечно, ещё как… — Ты говорил, что знаешь, как надо поворачивать запястье при ударе плашмя? Замерев, Эймонд обернулся и увидел совсем близко Джейса. — Можешь показать мне? Его самая первая попытка быть полезным… И надо же, племянник всё запомнил. — Да, Джейс. Само собой. Джейс тут же встал с ним на одной линии и поднял меч наизготовку, готовясь повторять движение. Люк поступил так же, но с другого бока. Старательно прогнав подальше чувство облегчения, Эймонд взялся обучать их своим приёмам. Потом пришли кузины, стали наблюдать со стороны. Эймонд гадал, насколько же их хватит, и в итоге первой не выдержала Бейла. — Так вы тут вместе? — Да, — утерев пот со лба, с готовностью ответил Джейс. — Как оказалось, нам есть на чём сойтись. — На чём же? Джейс с Люком переглянулись, но выдавать не стали. Эймонд это оценил, но подумал, что ситуацией можно воспользоваться. — На понимании моей ущербности, кузины. — Вот как? — явно удивилась Рейна. — Да, я её осознал. И разумеется, прошу прощения за Вхагар. Ты не должна была страдать из-за моего поступка. Рейна смутилась. — Эймонд, я… — …Рассчитывала, что дракон твоей трагически ушедшей матери по праву перейдёт к тебе? Я знаю, я с тобой скорблю. Но вам стоит взглянуть на то, как я всё это видел. — И как же? — с интересом спросил Джейс. Он и Люк тихо подошли к своим невестам и взяли их за руки. — Как шанс всей жизни, — честно сказал Эймонд. — Я рос с насмешками от всех, кто занимался во дворе со мной. Я слышал каждый день, что без дракона я никто. Мои племянники нацепили крылья на свинью и привели её вместо дракона мне. — Эймонд, мы… — оправдывающимся тоном начал Люк. — На это вас подбил Эйгон. Я знаю. — Да, прости. — Так вот. Имея такую жизнь, вы можете вообразить, как ненавидел я вас всех? И тут вдруг шанс: огромный огнедышащий дракон, но не принадлежащий никому пока! И ночь. Выдержав паузу, Эймонд обвёл взглядом всех, заворожённых его рассказом, и на мгновение опустил голову. — Я не сдержался. Решил, что или меня спалят там огнём — что было вероятно, кстати, или… По крайней мере, я не буду думать, что упустил свой шанс. И потому дождался, когда все уснули, и пошёл к Вхагар. — Как ты её подчинил? — спросила Бейла. — О, с большим трудом. Спалить меня она хотела не единожды, пока я там кричал: «Вхагар, дохаэрис!» Но стало хуже, когда я попробовал взобраться, поскольку она сразу же взлетела в небо и явно так, чтобы меня скинуть. Мы… летали. Меня болтало на поводьях из стороны в сторону над морем вечность. И лишь когда я выбился из сил, Вхагар вдруг проявила милость, позволила мне на неё хотя бы сесть… Но было страшно. — Да не особо ты боялся в той пещере! — возразила Бейла. — Как мы видели. — Кузина, милая, почувствовав землю, я испытал счастье, что остался жив. И я прошу прощения за то, что поднял на вас руку. Это недостойно. — Хм. — Прошу прощения за всё! — торжественно произнёс Эймонд, гадая, получилось ли передать подсмотренный вчера у племянников настрой. Бейла с Рейной переглянулись, поразмышляли и кивнули: — Ты прощён, Эймонд, — сказала Рейна. — И вы, Джейс, Люк... Благодаря визиту сюда, я осознал, что заблуждался. Мне стоило понять и раньше, что у вас двоих, у вас всех совсем другой отец. И я подозреваю, что вы очень им гордитесь. — О, ещё как! — воскликнул Люк. — Ты видел, как он Веймонду голову снёс? — А то! Я был в восторге. — Как и мы, дружище! — заверил Джейс, подходя ближе и хлопая по плечу. — Как и мы… Последнее препятствие разрушилось, вчерашняя картинка воплотилась в жизнь: Эймонд почувствовал себя в кругу родных. Ему стало легко — общаться с ними и шутить, что-то подсказывать, о чём-то спрашивать. Закончив с тренировкой, они дружно перешли в замок, где до поздней ночи впятером читали и передавали друг другу книгу об обрядах разных свадеб, обсуждая каждый и много смеясь. К себе в комнату Эймонд вернулся полностью довольным проведённым днём и вечером, думая о том, что добиться расположения здешних родственников всё-таки удалось, а значит, можно теперь рассчитывать на обещанный разговор с Деймоном и более серьёзное отношение к себе, участие в политике на «чёрной» стороне. В дверь постучал мейстер с письмом. — Мой принц, вот это только что доставил ворон. Здесь метка «срочно». — Снова пишет матушка? — Лорд Ларис. Эймонд удивился и развернул бумагу. — Будет ли ответ, мой принц? — Нет, мейстер. Думаю, что нет. — Мой принц. Поклонившись, мейстер ушёл, а Эймонд, плотно прикрыв дверь, вчитался в строки: Мой принц. Ваше пребывание на Драконьем камне — бесспорно, значимое и смелое, — тем не менее, изрядно затянулось. И хотя королева Алисента всецело приняла ваши объяснения, ни она, ни лорд-десница не могут более позволить вам оставаться в этом окружении, особенно с учетом важных и серьёзных обстоятельств, касающихся происходящего в столице. Мне поручено сообщить вам о них при личной встрече на корабле в полночь. Вы убедитесь, что ваше возвращение в Королевскую гавань действительно необходимо.

лорд Харренхолла Ларис Стронг

Эймонд со злостью смял письмо в кулаке и саданул им по столу. Седьмое пекло, да что они там себе вообразили?! Кто дал право этому лорду указывать принцу, где ему проводить время? Что за странные распоряжения о немедленном возвращении в столицу, причем исходящие ведь не от короля — королю бы он подчинился… Обстоятельства… Ваше окружение… Да это лучшее окружение за всю его жизнь! Отбросив смятое письмо на стол, Эймонд сложил руки за спиной и прошёлся по комнате. Идея покинуть Драконий камень выглядела неуместной, необоснованной, откровенно глупой и… Он зацепился взглядом за строку о серьёзных обстоятельствах в столице и нахмурился, остановившись. В других письмах намёков на это не было, семья Деймона тоже вроде бы ни о чем подобном не слышала. Возможно, стоило узнать подробности? Узнать и рассказать здесь всем, чтоб были готовы. Хороший шанс ведь доказать свою полезность… Поразмышляв ещё немного, Эймонд выбрался из замка под светом звёзд. Сбежав на берег, он подумал о Вхагар, но это означало бы поднять от сна весь замок — слишком уж дракон заметный, шумный. Да и корабль в море отстоял от берега недалеко, так что в итоге он воспользовался лодкой и очень скоро поднялся на борт. — Принц Эймонд, какая замечательная встреча. Рад, что вас нашло моё письмо. — Лорд Ларис, давайте к сути. — О, мой принц… — Ларис сложил руки на груди, продолжая изображать радость от встречи. Тем временем по его распоряжению лодку подняли на борт, а корабль начал отплывать. Эймонду это совершенно не понравилось, так что он повторил: — Переходите к делу. Что за обстоятельства в столице? — Те, которые не могут проходить без вашего участия, милорд. Но могут без наследницы Рейниры. И в них уже участвуют ваш брат и ваша матушка, и лорд-десница тоже, но не король… — Лорд Ларис! — Вы всё увидите на месте. Именно для этого меня отправили к вам на судне с самыми быстрыми парусами. Увидите и убедитесь, что вас забрали своевременно. — «Забрали своевременно». А кто сказал, что я позволю вам меня забрать? Ларис кивнул кому-то за его спиной, и тут же раздался громкий треск. Оглянувшись, Эймонд увидел, как сразу три матроса топорами разрубили его лодку. Он выхватил кинжал и прижал его к горлу Лариса. — Ты… — Лишь выполнил приказ от вашей матушки, милорд. Она просила не оставить вам возможности к отступлению. — Как будто, то, что вы сломали лодку, сможет меня остановить! Оттолкнув Лариса, Эймонд шагнул к бортику судна, когда услышал сказанное внезапно серьёзным тоном: — Вас остановит ваша смерть. Он оглянулся. — Вы рискнёте убить принца?! — Не я. Принц Деймон. Ваше предательство он не простит. Эймонд поморщился. — Я объясню ему, зачем приплыл сюда и что здесь делал, Ларис. Прогулка — не предательство, даже с таким, как вы. — Прогулка — нет, мой принц, — пожал плечами тот и сверкнул глазами. — Чего не скажешь о вашей краже сразу трёх драконьих яиц. Эймонд похолодел. — Что? Ларис широко и мерзко ухмыльнулся. — Так получилось, что в тот же час, как вы покинули гостеприимный замок, от берега в другую сторону отплыла лодка. С тремя яйцами и парой надёжных слуг, которые оставили на месте клочок ткани, — Ларис разжал кулак и показал кусок чёрной материи с вышивкой, которая обычно была у Эймонда на одежде. — Вот такой. С гулко забившимся сердцем Эймонд шагнул к нему, с ужасом глядя на ткань. Практически тут же за спиной у Лариса возникла пара стражей королевской гвардии, защищая его. Они обнажили мечи. — Ты… — Для выполнения воли королевы все средства хороши, мой принц, — с деланным сожалением заметил Ларис. — Но вы... Лишить семью наследницы и принца-консорта столь горячо ожидаемых ими яиц… Не дать их общим сыновьям расти и развиваться с ними… Мой принц, после такого вам не жить. Но не тревожьтесь, лорд-десница позаботился о вашей охране. Кивнув стражам, Ларис с самодовольным видом покинул палубу, оставив их как защитников стоять на ней. — Мы служим вам, принц Эймонд. — Убирайтесь. Под стук шагов и лязг металла Эймонд развернулся к деревянному бортику корабля, опёрся о него руками и заорал от злости. Седьмое пекло, да что ж за… Потом согнулся, задыхаясь от ненависти и боли. От разочарования во всём. От досады на себя, глупца, попавшегося в такие простые сети. От понимания, что это — всё, и лишь сегодня обретённая семья теперь станет худшей из врагов! Такому нет прощения, такое — повод для войны: лишить Таргариенов сразу трёх яиц и превратиться в их глазах всего за ночь из друга в подлеца и самого гнусного вора. Не будет больше ничего. Ни общих разговоров и трапез. Ни тренировок и чтения книг. Ни тепла. Ни ощущения себя кому-то нужным... Эймонд зажмурился, когда на руку стали капать слёзы. Он всё утратил. И едва обретённое доверие, и одобрение, и честь. «Это нельзя сделать дважды, Эймонд» Как наяву раздался голос дяди. Его предупреждение несчастных десять дней назад. Совсем немного вроде бы — но, оказалось, целая другая жизнь. Стоящая жизнь. Эймонд поднял голову и расправил плечи, вдруг подумав, что оставалась же ещё Вхагар. И если б удалось добраться до неё и попытаться отыскать ту лодку с краденными яйцами… Дракон ведь летает быстро, можно уложиться в остаток ночи и… Не мешкая больше, он перелез через бортик и прыгнул в воду, поплыв к Драконьему камню. Гребок за гребком, во вмиг потяжелевшей одежде — хорошо хоть без доспехов, упрямо и решительно… Он плыл и плыл, отфыркиваясь от разъедающей глаз и нос солёной воды, преодолел четверть… затем половину пути… И лишь когда осталось совсем немного, поднял голову и вдруг увидел на берегу людей. Целую толпу с горящими факелами в руках. И в центре неё — знакомый силуэт с белеющими волосами и отражающим свет огня мечом. «Я опоздал. Они уже узнали». Едва не захлебнувшись тут же и не уйдя под воду, Эймонд ощутил тяжесть в руках и ногах. И ведь он знал, когда кидался в море, что шанс всё провернуть с Вхагар — совсем ничтожный шанс, но понадеялся… На глупую удачу? На тьму ночи? На то, что эта драгоценность — будущие драконы — останется надолго без присмотра? Глупость. Его ждали. По мере приближения он разглядел сестру, двоих кузин, племянников, а возле них ещё с десяток слуг. Все там стояли. Выбравшись на берег, Эймонд остановился, чтобы перевести дух, и увидел в руках Деймона знакомое помятое письмо. Да, ждали и всё узнали. Сделав несколько шагов навстречу к дяде, он всё же попытался выполнить задумку: — Драконьи яйца. Надо вернуть их в пламя, они не могли отплыть далеко! Позвольте мне взять Вхагар и отправиться за ними. Я их верну, клянусь! — И что потом? — невозмутимо спросил Деймон, опираясь обеими руками на рукоять меча. — Что решишь, — выдохнул Эймонд. — Веры мне у тебя теперь нет, доказать преданность я ничем не смогу, — он кивнул на письмо. — Так что… Задержав взгляд на мече, Эймонд рухнул на одно колено и склонил голову, сдавшись. Он утешал себя лишь тем, что о похищении яиц сказать успел, и, если их пропажу и не обнаружили, все равно вернут. Здесь есть ведь взрослые драконы. Да, должны вернуть. Песок заскрипел под неторопливыми шагами Деймона. Шаг… за ним второй… третий… Блестящее в пламени факелов длинное лезвие из валирийской стали. Очень острой, так что это хотя бы будет быстро. Эймонд увидел перед собой две пары чёрных сапог и закрыл уцелевший глаз. Потом тихо попросил: — Не тяни, — склонившись ещё ниже, почти до песка. Несколько мгновений он слышал лишь удары своего заполошно бьющегося сердца, а потом дёрнулся, когда прозвучало негромкое: — Встань. Эймонд обескураженно поднял голову. — Встань и пойдём в замок, — повторил Деймон, глядя сверху вниз. — Похищение яиц предотвратили Люк с Джейсом. — А моё предательство? — выпалил Эймонд, напряжённо вглядываясь в его лицо. — Предатель бы не вернулся. Эймонд продолжил смотреть, не веря в то, что всё решилось так просто, и не чувствуя сил даже шевельнуться. Видимо, устав от этого, Деймон оглянулся на остальных, приглашающе дёрнул подбородком, и мгновением позже от толпы отделились Джейс и Люк. Взяли под руки, быстро поставили на ноги. Эймонд даже зажмурился, но впервые за ночь от облегчения. Его затрясло. — Эй, ну ты чего? — Ты же ничего такого не сделал! — затормошили его племянники и дружно потащили прочь от линии прибоя. — Эймонд, прекращай! Всё ведь в порядке, — присоединились к ним Бейла с Рейной. Поравнявшись с Рейнирой, Эймонд остановился. — Там был лорд Ларис, сестра. Он сказал, что… — Вот в замке и объяснишь, когда мы все окажемся в тепле. Идём. Её саму приобнял за талию и бережно повёл, держа за руку, Деймон. Эймонд поймал на себе одобрительный взгляд Бейлы, а Рейна и вовсе подмигнула. Племянники стали наперебой рассказывать о своей ночной вылазке и о том, как перехватили воров. Поддерживаемый Джейсом и Люком под обе руки, даже когда вернул себе силы, но не сумев отделаться от этой их заботы («Нам так спокойнее, ты устал»), Эймонд Таргариен чувствовал себя практически помилованным. На Драконьем камне Эймонд Таргариен чувствовал себя своим.