В тихом омуте

Толпу людей у ближней окраины пресловутых зарослей Стив заметил издали. Внутренности как будто стянуло холодным узлом – рядом стояли машины полиции и неотложка, между фигурами зевак мелькали полицейские и коронеры. Дерганой походкой Стив приблизился, сглотнул сухим горлом и прислушался к перешептываниям. – Еще один. – Вот горе. Смотри у меня, Джек, чтобы ни ногой туда! – Говорят, и суток не прошло, совсем недавно он… – Надо же. Не старый вовсе. В неотложку закатили носилки, очертания черного пластикового мешка не оставляли сомнений – труп. Стив изо всех сил напряг слух, стараясь игнорировать шепот толпы, и попытался расслышать что-нибудь из разговора следователя со свидетелем, испуганным бледным парнем. Тот отвечал сбивчиво, запинался, и в ужасе глазел – нет, не на следователя – на прибрежные воды, густо заросшие камышом. Пару раз оглянулся на машину неотложки, которая аккуратно разворачивалась на влажном грунте, и, борясь с заиканием, отвечал на вопросы громче, чем ему хотелось бы. – Так вы утверждаете, что глубина была небольшая? – Неб-большая, сэр, ч-чуть выше колена… он т-такой ст-трашный был… фиолет-товые п-пятна н-на шее, глаз-за к-красные, губ-бы с-синие… вот… – Успокойтесь, вам ничто не угрожает. Как вы его заметили? – Он каз-зался б-большим пятном, сэр… ярким… и кам-мыш прим-мятый рядом… вот… – Хорошо. Вы пока успокойтесь, мы еще поговорим. – Д-да, сэр. И тут произошло то, чего Стив и предположить не мог – его окликнули: – Мистер Роджерс? Стив резко обернулся. Рядом стоял тот самый следователь, который оформлял вчерашние протоколы. – Вы снова здесь, мистер Роджерс? А где ваши кисти-краски-полотна? – Простите? – Вы говорили, что искали возможность здесь рисовать. Чем? На чём? – А, вы об этом. – Стив прилагал титанические усилия, чтобы не запинаться, и немного растягивал слова. – Я пока только выбираю, что именно изображать, есть несколько локаций… Что произошло, можно спросить? – Пожалуй, тайну из этого уже не сделаешь. С другой стороны, вам стоит знать, что поиски вчерашнего подозреваемого отменяются за ненадобностью. – То есть? – Судьба “наградила” его раньше нас. – Следователь кивнул на удаляющуюся машину неотложки. – Мистер Роджерс, вы весьма обяжете меня, если не покинете Нью-Йорк в ближайшее время. – Я и не собирался… Погодите, неужели вы меня подозреваете? – Это формальность, мистер Роджерс. Дань процедуре. Уверен, вы ни при чем. С тем парнем разделался некто крупнее и сильнее вас. Следователь отошел к своему коллеге и они принялись что-то тихо обсуждать, пока у Стива в голове подноготная всей этой истории выполняла головокружительный кульбит.

* * *

Стив не помнил, как добрел до своей улицы. Сел на старый пыльный ящик у стены и, уперев локти в колени, обхватил голову руками. Мозг кипел, не позволяя выстроить мысли в приемлемый ряд. Нужно увидеть Баки, поговорить начистоту и разобраться во всём, но туда пока нельзя. Дурная слава проклятого места вкупе с событиями последних суток складывалась в одну картину, но как поместить туда Баки – спокойного, расслабленного, принимающего чувства Стива и – вроде бы – отвечающего на них… Какой-то сюр. Весь день Стива лихорадило, ночью не мог уснуть. Иногда проваливался в забытье и вскакивал в холодном поту, ошарашенный ужасающими видениями. То ему снилось, что он тонет между бесконечно высоких камышей, и поверхность воды отдаляется быстро и неотвратимо. То он видел, как Баки, сидящий на краю причала, исчезает в огромной волне, а затем обрушивается вместе с новой волной на Стива, в ужасе застывшего на берегу. Измученный кошмарами и страшными догадками, которые пытался отгонять изо всех сил, Стив покинул дом с первыми лучами солнца и со всех ног помчался к проклятому месту.

* * *

Камыши снова кружили его в своем бесконечном лабиринте, только упрямство гнало Стива вперед и вперед, пока он без сил не опустился на влажный песок. Ничего, надо просто перевести дух. Чертово место. Стив закрыл глаза, стараясь немного уравновеситься. Ведь Баки до сих пор не получалось найти, если не абстрагироваться от прямой цели и не довериться зелено-бурому лабиринту из высоких стеблей. Стив поднялся, чуть приоткрыл глаза, чтобы просто не споткнуться, и пошел, не глядя. Так и блуждал, пока не почувствовал, что его взяли за руку. Стив вздрогнул – перед ним стоял Баки. – О… ты… наконец-то я нашел тебя. Его нагота сейчас не имела значения, и он это понимал без слов. – Я ждал, Стив. Стив кивнул, опустил голову, затем медленно поднял взгляд: – Баки, мне нужны ответы. Баки пронзил глубоким синим взглядом: – Уверен, что готов? – Да. Баки плавно отвел рукой ближайшие камыши и кивнул туда: – Иди к причалу. Через мгновение Стива окатило брызгами, а на том месте, где только что стоял Баки, бурлила вода. Под ее поверхностью бурный поток лавировал между камышами к отмели. Стив сцепил зубы и быстро пошел к причалу. Отталкивая на ходу стебли камыша, он старался как можно скорее дойти. Почти не смотрел под ноги и чуть не упал. Яркая радужная вспышка, мелькнувшая впереди, только раззадорила. Баки сидел на краю причала. Стив пробежал по доскам, остановился рядом и вопросительно уставился на Баки, смотрящего вдаль. – Не буду томить тебя, Стив. Думаю, ты имеешь право знать правду. И я уверен, – Баки повернул голову и глянул на Стива снизу вверх, – ты умеешь хранить тайны. Стив не ответил, но Баки, похоже, устроило его молчание. Он снова перевел взгляд вдаль и тихо добавил: –Тогда смотри. И нырнул. Стива окатило всплеском, но он и не подумал закрывать глаза, только смахнул брызги с лица, часто моргая. Баки показался из воды, всплыв по грудь там, где глубина была с человеческий рост, улыбнулся, сверкнул гипнотическим светом глаз и лег на воду, открывая взгляду всего себя. Чуть ниже пояса его тело переходило в огромный рыбий хвост. Он медленно кружил, глядя на ошарашенного Стива, нырял, снова показывался из воды и плавал, выписывая витиеватые узоры под поверхностью. Наконец, он подплыл ближе, ушел под воду и через мгновение вышел, озаренный радужной вспышкой. Теперь он стоял по колено в воде. Как обычно - обнаженный, спокойный, созерцающий бурю эмоций, лихорадящих Стива. У того даже слов не нашлось. Да и незачем – Баки заговорил сам: – Я и есть проклятие этого места, Стив. Проклятие для подонков, которые пытаются проделывать грязные делишки на Гудзоне. Их находят в основном здесь. После встречи со мной им больше не совершить ни одной мерзости. Как я и говорил, здесь опасно только для тех… – …кто несет тьму в душе, - почти беззвучно выдохнул Стив. Он долго смотрел, не мигая, в бездонную синеву глаз Баки. Слова были не нужны. Стив вошел в воду, подошел вплотную, обхватил Баки за плечи и поцеловал. Никогда еще привкус здешних вод не был таким сладким.

* * *

Они сидели на краю причала, провожая солнце. Стив приподнял голову с плеча Баки: – У меня остался последний вопрос. – Да. Превращение. Это свойство мне каждый год дарит теплый сезон. С наступлением весеннего равноденствия на малой глубине я могу переходить в человеческий облик, радужная вспышка позволяет мне меняться по желанию. До холодов. – То есть? – До осеннего равноденствия. – А потом? – Остаюсь тем, кем я есть, до нового сезона тепла. – А если кто-то задумает гадость на Гудзоне зимой? Баки усмехнулся: – Итог будет тот же. Вот только на берег мне не выйти. – О… ясно. Значит, я буду ждать тебя. До тепла. Баки заглянул ему в глаза: – Как и я ждал тебя. У Стива округлились глаза: – Ты… ждал меня? – Да. Парень с добрым сердцем, который любит рисовать, искал здесь красивые ракурсы для своих пейзажей и не побоялся слухов о проклятом месте. Я ждал, что ты найдешь меня. Это для тебя я выходил из воды, Стив. – Я люблю тебя, Баки. Он не ответил. Осторожно уложил Стива на спину и лег сверху, целуя медленно и глубоко. Поцелуй прервался, Стива окатило брызгами. Он повернулся на бок, глянул за край причала. Баки стоял внизу: – Спустишься ко мне? Стив озорно улыбнулся, подскочил и, не добежав до противоположного конца причала, спрыгнул в воду по колено. Вокруг волновалась вода, бурлила, и он для устойчивости обхватил рукой один из столбиков причала. На всплеск позади не обернулся. Ждал, закрыв глаза. Баки впился поцелуем в шею, руками обвил тело, расстегнул рубашку. Снял ее, отбросил в сторону берега. Пальцами стал щекотать и пощипывать соски. Стив дышал глубоко и рвано, откинувшись спиной на грудь Баки. Затем ощутил, как он сместил пальцы ниже, расстегнул штаны Стива, спустил их вместе с бельем до колен. И вдруг резко развернул Стива к себе, заставив отпустить столбик, прислонил к нему спиной и погрузился в воду по шею. Когда он взял в рот, Стива выгнуло в спине, прошило острым, запредельным удовольствием. Уставившись в небо невидящими глазами, он потерялся в ритме движений рта Баки и кончил, дрожа, так быстро, что колени подогнулись. Баки подхватил его на руки и поцеловал, размазав на губах Стива немного спермы. Окончательно избавив его от оставшейся одежды, бросил ее к рубашке. Осторожно прислонил Стива грудью к опоре причала. Он прижался щекой к влажной теплой древесине, обхватил ее руками и снова прикрыл глаза. Впитывал прикосновения рук Баки, властные и плавные движения его ладоней по груди, в паху, на бедрах. Стив переступил ногами, развел их шире и прогнулся, облегчая доступ Баки. Тут же его пальцы оказались между ягодиц Стива, массировали, погружались внутрь, раскрывая. Баки наклонился, перехватил одной рукой поперек живота, целуя в шею, и стал медленными толчками входить, шепча: – Я с тобой. Люблю тебя. Всё будет хорошо. Стив торопливо кивнул, облизнув губы. Самое трудное - в начале, дальше будет лучше. Обязательно будет. Баки двигался в нем, не торопясь, пока не почувствовал полную расслабленность. Затем постепенно ускорил толчки, и Стив не заметил, что уже стонет в такт. Баки не торопился довести его до пика. Растягивал удовольствие для обоих, его кулак на члене Стива держал тот же ритм, и Стив потерялся в нем, забылся. В какой-то момент ему показалось, что они стали единым организмом, существом, переполненным наслаждением, который достиг пика, вспыхнул и рассыпался на миллион искристых атомов, тающих от восторга.

* * *

Стив очнулся на прибрежном песке. Баки лежал рядом. Обнаженные и счастливые, они всматривались в лица друг друга, не произнося ни слова. По небу плыли облака, камыш тихо шелестел, вода плескалась в деревянные опоры причала, а двое парней – обычный и непростой – упивались своим молчаливым счастьем. Вдруг Баки приподнялся на локте и улыбнулся: – У меня для тебя сюрприз. Пойдем. – Одеваться нужно? – усмехнулся Стив. – Не обязательно. Если не возражаешь, по воде доберемся быстрее. – Давай. Стив протянул Баки руку, тот поднял его, и они вместе вбежали в воду, подняв тучу мелких капель. Баки нырнул, обрел снова рыбий хвост и поманил Стива к себе: – Держись за мои плечи. Оказывается, плавать с Баки – несравнимое ни с чем удовольствие. Быстро разрезая воду, оставляя шлейф из капель и волн, он домчал Стива в отдаленный уголок заводи за пару минут. Остановился, когда Стиву было по пояс, и кивнул вперед: – Смотри. Стив взглянул и обомлел – вот с таких уголков природы настоящие художники и пишут шедевры. Здесь было всё: красивый песчаный берег с нетронутой человеком растительностью – кустарниками, травами, цветами, деревьями, чьи ветви касались поверхности воды. Но главное – обилие кувшинок. Они искрились, переливались многоцветьем и разнообразием форм и размеров, и эта пестрота была гораздо богаче той, что Стив нашел когда-то, но не остался там. Будто знал, что найдет больше. Не пейзаж – того, кто способен подарить свое сердце и открыть целый мир. Свой мир. – Спасибо, что ты есть Баки. Поверить не могу, что встретил тебя. Баки усмехнулся, схватил Стива за руку, забросил себе за спину и поплыл дальше. – Куда мы теперь? – прокричал Стив ему в ухо, перекрывая шум воды. – Куда угодно. Прогуляемся. Ты со мной? – Спрашиваешь!

* * *

Поговаривают, что с некоторых пор из проклятой заводи иногда появляется быстрый пенистый поток и на огромной скорости проносится куда-то. А те, кто не верит в городские легенды, могут подойти к побережью Гудзона и возможно, им повезет увидеть, как широкий длинный шлейф брызг мчится, вспарывая поверхность воды. Но такое случается только в теплое время года. А зимой иногда можно заметить невысокого худого парня, идущего к проклятому месту. Говорят, он единственный, кто не боится запретного левого берега Гудзона с густыми непроходимыми зарослями камыша.