Ярый пурпур

— А-Юань, вперёд! Ты лу-у-учший! — голосил с трибун Вэй Усянь, чем заслужил укоряющий взгляд Ханьгуан-Цзюня и осуждающее цоканье доброй половины адептов клана Лань. — Кх-м… что? — Не кричи, — последовал сдержанный ответ Лань Ванцзи. — Церемония скоро начнётся. — Ой, да ладно. Ты же отлично знаешь, как молодым юношам важна поддержка на соревнованиях! — не унимался старейшина Илин. — И вообще… Вон, глянь на Цзян Чена! Спит с открытыми глазами! Никто ему и слова не скажет! Лань Ванцзи проследовал взглядом в указанном направлении — на трибунах напротив и правда обнаружился глава Цзян. Заклинатель сидел в расслабленной позе, и можно было бы подумать, что тот пребывал в глубокой задумчивости, но ничего не выражающий взгляд и мерно вздымающаяся грудь явно говорили в пользу слов Вэй Усяня. — О-о-о, гляди-гляди, — Лань Ванцзи ткнули локтём под рёбра. — Кажется, у Цзян Чена нарисовалась интересная компания! Рядом с Цзян Ваньинем присели две молодые заклинательницы. Золотые одежды юных дев указывали на принадлежность к клану Цзинь. Глава Цзян мигом проснулся, встрепенулся, когда они к нему обратились, что-то гаркнул в ответ и зачем-то поспешил уйти. — Э-э-э… ну и что это такое? Тьфу… — разочарованно сплюнул Вэй Усянь. — Похоже, он так и останется одиноким хрычом до конца своих дней! Сказав это, он потерял всякий интерес к брату, отвернулся обратно к толпе молодых заклинателей на поле и снова заголосил: — А-Юа-ань… — Вэй Ин! — Прости-прости, — извинился Вэй Усянь, коря себя за забывчивость, и уже более сдержанно и почти шёпотом стал выражать свои пожелания удачи малышу Сычжую. — А-Ю-ань, А-Ю-ань… *** Лань Сычжуй не мог не улыбнуться этой милой картине. Это были не первые в его жизни соревнования по ночной охоте, но точно впервые его пришли поддержать все родные. Даже дядюшка Нин маячил где-то в тени между деревьями, не решаясь показаться на глаза заклинателям. — Привет, — раздалось за спиной. — А у тебя хорошая группа поддержки в этом году. Лань Сычжуй повернулся на знакомый голос. — Молодой господин Цзинь… — радостно склонился юноша в приветственном поклоне. — Эй, сколько раз я просил называть меня просто Цзинь Лин? Не надо уже этих твоих «господинов»! С печальных событий, прогремевших на всю Поднебесную, прошёл уже год. За это время Цзинь Лин многое пережил: гибель одного дяди, непродолжительное самозаточение другого. Ко всему прочему, на его подростковые плечи обрушились частично и обязанности главы великого ордена, правда полноценным хозяином башни Золотого Карпа он мог стать только по достижении восемнадцати лет. Такой тяжёлый груз не мог не давить на молодого человека, потому Сычжуй искренне поддерживал своего друга: старался чаще видеться, писал письма, на которые даже получал ответы, и рад был знать, что тот держится и старается быстрее стать взрослым. — Хорошо, Цзинь Лин, — Лань Сычжуй выдал сдержанный смешок и кивнул. — Эй-й, Сычжуй, — из толпы показался Лань Цзинъи. — Этот Цзинь опять к тебе пристаёт? — Нет, Цзинь Лин пришёл поздороваться, — Лань Сычжуй очень надеялся, что хотя бы в этот раз обойдётся без ссор да перепалок, но конечно же Цзинь Лин не смог не сказать что-нибудь в ответ: — Что ещё за «пристаёт»? Я не пиявка, чтобы к кому-то приставать! — Ах простите, молодая госпожа, я оговорился! — Ах ты… — Цзинь Лин уже собирался сказать какую-нибудь заумную колкость, но рука Лань Сычжуя его вовремя остановила. — Цзинъи, не говори так. К тому же, Цзинь Лин совсем не похож на… кх-м, молодую госпожу. — А на кого же он похож? М-м… На мелкого ши-тцу? Лань Сычжуй мог только прикрыть глаза руками. Ему казалось, что они стали взрослее за те несколько месяцев, что он их не видел вместе… Но нет. — Ну только попадись мне, — шикнул Цзинь Лин, стараясь говорить тише под внимательными взглядами старших адептов. — Я тебя точно побью! — Ты каждый раз это говоришь, и всё время я остаюсь целым. А что до рейтинга — то обычно ты ползёшь позади! — Не в этот раз! — выпалил Цзинь Лин. Смерив друг друга уничижительными взглядами, они разошлись в разные стороны. Цзинь Лин только кинул через плечо напоследок: — Сычжуй, увидимся. *** Церемония открытия не продлилась долго — под жарким майским солнцем никто, даже из старших, не пожелал находиться больше положенного — потому, как только открылись порталы, вся толпа юных заклинателей и заклинательниц поспешила в спасительную тень леса. Так и началась охота. В этом году для соревнований юным адептам предоставили окрестности горы Байфен. Лань Сычжуй слышал немало историй об этом месте, в том числе и о «той самой» охоте, на которой его приёмный отец впервые, как это он сам говорил, проявил чувства… (каждый раз, на этом моменте истории Ханьгуан-Цзюнь останавливался и краснел под оглушительный смех мастера Вэя, поэтому подробности произошедшего никогда не доходили в полном объеме до слуха юноши). Лань Сычжуй был уверен в своих силах как никогда, потому молодой человек без промедления шагнул за всеми остальными навстречу новым приключениям! Однако… Если бы он только знал, чем закончится эта история, то оставил бы далеко позади всю свою легкомысленность. Юноша смело шагал по лесным тропам, выискивая нечисть для своей победы. Та уж как-то крайне неохотно бросалась на меч — только через пару часов удалось углядеть между деревьями фигуры нескольких низкоуровневых мертвецов. Очевидно, что для большего улова стоило дождаться ночи. Когда солнце наконец начало клониться к горизонту, Лань Сычжуй глядел по сторонам уже более внимательно. Сосредоточившись и с мечом на изготовку, Сычжуй ходил от куста к кусту, пока не наткнулся на… Цзинь Лина. — О-о, Сычжуй, наконец-то я тебя нашёл! — радостно воскликнул юноша, перепрыгивая кустарник. Сычжуй про себя вздохнул — Цзинь Лин даже и не пытался скрыть, что следовал за ним по пятам! — Ты что-нибудь стоящее нашёл? Мне какая-то мелочь только попадается. Сычжуй покачал головой. — Нет, у меня так же. Пока неподходящее время. Дождёмся ночи — там что-то стоящее да и появится. — Очень хочется разделить твой настрой. Но мне кажется, что на этой тропе вообще ничего нет. Может, надо ближе к горам? — Смотря что ты хочешь поймать. Разные виды тварей предпочитают разную среду обитания. — Да-да, точно, — отмахнулся Цзинь Лин. — А ты на что-то определённое охотишься? — Нет. Я слышал, для охоты завезли разных тварей, так что можно встретиться как со змеёй-измерителем, так и с лютым мертвецом. — О да, обожаю лютых мертвецов, — Цзинь Лин явно был настроен на дружескую беседу. Честно признаться, Лань Сычжую этого тоже не хватало в последнее время. Учитель Лань усилил свою бдительность после присоединения Вэй Усяня к ордену, так что молодым адептам, особенно приближённым к тёмному заклинателю, прилетало вдвое больше… внимания грозного старейшины, чем обычно. — А как же гули? Слышал, что в Юньмэне даже свои развлечения есть во время охоты на водных гулей. — Не, те противные, скользкие, а я ещё и плавать не очень люблю… Так они болтали, деля редкую добычу на пути. Сычжуй не мог не отметить, что уровень Цзинь Лина неплохо поднялся за те месяцы, что они не охотились вместе. Молодой Цзинь уже намного лучше владел собой и не бросался бездумно на любую встретившуюся нечисть. — Интересные техники ты используешь, — искренне восхитился Сычжуй, когда увидел, как ловко Цзинь Лин перерубил пышущего тёмной энергией паука. — Да, — буркнул парень. — Ваш Вэй Усянь показал пару приёмов. Они оказались на удивление полезными. — Молодой человек вложил меч в ножны и собирался сказать что-то ещё, но шорох в кустах заставил его вновь встать в боевую стойку. — Кто там? За деревьями показался юноша лет семнадцати в клановых одеждах ордена Юньмэн Цзян. — Молодой господин Цзинь, — вежливо поклонился тот. — Молодой господин Лань. Цзинь Лин, кажется, даже расстроился, взглянув на явно знакомое ему лицо. — Чен Вэймин, я же сказал тебе не ходить за мной! — Молодой господин Цзинь, наши пути пересеклись совершенно случайно! — Да конечно, — буркнул Цзинь Лин, поворачиваясь к Лань Сычжую. — Кажется, дядя как всегда не верит в мои силы. Хоть он и просидел в медитации несколько месяцев, а характер лучше не стал… Всё, пошли Сычжуй. А ты, — юноша указал на адепта в пурпурных одеждах, — иди по другой тропе, иначе я тебя поколочу! Тот только вздохнул и честно ответил: — Господин Цзинь, если не вы, то глава ордена меня поколотит. Сжальтесь над этим адептом, я не буду вам докучать… Однако Цзинь Лин демонстративно развернулся, не сказав ни слова, и увёл Лань Сычжуя в противоположную сторону. — Уже вечер, но всё равно вокруг одна фигня! Может, пойдём вот туда, а то так и будем плестись в хвосте… — Хочется верить, удача всё-таки на нашей стороне, — дипломатично ответил Лань Сычжуй, веря, что Цзинь Лин под «фигней» имел ввиду не подчинённого своего дяди. За их спинами послышался усталый вздох. *** — Да-а-а-а-а… Бао! Да сделай его уже! — непрерывные вопли и долбёж по столам оглушали со всех сторон. — Чего ты мнёшься как баба! — Клади его уже! Но Цзян Чен чувствовал себя потрясающе живым! Кровь бурлила по жилам, сердце бешено билось в груди! Правая рука, сжимавшая чужую лапищу, уже онемела, виски гудели от напряжения, мышцы спины сводило спазмами… Соперник, деревенский мужик с раскрасневшейся рожей, казалось, готов был взорваться, прикладывая все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы «уложить» его. «Хрен там кто меня уложит!» — Глава, вы сильнее! — Глава, поднапрягитесь! Ещё чуть-чуть! — кричали за спиной адепты Юньмэн Цзян. — Да что ваш хлюпик сделает-то против нашего Бао! — Ты кого хлюпиком назвал, урод?! — Молчать! — гаркнул Цзян Чен и заревел на всю таверну, прижав, наконец, к столу руку третьего за вечер «непобедимого» молодца. Толпа вокруг разразилась оглушительными криками! Кто-то плевался от негодования, звеня монетами, кто-то выкрикивал поздравления. — Вот так вот, видали, а? — Поздравляем, глава! — Вы непобедимы! Выпейте с нами! Цзян Чен выхватил предложенную чашу и вылил в себя залпом. Да-а… он уже много лет так не развлекался! Забыв о нескончаемых проблемах и обязанностях. Ощущения просто потрясающие! Ко всему прочему, здесь, в деревеньке близ горы Байфен, было много интереснее коротать часы, ожидая окончания соревнований юных дарований, нежели в обществе зануд, мнивших себя величайшими прославленными заклинателями, да девиц, неустанно лезших к нему днями и ночами. — Ай-й, чёрт, — сплюнул Цзян Чен, прогоняя из головы тех двух назойливых барышень с церемонии. — Ну что за молодёжь пошла… — Глава Цзян? От удивления Цзян Чен чуть не поперхнулся. Ему не послышалось? Видимо, нет. Кажется, в нескольких шагах от него и правда стоял Лань Сичень… Этот чёртов, мать его, Цзэу-Цзюнь! Как и всегда, заклинатель выглядел идеально — святоша хренов! — Серьёзно? Что же привело благородного главу клана Лань в это, кхм-м-м, непристойное место? Цзян Чен был уже изрядно пьян, но сквозь шум и гам смог услышать тяжёлый вздох знаменитого первого нефрита. — Глава Цзян, нам необходимо кое-что с вами обсудить. Не могли бы вы уделить мне немного вашего времени? — Не ослышался ли я? — прошипел Цзян Чен, подходя к заклинателю в белых одеждах —смотрелся тот в этой деревенской таверне настолько неуместно, что аж зубы свело! — Помнится мне, что наш Цзэу-Цзюнь, тот что первый нефрит и гордость клана Лань, и простого приветствия мне выдать не желал ещё пару часов назад! Цзян Чен заплетающимся языком выплюнул эти слова в лицо Лань Сиченя. Последний устало закрыл глаза, выдавая ещё более тяжёлый вздох. — Вы неправильно меня поняли, глава Цзян… — А я никак вас понимать не хочу! — отмахнулся Цзян Чен и указал в сторону выхода. — Всё! Проваливай… Ай, чёрт, не то… проследуйте на выход, уважаемый глава Лань! — Глава Цзян! — Лань Сичень был уже более настойчив и встал вплотную к мужчине. Цзян Чен также отступать не был намерен и встретил оппонента грудью. — Я не займу много вашего времени. Всего лишь прошу вас о недолгом разговоре! Вы можете высказать всё что вы думаете… А что можно было думать о Лань Сичене? Хозяину Пристани Лотоса посчастливилось увидеть главу ордена Гусу Лань с разных сторон и в разных обстоятельствах — как способного учителя и наставника, как талантливого мастера и храброго воина, как сильного лидера и полководца… Но, оказалось, была ещё одна сторона, открывшаяся самым неожиданным образом. Несколько месяцев назад Цзян Чен, как вышел из своего непродолжительного и практически бесполезного уединения, отправился налаживать и укреплять связи с другими кланами и орденами. В их числе был и орден Гусу Лань. Приём в Облачных Глубинах оказался, на удивление, тёплым — Лань Цижень был открыт для обсуждений и новых предложений о сотрудничестве между орденами. Но окончательное слово всегда оставалось за главой, а тот ни на одном из приёмов так и не появился. Цзян Чен тогда разозлился, приняв это на свой счёт, и потребовал организовать личную встречу. Когда его просьбу удовлетворили, Цзян Чен готовился к чему угодно — безразличный Лань Сичень, злой Лань Сичень, занятой Лань Сичень… но вместо этого глазам предстала жалкая иссохшая тень — воистину, Цзэу-Цзюнь, сломленный и подавленный. К гадалке не ходи — причина такого состояния была ясна Цзян Чену, и крылась она в смерти того сына шлюхи, чьё имя вслух произносить никто не хотел! Даже последний ребёнок понимал все злодеяния ублюдка Цзинь Гуаньшаня, а этот Лань заперся и изводил себя из-за смерти поганого выродка! И видеть, как первый нефрит убивается и льёт слезы по негодяю, что принёс столько страданий его семье, было выше сил Цзян Чена! Цзян Чен, что всегда считал Лань Сиченя примером для подражания и безмерно уважал за «много дела, мало базара», взбесился, как вошёл, и с порога вылил всё своё негодование на голову этому самому нефриту! Каждое слово словно хлыстом лупило по Лань Сиченю и, конечно же, тот не выдержал. Удар в грудь поразил Цзян Чена не меньше, чем лицо Сиченя в тот момент — ох-х сколько чувств на нём отразилось! И Цзян Чен, поддавшись эмоциям, пнул в ответ. Обмен ударами скоро перерос в настоящую драку, и по скромному жилищу «монаха» (никак по-другому и не назовёшь) будто ураган прошёлся! Цзян Чен дрался отчаянно, но Лань Сичень всё равно одержал верх и прижал его к стене, взяв в захват его руки. Лицо перед Цзян Ченом, всегда спокойное и светлое, в тот момент было искажено болью и отчаянием. В те долгие мгновения думалось только о том, что это пугало и вызывало жалость одновременно. «Не должен такой человек, как Лань Сичень так страдать!» — подумал тогда Цзян Чен. Он уже приготовился, что его изобьют до полусмерти и выставят как какого-то злодея на следующем собрании, да он был бы и готов ответить за свои слова! Но внезапно мир перевернулся… хватка на руках ослабла, и его повалили на пол. На губах мужчина ощутил чужое дыхание и… Блядь! Каждый раз, вспоминая тот момент, он думал, какого хрена он не придушил этого Ланя ещё тогда? Сначала Ланя, а затем себя! Но в то мгновение, когда чужие губы коснулись его собственных, он просто выдохнул, закрыл глаза и, как бы стыдно ни было в этом признаться, начал невольно наслаждаться чужим порывом то ли отчаяния, то ли нежности… Он даже забыл, что его целовал другой мужик — ощущения целиком затопили сознание! Тёплая ладонь огладила его лицо, а рука на спине отчаянно прижала к чужому телу. Цзян Чену захотелось ответить, и он ответил. В груди зажёгся огонёк — неужели Он был кому-то небезразличен, кому-то нравился просто потому, что Он есть? Но, как и всегда бывает, всё рухнуло в один момент. Лань Сичень резко отстранился, словно проснулся от наваждения, и произнёс потухшим голосом: — Ваньинь… Глава Цзян, простите, это… это моя ошибка. «Что? Ошибка, блядь? Серьёзно?!» И если бы Лань Сичень тогда не сбежал из своего же дома, как последний трус, Цзян Чен бы точно убил его на месте! С тех пор прошло два месяца и они не обмолвились ни словом — ни письменно, ни устно! Этот святоша чёртов просто отказывался с ним встретиться, а во время собраний просто закрывал глаза и спешил удалиться! Успокаивало только то, что об этой «ошибке» не знал никто, кроме них двоих. И вот сейчас гора Суншань сама пришла к нему! Как Цзян Чен должен был на это реагировать? Конечно же, послать к гулям! Желательно в красочной и понятной форме! Только Цзян Чен уже собирался выдать свою самую красноречивую речь, как дверь таверны отворилась и вошли две барышни — те надоедливые девицы с церемонии открытия! — Глава Цзян! — та, что была представлена старейшинами клана Цзинь как Цзинь Мэй, гордо прошествовала к двум главам. Деревенские явно подумали, что перед ними дочь Небесного императора в золотых одеждах, и с поклонами расступились, освобождая путь. — Глава Лань, — дамочка поклонилась Лань Сиченю и вновь повернулась к своей «цели». — Глава Цзян, мне необходимо с вами поговорить! Сегодня на церемонии вы неправильно меня поняли! Пожалуйста, уделите мне немного времени! — Вставайте в очередь, барышня… — Возьмите меня в ученицы! Цзян Чен даже немного протрезвел от таких слов. Лань Сичень выглядел не менее удивлённым. — Мне не послышалось? Взять тебя в ученицы? — Да! — выпалила Цзинь Мэй и в глубоком поклоне склонилась перед Цзян Ченом. — Пожалуйста, обучите меня искусству владения хлыстом! Цзян Чен аж перестал дышать. С одной стороны тяжело выдохнул Лань Сичень, с другой — зашептались адепты Юньмэн Цзян. — Знаешь, у меня ведь тоже есть принципы, девочка! Один из них — не брать женщин в ученики! — гаркнул Цзян Чен — его возмущение буквально растеклось по помещению. — А вот глава Лань, возможно, и возьмёт тебя. Он у нас самый… потрясающий учитель, первый в своём поколении, и… и явно жаждет чьего-нибудь внимания! Что скажешь, Лань Сичень? Когда Цзян Чен повернулся к Лань Сиченю, то готов был поклясться, что именно с таким лицом первый нефрит клана Лань убивал Вэньских псов — напряжённое, холодное, мрачнее тучи! На что именно тот так разозлился — на предложение выбрать его как замену или игнорирование его важной персоны — Цзян Чену было, если честно, плевать. Рассудив, что всё это порядком надоело, и он более не обязан слушать весь этот бред, глава клана Цзян одёрнул рукава ханьфу и поспешил покинуть таверну. *** Новая тропа вывела компанию молодых людей к небольшому озеру посреди лесной чащи. Когда между стволами заискрилась водная гладь, ребята напряглись — с берега доносились звуки жаркой битвы. Как оказалось, в новом направлении всё-таки были стоящие твари — на берегу громадный змей беспощадно гонял молодого адепта из ордена Цинхе Не. Лань Сычжуй несколько раз видел этого молодого господина на ночной охоте и межклановых мероприятиях. Кажется, его звали Не Сюй. Длинный извивающийся хвост змея мелькал то тут, то там, пока уродливая голова щёлкала острыми зубами, стремясь оттяпать юноше с саблей любую конечность, до какой дотянется. Но, сколько бы умений молодой человек ни демонстрировал, Цзинь Лин явно счёл, что их было недостаточно, и с боевым кличем бросился на подмогу. За ним последовал и Чен Вэймин. Не мешкая, присоединился и Лань Сычжуй — кто бы ни нанёс финальный удар, по правилам соревнований добыча будет засчитана всем, кто принимал участие в истреблении монстра. Разозлённый змей боролся изо всех сил, но против четверых заклинателей выстоять ему не удалось, и очень скоро увесистая туша монстра повалилась на песок. Не Сюй пару секунд пытался отдышаться, прежде чем повернуться к соперникам. И, хотя у него на лице было большими буквами написано: «Я и сам бы справился», он с лёгким поклоном ответил: — Благодарю за помощь молодых господ. — Рады помочь, господин Не, — Лань Сычжуй поклонился в ответ. — Смотрите-ка, а тут добыча получше! — Цзинь Лин, кажется, не замечал происходящего вокруг и пнул ногой неподвижную морду монстра. Не Сюй покачал головой. — Дело в том, что уже солнце садится, поэтому нечисть начинает выползать из укрытий. Предлагаю остаться здесь, у озера, и подождать ночи. Это подходящее место, чтобы выманить монстров и сражаться. К тому же, держась вместе, мы привлечём больше гадов. Ребята согласились. Через какое-то время молодые адепты уже увлечённо болтали вокруг скромного костра. — Это как в анекдоте. Собрались адепты из кланов Лань, Цзинь, Цзян и Не, — захихикал Цзинь Лин. — Кажется, в тех анекдотах ещё фигурирует человек из клана Вэнь, — вставил Чен Вэймин. — Ну… Значит, уже не как в том анекдоте. Сычжуй, стоя у самой кромки воды и глядя, как лучи заходящего солнца играют на редких волнах, с грустью подумал, что он мог бы считаться представителем клана Вэнь. — Да кто пса из клана Вэнь человеком-то называть будет… — неожиданно добавил Не Сюй. Лань Сычжуй вздрогнул и тяжело вздохнул. Похоже, ненависть к его предкам ещё не скоро оставит умы заклинателей. Что бы сказали те, кто считали его другом, узнай, что он единственный выживший из клана Вэнь… нет, лучше об этом было никому не знать. За размышлениями Сычжуй вдруг почувствовал нечто странное — по берегу прокатилась дрожь. Водная гладь пошла частыми слабыми волнами, а вскоре и вовсе покрылась мелкой рябью. Вибрация неприятным предчувствием отдалась в позвоночнике, и Сычжуй отступил на три шага назад, вглубь на берег. Взгляд юноши метался по поверхности озера в поисках движения, но за что-то конкретное зацепиться так и не смог. Остальные ребята тоже заметили происходящее и поспешили встать в боевые стойки, обнажив мечи в ожидании, а может и в предвкушении, нового монстра. Но время шло, а в их поле зрения так ничего и не появилось. Тряска же прекратилась также неожиданно, как и началась. — Ну и что это за чертовщина? — выругался Цзинь Лин, опустив клинок. — Мы тут до утра будем ждать это… нечто? Сычжуй невольно подумал, что обычно после подобных слов Цзинь Лина на них выпрыгивала какая-нибудь злобная тварь. Сам Цзинь Лин, видимо, наученный горьким опытом таких каверзных ситуаций, подумал также, потому усмехнулся и сказал: — Чёрт, не сработало… Сычжуй, ты что-нибудь заметил? — Пока нет… Вокруг них не было ничего примечательного, но взгляд Сычжуя замер в одной точке — на озере, недалеко от берега. Кто бы ни спросил, он не смог бы дать чёткого объяснения, почему этот участок водной глади так привлёк его внимание, пока отражавшийся в нём мир вдруг не дрогнул. Не ощутив, однако, никаких вибраций под ногами, молодой заклинатель затаил дыхание и сделал маленький шажок вперёд, чтобы посмотреть внимательнее, что же ему привиделось. Следующие несколько секунд ничего не происходило. Всё вокруг словно замерло, но это было подобно затишью перед бурей. Вдруг из воды показалась макушка. Вслед за ней начало появляться лицо мужчины, плечи, туловище… Сычжуй готов был с облегчением выдохнуть, что это не монстр, пока закрытые глаза неизвестного не открылись — алые как кровь, полные пугающей хладнокровной решимости, те внимательно оглядели застывших в недоумении юношей. Лань Сычжуй не мог понять вспыхнувшего внутри чувства — это лицо… кажется, он уже когда-то видел это лицо! Но где? Мужчина вышел на берег и его вмиг окутала тёмная ци. Неизвестный, усмехнувшись с лёгким презрением, опустил взгляд и вытащил из нагрудного кармана небольшой предмет — компас, понял Лань Сычжуй, подобный тем, что создавались для поиска нечисти! Этот господин пришёл сюда поохотиться? Вопреки всем ожиданиям, деревянное основание компаса окутала тяжёлая тёмная энергия, стрелка начала бешено вращаться… чтобы в следующий момент указать прямиком на Лань Сычжуя! Юноша вздрогнул и невольно отступил назад. Кажется, поохотиться пришли на него. — Так ты пёс из клана Вэнь?