Секреты по запискам

      — Не говорите, что удивлены, — Син Цю облокотился на школьный подоконник, — Вы же не думали, что все закончилось?       — Разумеется, нет, — Сяо снова посмотрел в телефон и раздраженно выдохнул, — Просто у нас нет ничего! К камерам доступ закрыт, возможно этот ублюдок уже давно стер их с помощью своих хакерских штучек!       — Хорошо хоть сообщения наши читать больше не может, — Сян Лин посмотрела на Чун Юня в знак благодарности, — Может быть поэтому он так долго молчал?       — Ага, или готовил что-то еще более ужасное, — издевательски хмыкнул Син Цю, замечая испуганные лица друзей, — Ладно, спокойно. Мы заберем записи с камер, без этого мы бессильны.       Син Цю не был уверен в хорошем исходе, более того - он даже на него не надеялся. Однако, продолжал излучать оптимизм и успокаивать друзей, в то время, как сам трясся от страха всякий раз, как вспоминал свое свидание со смертью. Но кто-то должен быть сильным, вести всех за собой, и не давать сдаться. И пока никто не знает, что делать, пока все опускают руки и раздражаются, он хочет быть таким человеком, отчего-то чувствуя свою ответственность за все происходящее. Будто бы это он стал катализатором всех навалившихся проблем.       — И какие варианты? — жалобно посмотрела Ху Тао, переходя на шепот и оглядываясь на других одноклассников.       — Также, как и в прошлый раз, проберемся в клуб, и сделаем все сами, по... — Чун Юнь посмотрел на подругу, вертящую головой, — Ты чего?       — Говорите тише! — шикнула Ху Тао, — Хотите, чтобы местная крыса все доложила своему королю?       — Если пробраться туда было бы так легко, то мы бы сделали это уже две недели назад, — скептично заявил Сяо.       — Мы не сидели без дела, — Син Цю быстро глянул на Чун Юня, и на лице промелькнула тень улыбки, — Кое-кто взломал систему безопасности клуба, теперь мы сможем в любой момент объявить там пожарную эвакуацию, и внимание охраны и сотрудников будет сосредоточено только на этом, — гордо поднял голову юноша, продолжая шептать, — А значит достать записи будет проще.       — И вы молчали? — укоризненно посмотрела Сян Лин.       — Не было гарантий, что это удастся провернуть, — объяснил Юнь, — Не хотели давать ложных надежд.       — Тогда идем завтра же, — кивнул Сяо.       — Не могу, — возразил Син Цю и нарочито громче произнес, — У отца важная сделка в другом городе, завтра после уроков я с родителями уезжаю на все выходные. Хотят решить дела и заодно провести время все вместе. У них наконец все налаживается, и я не могу отказать им.       Чун Юнь лишь в недоумении посмотрел на него, получив в ответ многозначительный взгляд.       — Ты правда уезжаешь на все выходные? — расстроено спрашивал юноша по пути домой, не скрывая смущения.       — Нет, — улыбнулся Син Цю, — Я что, дурак? Если они будут мириться и налаживать отношения, то я там явно третий лишний, — и тут же подмигнул.       — Почему? — до Чун Юня смысл сказанного доходил слишком долго.       — Ну, наверняка они захотят побыть вдвоем, заняться с...       — Я понял! — тут же прервал его голубоволосый, — Как ты можешь говорить так о своих родителях? — на лице сразу же появилась наигранная гримаса отвращения, на что Син Цю лишь громко рассмеялся.       — Они ведь тоже люди!       — Стой, но зачем ты соврал, что поедешь с ними?       — Чтобы пойти в клуб, разумеется! — он остановился и прижался ладонями к чужим холодным щекам, — Не глупи! Джу расскажет это нашему Мистеру "Икс", а значит он и не подумает нас в чем-то заподозрить!       — Ты не перестаешь удивлять меня, — внутри разливалось тепло.       Чун Юнь был рад, что близкий человек наконец стал снова походить на самого себя, дни после больницы временами становились слишком тяжелыми для Син Цю, а значит и для него самого. Но впереди еще так много испытаний, что тревога не покидала его ни на один день, назойливо пробираясь своими длинными руками ближе к мыслям, постепенно заполоняя собою все пространство. Все время казалось, что вот-вот кто-то придет и все уничтожит, но он не думал, что это произойдет так скоро.       Когда время уже близилось к полуночи, Чун Юнь не переставал продумывать возможные варианты похищения нужной информации из клуба, вспоминал все ходы, ведущие в помещение наблюдения, размышлял о последствиях и их избежании. Риск был, и он очень велик, ведь попасться за нечто подобное в руки полиции хотелось меньше всего, а значит придется действовать осторожно, не привлекая лишнего внимания и не оставляя следов. Из раздумий вывела вибрация, и он даже не сомневался, что именно увидит на экране.       23:49 Unknown: Хочешь заключить сделку?       Внутри все скрутило от рисующих воображением предполагаемых вариантов развития событий. Какую еще сделку? Холод сковал тело от осознания того, что может стоять на кону. Конечно же он не хочет никаких сделок... Но если придется пожертвовать собой для завершения всего этого кошмара - он определенно был готов сделать это.       23:52 Unknown: Расскажи отцу Син Цю про наркотики. Однажды вы уже удалили мое сообщение, пора отправить свое. Сделаешь это - и я больше не трону вас.       Что за игру он затеял? Вероятно, хочет поиздеваться еще больше, сделать еще больнее, заставить Син Цю ненавидеть его. Мысли сами прокрадывались в голову, заставляя рассуждать о правильности или неправильности этого решения, безусловно, предложение пойти на предательство самого дорогого человека - это верх жестокости, и в здравом уме он бы ни за что не согласился, но перед глазами каждый раз всплывали жуткие образы полумертвого Син Цю, и кто знает, что еще может случиться? Не убьет ли он его или кого-то из друзей, разозлиться и сделает что-то куда более ужасающее. И пусть он бы потерял Син Цю, который рано или поздно оправится от этого поступка, от разочарования и позора, но это будет освобождением для всех. В конце концов, оправдываться перед родителями за наркотики лучше, чем лежать в могиле, поэтому та измученная всем происходящим сторона Чун Юня то и дело повторяла: "сделай это и все закончится".       Чун Юнь временами был наивным, чего-то не понимал, но он не был глупым. Можно ли верить тому, кто опустился до подобного?       23:57 Unknown: Совсем забыл сказать... Вы так мило смотритесь вместе. Как думаешь, твои родители будут рады за вас? Проверим? Даю тебе время до полудня.       Он не знает, спал ли сегодня ночью или просто лежал с закрытыми глазами, слушая стук своего сердца. Неужели он и будет тем, кто все уничтожит?       Утро началось с резкого вдоха и пожирающей тело тревоги, сохранять спокойствие было слишком тяжело, а подбадривающий голос идущего рядом Син Цю только добавлял смятения.       — Да все у нас получится! Вот увидишь! — улыбался Син Цю, кладя руку на плечо, — Достанем записи и покончим с этим!       — Конечно, — коротко кивал он в ответ, сглатывая.       — Придешь сегодня ко мне? — по-лисьи сощурил глаза юноша, — Родителей не будет.       Ручка постоянно норовила выскользнуть из вспотевших пальцев, Чун Юнь еле заметно тряс под партой ногой, кусая губы почти до крови, и каждые пару секунд смотрел в экран мобильника, понимая, что у него осталось чуть больше часа.       10:54 Unknown: Тик-так.              Вскочив с места, как только раздался звонок, Юнь выбежал из кабинета, вновь доставая из кармана телефон и открывая пустой диалог в разделе сообщений. Он колебался, но лишь несколько секунд, нервно поглядывая на Син Цю через приоткрытую дверь.       "Отправлено".       Выдох.       Через несколько минут следом за ним вышел и сам Син Цю, прикладывая к уху телефон. Оставалось только вернуться в класс, ожидая предстоящего разговора.       11:26 Unknown: Признаюсь, я сомневался в тебе. Теперь мы оба в этом замешаны.       Син Цю зашел обратно, его лицо будто почернело, а сам он часто дышал, широко раскрыв глаза и рухнул на стул. И Сян Лин тут же подсела рядом, пытаясь выяснить причину его состояния.       — Мой отец, — тихо проговорил он, — Все узнал.       11:31 Unknown: Ох, дорогой Син Цю, мне так жаль. Ты был так одержим моей поимкой, что не заметил, как вокруг тебя развелись крысы. А вы были такой милой парой.       Син Цю медленно поднял голову, переводя взгляд на Чун Юня, который тут же открыл рот, желая что-то сказать.       — Это ты сделал? — дрожащим голосом произнес юноша, вставая со стула, — Это был ты?       — Син Цю, я... — он протянул руку и попытался подойти ближе, но Син Цю лишь попятился назад.       — Нет, нет... Не подходи ко мне! — голос становился громче.       Чун Юнь молча окинул взглядом всех одноклассников, с интересом наблюдающих за ссорой двух некогда лучших друзей, и вышел из кабинета.       11:40 Unknown: Ой... Только не говори, что ты мне поверил?

___

      Син Цю сидел в своей комнате и тихо постукивал ногтями по столу, посматривая в окно, и сегодня он был очень рад, что родители уехали. Ему было страшно думать о будущем, страшно представить реакцию отца, глаза матери, а там наверняка и до брата все дойдет, который в свою очередь, не удержался бы от язвительных комментариев. Теперь все выходные он проведет на иголках в смутном ожидании и теплящейся надежде. Он подпер одной рукой голову, второй теперь вырисовывал непонятные закорючки в блокноте.       Стук в дверь. Тихий, но слышимый.       Син Цю даже и не думает смотреть в глазок - открывает сразу, и сердце стучит так быстро и шумно, когда он видит своего гостя.       — Ты! — он хватает Чун Юня за руку, мигом затаскивая внутрь, — Скорее поцелуй меня.              Чун Юнь прикрывает глаза, и сильно-сильно прижимает к себе.       — Ссориться с тобой даже не по-настоящему ужасно неприятно, — шепчет Син Цю, вжимаясь сильнее, — Джу точно все видела?       — Да, — быстро кивает в ответ.       — Ты так натурально сыграл, что я даже на секунду поверил и чуть слезу не пустил.       — Ты справился не хуже, — тихий смешок и короткий поцелуй, — Но ты прав, это было ужасно.       Все размышления Чун Юня той ночью в итоге приходили лишь к одному - он ни за что не сделает больно Син Цю. Он доверится ему и друзьям, а не тому, кто только и делал, что портил их существование.        — А если он раскусит нас слишком быстро? До того, как мы успеем посмотреть видео с камер и найти его...        — Да все у нас получится! Вот увидишь!        — Конечно.       Тогда они решили - никто и никогда не встанет между ними.       — Жаль, что теперь придется притворяться, что мы в ссоре, — закусил губу юноша и усмехнулся, — Если он в самом деле не узнает о нашем обмане раньше, чем пройдут выходные.       — Плевать, пусть говорит всем все, что хочет, мы все равно найдем его, и тогда он пожалеет обо всем, — твердо заявляет Чун Юнь.       Син Цю было страшно думать о будущем, страшно представить реакцию отца, глаза матери, если бы все это произошло на самом деле. Теперь все выходные он проведет на иголках в смутном ожидании и теплящейся надежде, что их обман не раскроют до того, как они получат записи. Все только начало налаживаться, и то, что они спокойно восприняли историю с клубом, то вот наркотики и ложь - совсем другое дело.       — Кажется, мы на чем-то остановились, — игриво улыбается Син Цю.       Он открывает ногой дверь, не переставая целовать Чун Юня, прижимается плечами, давясь вздохами от горячего дыхания на своей шее. Сейчас так хочется просто быть рядом, забыться хотя бы на несколько часов в объятиях.       Чун Юня всегда переполняет нежность рядом с Син Цю, особенно когда он так по-домашнему очарователен и так сильно прижимается в попытках отдать всю ласку. Ноги упираются в кровать и он падает, не забывая тянуть чужую руку за собой, заваливая на себя.       Син Цю тает от медленных поцелуев в шею - слабое место - и мурашки расползаются до самых ног, заставляя все внутри сжиматься, приятная щекотка будоражит, и он ерзает на бедрах Чун Юня, зная, что у того больше нет причин для стеснения - они дома одни. И отказа не последовало, он лишь небрежно ухватился за его спину, случайно задирая кверху край домашней футболки, и это сильнее подначивает получить больше. Пальцы бережно скользят по гладким белым пуговицам школьной рубашки, и сердце каждый раз пропускает удар, когда на одну преграду становится меньше. Смущение и неловкость ощущается очень сильно, как бы их не старались скрыть за маской смелых движений.       — Ты раздеваешь меня? — Чун Юнь тяжело дышит, но даже не думает мешать освобождать его от лишней ткани.       — Ты не хочешь? — замирает на секунду Син Цю, и тут же кладет ладонь на грудь, неторопливо водя ею по коже, до которой так сильно хотелось дотронуться.       — Хочу, — он стыдливо отводит взгляд в сторону, в глаза смотреть слишком неловко.              Чун Юнь был бы лжецом, сказав обратное, и сколько бы раз он не думал об этом и не представлял, в реальности всегда будет по-другому.       Син Цю лишь издает тихий довольный смешок и распахивает рубашку, касаясь ногтями ключиц, а потом снова замирает, чтобы получше рассмотреть. Такой красивый. Хочется прижаться губами, и он не отказывает себе в этом желании, теперь его очередь искать слабые места. Кожа Чун Юня гладкая, такая белая, что где-то видны голубые венки, точно тоненькие нити, и он выцеловывает каждую. Следом с рук медленно сползают рукава, обнажая тело.       Чун Юнь дышит через приоткрытый рот, стараясь не сойти с ума от нахлынувших чувств, смущается, но тоже хочет видеть и ощущать под своими руками нежную бархатную кожу. Ладони аккуратно ложатся на бока, несмело пробираясь под черный хлопок. Син Цю отзывается на прикосновение тихим вздохом, согласно кивая будто бы самому себе и поднимает руки вверх, позволяя стянуть футболку. Чун Юнь кладет руки на его плечи, нежно опускаясь к кистям и обратно, ловя взглядом подрагивающие синие ресницы. То ли Син Цю в самом деле так идеален, то ли Чун Юнь до беспамятства влюблен. Наконец решается перенять инициативу, меняя позиции, и Син Цю на секунду удивляется этому внезапно порыву.       — Ты точно хочешь?... — знает, что точно, но ему нужно убедиться.       — Да, — мягкое поглаживание щеки и теплая улыбка, — Давно хочу.       Снова поцелуи, неспешные и тягучие, совсем откровенные, такие, что становилось неприлично приятно, когда кончики языка проходились по губам, а потом сталкивались друг с другом, вызывая новую волну ощущений.       Одежды уже давно нет, есть только тихий шепот, шумное дыхание и приглушенные стоны, растворяющиеся в воздухе с каждым движением. Син Цю такой восхитительно милый со своими взъерошенными прядями, такой чувственный, что Чун Юнь ни на секунду не выпускает его из крепких объятий.       — Люблю тебя, — срывается с губ признание, так долго мечтающее быть озвученным.       — Я тоже, — шепчет ему в кожу Син Цю, — Тоже люблю.       Они не знают, сколько времени еще пролежали, прежде чем за окном начало смеркаться, и комната погрузилась в полумрак.       — Можно считать это примирительным сексом? — ехидно улыбается Син Цю, знает, что снова смутил, — Если подумать, то утром мы расстались.              Чун Юнь все не перестает удивляться таким нескромным фразам и манерам, заставляющим кончики ушей гореть, он лишь укоризненно смотрит.       — Останешься у меня на ночь? — юноша поворачивается, обнимая за шею, — Не хочу оставаться один.       — Только если обещаешь больше не говорить всяких непристойностей! — шутливо поджимает губы тот.       Весь вечер был таким уютным, что совсем не хотелось ложиться спать, ускоряя наступление нового дня, но новый день означал новый этап расследования, к тому же сон пришел неудивительно быстро, такой спокойный и сладкий, что даже во сне Син Цю улыбался.       Но что-то не так. Что-то, что заставляет открыть глаза, и сквозь пелену вслушиваться в звуки. Син Цю не шевелится, только резко кладет руку рядом, надеясь, что наткнется ей на Чун Юня.       — Юнь, — еле слышно произносит он, тряся его за плечо, — Проснись.       — Ага, — сквозь сон бормочет тот, и рука двигается настойчивее.       — Юнь, — тревога нарастает, — Очнись же! — недовольно шикает Син Цю.       — Ты чего? — наконец он открывает глаза, чуть ли не подскакивая на кровати.       — В доме кто-то есть, — сглатывает юноша, переводя взгляд на дверь комнаты.       Чун Юнь мигом окончательно просыпается, освобождаясь от дымки сна, и пытается услышать посторонние звуки. Кто-то ходит у входной двери, но еще снаружи.       — Стой, — Син Цю хватает собравшегося выйти Чун Юня за руку, — Я с тобой.       Чун Юнь идет впереди, стараясь как можно бесшумнее наступать на пол босыми ногами. Сердце так колотится, что в ребрах больно. Рука тянется к двери, чтобы поскорее открыть, и до них доносится периодическое пищание кнопок. Кто-то жмет на сигнализацию, пытаясь пробраться внутрь. Сигнал говорит об успешном вводе кода. И тут ноги будто ватные вязнут в невидимом болоте. Син Цю резко выходит в коридор, и пока Чун Юнь давит на дверь, он дрожащими руками тыкает на сигнализацию, мысленно благодаря себя за правильно нажатые кнопки. За дверью слышны быстро удаляющиеся шаги, но в глазок ничего не видно.       — Что это сейчас было? — Син Цю стоит в ступоре и глаза его стеклянные.       — Эй, эй, — Чун Юнь берет его за руки, — Все хорошо. Нужно срочно сменить код.              Когда паника и страх наконец прошли, они сели в гостиной, достав из холодильника чего-нибудь поесть, чтобы в конец успокоиться.       — Это был он, — выдыхает Син Цю, — Джу вчера слышала, что я уеду с родителями, он думал меня не будет. Откуда он узнал сигнализацию, и что ему, черт возьми, нужно в моем доме?       — Не знаю, — обреченно мотает головой Чун Юнь, — Скоро все закончится, я обещаю тебе.       — Как хорошо, что ты сегодня остался со мной, — Син Цю снова нервничает, ловя себя на мысли о возможных сценариях, будь он дома один.       — Я останусь и завтра, и сколько будет нужно, — обнимает тот в ответ, пытаясь успокоить, — А теперь спи, сегодня он точно не вернется.              Мелкими осколками осыпается магия всего дня, стоит до него дотронуться чудовищу.