Благими намерениями

— Надоело мне все это, — рявкнул Игорь, и Юля поспешно отодвинула руку, чтобы ее телефон не пострадал от приступа неконтролируемого гнева. — Сколько-сколько там этих, как его, просмотров, говоришь? — Триста тысяч только трансляцию смотрели, — отозвалась она. — Число просмотров за все время ты знать не хочешь, поверь мне. — И что, удалить никак нельзя эту дрянь? Ее же дети посмотрят. — Я тебя расстрою, наверное, но именно дети ее, в первую очередь, и смотрят, — Юля лениво потянулась. — Как и большинство моих роликов. Что поделать, такая теперь целевая аудитория. Взрослым людям некогда на это время тратить. Но ты можешь у него спросить, — вдруг заявила она. Игорь на мгновение попытался было сделать вид, будто понятия не имел, о ком она говорила, — но Юлю провести было не так просто, вернее, почти невозможно. — Нет, я серьезно, — продолжила она напирать в своей обычной манере. — Он тебя примет после всего, что было. — А что именно было?.. — на всякий случай уточнил Гром. Чем черт не шутит — может быть, она ему подскажет? Но та предпочла только таинственно закатить глаза и не менее таинственно причмокнуть губами. Наверное, и сама не знала. Конечно, не знала. А кто знал?

---

Разумовский принял его немедленно, и Игорю почему-то приятно было думать, что тот ради него отменил немедленно все назначенные встречи. Уже понял, наверное, что Гром ждать не любил — и никогда не ждал, пока что-то само свалится. Понадобилось бы — выбил бы дверь. — Здравствуйте, — Сергей сидел на кожаном диване; увидев его, весь подался вперед. — Можно не подниматься? — Да хватит уже мне выкать, — отвлеченно сказал Игорь, временно пораженный размерами кабинета — раза в два больше всей его квартиры, наверное. — Мы друг другу жизни спасли, выяснили уже. Тут уже не до выканья, сам понимаешь. И потом… — он развел руками. — Я вообще удивлен, что ты так любезничаешь. А мог бы меня переехать на своем Ламборджини и плюнуть вслед. — Тогда меня Чумной Доктор найдет и убьет, — поразительно, но тот улыбнулся, словно в этой мысли было что-то смешное. — Да и Ламборджини у меня нет, кстати. — Это большое упущение, срочно приобретай, — Гром наконец прошелся вдоль поразительно длинной стены к окну. — Так, я вообще-то по делу пришел. Сам догадайся, по какому именно. — Я не могу, Игорь, — сразу сказал Разумовский, впервые назвав его по имени, и это было так странно… непривычно. А сам Игорь… ведь тоже ни разу не называл? Да и как его вообще… не спрашивать же сейчас — будет выглядеть идиотом. Что там Юля говорила?.. — А ты смоги, Сереженька, — заявил он, для пущего устрашения тыча пальцем ему в грудь. — Иначе буду считать, что ты ничем не лучше этого хмыря, — с чего, правда, он взял, что тому было какое-то дело до того, что он там себе считает. Но, очевидно, было, потому что тут вдруг покраснел, и это было так неожиданно, что Игорь даже остановился в своем монологе. Тяжело все-таки быть рыжим. Вечно лицо выдает. — Я не могу, правда, — пробормотал он. — Система так не работает. Я ведь специально ее разрабатывал… полностью свободной от модерирования. — Свободной от модерирования, — передразнил Игорь, стараясь не выдавать того, с каким трудом он произнес последнее слово. — Чушь это все и бред. Не можем мы сейчас жить все такие свободные, не готовы мы к этому. Так что давай, ноги в руки и придумывай что-нибудь, да поскорее. Разумовский тяжело вздохнул и покачал головой. — Ладно, я посмотрю, что можно сделать, — обреченно сказал он. Гром подозрительно прищурился и уже безо всякого стеснения сел напротив прямо на сверкающий стол. — Ты же мне зубы не заговариваешь? — уточнил он. — Правда поможешь? Или будешь кое-кому другому помогать? — Да вот еще! — неожиданно взвился тот, кажется, от самого себя не ожидая такой бурной реакции. — То есть, я хотел сказать, не буду. — А собирался какое-то время, да? — зачем-то продолжил напирать Игорь. — Это ты из-за меня передумал. — Может быть. — Может быть? Что это значит — может быть? — такого он никак не ожидал. Так, просто занимался неожиданным словоблудием. Ну конечно, не такой он простой, этот парень. Жирные черти, должно быть, в его омуте. Но у Игоря все равно жирнее, тут с ним трудно сравниться, не стоит даже и пытаться. — Ровно это и значит, — Разумовский тем временем, кажется, преисполнился желания в самом деле разъяснить ответ на этот риторический вопрос. — Я не то чтобы… хотел его поддержать, но я думал, правда думал… да неважно, уже не думаю, ты не беспокойся. — Да я и не беспокоюсь, — мрачно сказал Игорь, хотя на самом деле беспокоился еще как, потому что не все равно ему было, что этот чудик там себе накрутил. — Все как с ума посходили… Ты не переживай, можешь думать что хочешь. Только не обижайся, когда тебя, так сказать, намотает на колесо репрессий. — Меня, кажется, и так уже достаточно намотало, — заметил тот и прикоснулся к ноге, спеленутой в кокон бинтов. Только сейчас Гром заметил незаметно прислоненные к дальней стене костыли. — Так что спасибо, достаточно. Давай, как ты выражаешься, закрывать лавочку. — Это когда я так говорил, — фыркнул Игорь. — Ну да ладно. И что теперь, получается? — Нужно подождать, — извиняющимся тоном сказал Разумовский. — Это так быстро не делается, — он уже понял, что Гром предпочел бы иметь все на блюдечке с голубой каемочкой прямо сейчас. Игорь сосредоточился и честно попытался закатать губу. — Ну, ладно, — скрепя сердце сказал он. — Так… когда мне в следующий раз зайти, значит? — Завтра заходи, — предложил Сергей, и Игорь подозрительно поднял брови: — Ты же сказал небыстро. Или для вас, программистов, все, что больше часа — уже долго? — Так ты спросил, когда в следующий раз зайти, а не когда все будет готово, — Разумовский подозрительно смотрел куда-то в сторону. — Вот я и ответил… но это только если ты хочешь, вернее, не против, вернее, если согласен, то есть… Что ж, вот опять оно, невиданное благородство. Теперь Грому снова не придется лишний раз напрашиваться. И все-таки теперь он оказался в трудном положении. Нужно было сказать, что простые визиты без результата его не интересуют, никогда не интересовали. И вообще… Ему и сейчас тут нечего делать, вот так. — Ты занят, наверное? — это что такое? Он опять решил броситься на амбразуру? Ведь нет ничего проще теперь, чем согласиться и уйти. Гром потеребил подбородок и признался: — Не то чтобы. Я ведь безработный теперь. — Ты не злишься на него больше? — На Дубина-то? — Игорь даже слегка удивился, как будто не обещал в порошок того стереть при первом удобном случае. — Только на то, что он решил следом уйти. Благородный идиот — и чего он добился? Я-то не пропаду, а у него ни опыта, ни практики, ничего… — Тебя вернут, и его тоже, — вдруг сказал Разумовский так решительно, что Гром усомнился даже — уж не предлагал ли тот использовать какие-нибудь одному ему известные связи, чтобы вернуть его в участок… Должен понимать, что Игорь за такое не то что по головке не погладит, а в пыль сотрет — в этот раз по-настоящему. Хотя почему он должен что-то понимать, собственно говоря? Они и не знакомы толком. Вот Игорь совсем ничего о нем не знал и знать не жела… желал, желал. Хотя так уже успел кое-что выяснить… Игорь бросил взгляд на рабочий стол с фотографией, быстро смекнул, что к чему, ощутив вдруг что-то странное, какой-то смутный укол. — Он бы тоже не одобрил, наверное? — зачем-то спросил. Разумовский посмотрел удивленно, потом задумался по-настоящему, медленно покачал головой. — Нет, наверное, — сказал он. — Но я не из-за него. Я из-за тебя, ведь сказал уже. — Ты завязывай, я во властители чужих умов не нанимался, — предупредил Гром. Тот подозрительно заулыбался. — Конечно, не нанимался. Оно само, я понимаю. — Что ты там понимаешь? — на всякий случай возмутился Игорь. — Мне до этого Дубина вполне хватало, за глаза, я бы сказал, потом еще Юля туда же… — А куда именно? — неожиданно цепко уточнил его собеседник. — Хм, ну… — в ответ на это Игорь даже растерялся. — Да они не отлипают от меня оба. Что им нужно — непонятно, молчат как партизаны. — Понимаю… — снова повторил Разумовский, как будто в самом деле что-то понимал, а потом таинственно замолчал. Тоже как партизан. — Тебе это нравится на самом деле. Просто не хочешь признаваться. — Да вот еще, — отмахнулся Гром. Потом задумался, но утверждать больше ничего не стал. Ну, намазано всем медом рядом с ним — что теперь он мог поделать. Он добавил только: — Дубин зато в восторге. Он Юлиными портретами весь уже свой блокнот изрисовал. Еще немного — и на отчетах рисовать будет. — А она? — отстраненно протянул Сергей, который Юлю-то, наверное, и в глаза не видел — с чего вдруг такой интерес? Подозрительно все это. Но Игорь все-таки отозвался: — Тоже втянется со временем, — хмыкнул. — Против лома, как говорится, нет приема. — Разумовский кивнул, выглядя подозрительно удовлетворенным. А еще казался таким скромным тихоней, почти забитым. Хотя… истинные скромные тихони, наверное, не выходят к бандитам, не пытаются с ними договориться на глазах у всей толпы… Наивно, конечно, но все лучше, чем молчать в сторонке. Игорь и сам себе удивился: он-то еще недавно был твердо уверен, что молчать в сторонке как раз было всем предпочтительнее, чтобы не мешать ему разбираться с делом. А тут нате — уважение в нем проснулось. А ведь всегда говорил — за что уважать тех, кто лезет туда, в чем не разбирается? Уважение еще заслужить надо. А тут — из самых искренних побуждений напортачил, сам же схватил пулю, всей операции, можно сказать, помешал… еще и думал, не встать ли на сторону верховоды своих жалких подражателей из казино. Вот последнее, кажется, до сих пор беспокоило Грома очень даже сильно. Он уставился на Разумовского, отчаянно щурясь, силясь прочитать скрытое — а ну как тот на самом деле просто зубы ему заговаривал? Кто его знает? Лицо уж больно у него подозрительное, еще и рыжий… Тот неудобно поерзал под его взглядом, зачем-то покосился на дверь — уж не сбежать ли от него хотел? Хотя все равно не получится. — Что?.. — неуверенно спросил он. — Да так, — сказал Игорь. — Ничего. Просто решаю кое-что. — Разумовский сложил на коленях руки, как бы собираясь терпеливо ждать. — Ладно, что-то ничего не решается. Потом еще подумаю. У тебя здесь есть сортир? — Конечно, — кажется, тот даже поперхнулся от такой резкой перемены темы. — Ты это… как выйдешь, иди налево, потом прямо по коридору с… ковролином таким красноватым, там третья дверь справа или вторая… — Да что у вас тут за лабиринт, — возмутился Гром. — Сюда еле дорогу нашел, три раза заблудился, теперь вот до уборной не дойду — нассу прямо на ковролин, так и знай. — Не надо, — быстро сказал Разумовский. — Я провожу. Подождите… подожди, — он потянулся за костылями, с трудом поднялся, несколько секунд опасно пошатываясь. — Стой, не надо, — быстро сказал Игорь. — Я пошутил. Всего два раза заблудился. И обещаю, буду терпеть, пока не достигну цели. — Разумовский упрямо тряхнул головой. — Да ерунда. Мне самому надо, может быть, — вот же хитрый все-таки. Гром, впрочем, быстро придумал кое-что, усмехнулся. — Ну, раз очень надо, тогда лучше поторопиться, — он вырвал костыли из его рук быстрее, чем тот успел опомниться. Хотел было отшвырнуть в сторону, но призвал терпение и отложил осторожно, потом — тоже осторожно, по своим представлениям, по крайней мере, схватил беднягу и забросил себе на спину — снова. — Как говорится, не дадим друг другу умереть. Ты штурман, я рулевой. — Ты что, — Разумовский слабо барахтался на его спине. — Все-таки псих. А я не верил. — А что, слухи ходят? — немедленно оживился Игорь. — Ну, уж если на то пошло, это полностью взаимно. Рыбак рыбака видит издалека. — Я не сумасшедший, — возмутился тот, но как-то неуверенно. Наверное, и сам в этом сомневался. Правильно делал — у Грома чуйка на людей с прибабахом. Может быть, и Чумного Доктора он быстро разыщет по этой же причине, а теперь, в такой компании — в два раза быстрее. — Кого ты лечишь, — рассеянно протянул он, уже погруженный в новые мысли. — Ясно же, что у тебя не все дома, — это был, в общем-то, почти комплимент; во всяком случае, уж точно не оскорбление, но Разумовский все равно с усилием вырвался, спрыгнул на пол, шатаясь и шипя от боли. Потом с трудом разогнулся, уперся в него блестящим взволнованным взглядом. — Я не псих, — повторил он уже очень серьезно, без малейшей смешинки, как будто что-то кому-то доказывал. Значит, Игорь его крепко задел — выходит, попал в яблочко. — Чем больше возмущаешься, тем больше меня в этом убеждаешь, — все-таки не удержался он. — Я просто констатирую факт, что тут поделать. — Сергей даже кулаки сжал, весь подался вперед, бледный, словно еще раз пулю схватил. И на кой черт Игорь его третировал? Тому сейчас нужно было отдыхать, наверное, а не выслушивать нападки одного бывшего полицейского, тоже отчасти психа. — Ладно, стоп машина. Все нормально. Вывезем, — сказал он так легко, сразу за них двоих. Тот вздохнул, поморгал, огляделся. — Тут камеры есть вообще-то, — сообщил он. — И на них прекрасно видно, как ты меня тащил. — Ну тащил и тащил. Раненому помогал, между прочим. Мы сейчас еще и в туалет вместе зайдем, вот это будет почти хоум-видео. — Я тут подожду, — героически пролепетал Разумовский. Игорь не стал больше его доводить, сделал свои дела, вышел и сообщил: — Завтра приду, — подумал и добавил: — А я, между прочим, два раза подряд даже на работу никогда не хожу. И пошел прочь, оставляя за собой красивый шлейф недосказанности. Самому бы еще понять, что именно он имел в виду. На полдороги, правда, он не смог не обернуться — Разумовский все еще смотрел на него во все глаза, прислонившись к стене, и было во всем этом что-то… что-то такое… Потом Игорь понял, что вернуться обратно к себе в кабинет тот не мог — только если ползком; костыли взять с собой он так и не успел. Так что пришлось возвращаться и нести его обратно.