Песнь лавы и пепла

«Наступит ночь. Долгая – что хребет драконовый, чёрная – что его нутро…» Семиконечная Звезда. Зарок 8. Отрывок.

      — Король велел тебе предстать перед ним, — сказала Рейнира, поднимаясь из-за стола. — Тебя ожидают в Королевской Гавани. Корона недовольна произошедшим на Ступенях.       — А ты довольна тем, что видела на Ступенях? — насмешливо спросил Деймон. Таргариен замешкалась всего на секунду, но это не осталось незамеченным. Она раздражённо посмотрела на дядю и замерла, наблюдая, как белая рубаха стремительно окрашивается в красный между шеей и плечом. Мужчина не обращал на это внимание. А Рейнира осознала вдруг, что в крепости никого не было. Кто тогда встретил его после битвы? Кто развёл огонь в камине? Кто обработал раны?       Никто.       Она видела, как огненно-красный Дракон камнем падает на гору, ревёт и рычит, пытаясь подняться. Не может. Обращается человеком и лежит на траве, истекая кровью. Деймон встаёт через силу и, спотыкаясь, прячется в крепости. Холодной, чёрной, одинокой. Лежит на каменном полу какое-то время, потому что мышцы – как застывшая сталь – не двигаются и не хватает сил даже подняться. В бреду жжёт огонь в камине, берёт кинжал и начинает попеременно прижигать свежие раны. Весь в поту и грязи, держит в зубах плотную ткань и рычит. А потом теряет сознание. Очнувшись, омывает тело и какое-то время проводит под водой, забывая дышать. А потом сидит один на обсидиановом холодном троне, а вокруг – ни души и ни единого звука. Только темнота.       — Что-то не так? Я смутил тебя? — переходя на общий язык, спросил Деймон. Они держали расстояние.       — Нет, я не понимаю, о чём речь, — так же на общем ответила Рейнира. Она направилась к выходу. Плотная ткань платья надёжно закрывала, как броня. Деймон смотрел ей вслед. Волосы стали чуть длиннее. Потрясающий стан. Тонкая шея, переходящая в напряжённые плечи и прямую спину. Дракон покидал Драконий Камень и оставлял Деймона валяться здесь в руинах.

***

      Алисента не разделяла восторга супруга по поводу дня рождения дочери. Да и в целом по поводу её возвращения. Назойливые мысли-воспоминания снова и снова вспыхивали в голове, заставляя сжимать челюсть. Они сидят под чардревом. Смеются. Переплетают пальцы. Рейнира смотрит на неё с таким участием, что в горле ком встаёт. А потом она исчезает, и всё стирается, расплывается, как от солёной воды. Ту, что вернулась, Алисента не помнит. Не знает. И эта новая Рейнира не простит ей сближения с королём. Что принцесса почувствовала, узнав об этом от случайного зеваки?       «…король женился».       «На ком?»       «Да дочери Хайтауэра».       На особе чуть старше принцессы. На самой близкой подруге принцессы. На говорившей-принцессе-отпустить-умершую-мать-Алисенте Хайтауэр.       Король создал отдельный комитет, который занимался только грядущим праздником. Для своих сыновей он никогда такого не делал. Своим мрачным настроением королева могла поделиться лишь с Ларисом Стронгом. За последнее время он стал её тенью. Слушал, видел и шептал ей. Проникшись доверием к этому калеке, Алисента чётко дала понять: день рождения Рейниры должен стать днем её смерти. Собеседник коротко кивнул, и лёгкая жёсткая улыбка коснулась его губ.       — Какое роковое стечение обстоятельств, — произнёс он. Королева отвела от него взгляд. Пальцы начали отрывать кожу у ногтей.       Деймон Таргариен так и не явился ни в Королевскую Гавань, ни в Красный Замок. Тогда Корона привела его сама. Выглядел Деймон неважно. Тело дрожало, будто в лихорадке. Похоже, по пути он довёл стражу до белого каления, и те не преминули обойтись с ним погрубее.       Гвардейцы привели Деймона в Тронный Зал, держа под руки. Тяжело дыша, мужчина поднял глаза на короля, сидевшего на Железном Троне.       — Здравствуй, брат, — криво улыбнулся Деймон.       Визерис сжал кулаки. Одна из ладоней лежала на рукояти Чёрного Пламени, острие которого упиралось в камень верхушки лестницы.       — Каков нахал! Что ты устроил!       Король махнул рукой и стража моментально отступила. Потеряв опору, Деймон качнулся, но устоял. Мокрые волосы падали на глаза.       — Почему не явился сразу? Стыдно?       — Если у Веларионов счёты со мной, то пускай приходят на Драконий Камень и разбираются лицом к лицу.       Визерис устало приложил руку к голове.       — Деймон, — вздохнул он. — Ты можешь быть хоть самым Сильным Драконом из ныне живущих, тебе не выстоять против их армии в одиночку. Будучи в своём уме. А если свихнёшься, то во всём этом вообще нет никакого смысла.       Король замолчал. Потом быстро добавил:       — Образумься, тебе нужен Песнетворец. Как жаль, что умерла твоя жена, она бы справилась. Да даже если бы и не Рея Ройс… Тебе следовало распробовать жизнь в Долине. Тихую, мирную. Спокойную.       — В Долине мужчины так любят своих овец, что дело до женщин не доходит, — тихо засмеялся Деймон. — Память о леди Ройс живёт во мне, брат, — он картинно приложил руку к груди. — Ответь лучше, зачем я здесь?       — При дворе всегда будет для тебя место, Деймон. Рейнира рассказала, что Корлис предал Корону.       «Разумеется», — елейно пронеслось в его голове. Прибежала и всё растрепала папочке.       — Назревает серьёзное противостояние. И ты понадобишься мне здесь.       — И что ты сделаешь со мной? Бросишь в темницу?       — Нет, — улыбнулся Визерис. — Можешь занять свои покои. Но тебе не разрешено покидать Королевскую Гавань. Мейстер будет лечить твои раны. Выглядишь ужасно.       — Дашь мне разгуливать просто так?       — Не делай глупостей. Мы с Рейнирой чувствуем твоего Дракона. Если попытаешься сбежать, мы сразу заметим.       Деймон провёл рукой по лицу, убирая волосы. Да, он знал, что принцесса в замке. И, конечно, она знала, что он тоже. Если находиться рядом с Визерисом не было проблемой, то быть в одном замке с Рейнирой… Трудно сосредоточиться.       Стража снова подхватила принца и выволокла из Зала. Он смотрел, как Железный Трон медленно удаляется, пока двери и вовсе не закрылись перед ним.       День Рейниры начался с переполоха. Брат Эйгон решил, что верхом веселья будет прокрасться в её покои и разбудить ведром ледяной воды. Он безнаказанно убежал, а Рейнира осталась мокрой и раздражённой. У неë болела голова и росла злость на братца. Вскоре она узнала, что отец отправил за Деймоном Таргариеном стражу, чтобы та приволокла его в Красный Замок силком. От этого голова разболелась ещё сильнее.       Принцесса трусливо заперлась в своих покоях и решила подождать, пока дядю отчитают, как нашкодившего кота, и выгонят из Замка прочь. Но вместо этого Визерис решил оставить брата при себе.       Она почувствовала, что Деймон в Королевской Гавани, когда дядя ещё не пересёк порог Красного Замка. А теперь, когда они находились в одном пространстве, было странно. Дракон внутри волновался. Раздражённо бил длинным тяжёлым хвостом и оглядывался. Не понимал, почему чужак на его территории. Драконы не давали успокоиться, заставляя непрерывно думать друг о друге.       Ни Рейнира, ни Деймон не испытывали проблем, проживая бок о бок с Визерисом. Однако король родился Слабым Драконом. А этим двоим не повезло появиться на свет с неискореняемой жаждой власти. Драконы ментально грызлись и шипели, пока дядя с племянницей пытались усиленно избегать друг друга.       С тех пор, как Деймон поселился в Замке, ночи Рейниры стали ещё нестерпимее. Теперь, когда он был так близко, когда она его чувствовала, что-то в ней трепетало. Но Рейнира хватала это «что-то» за горло и душила-душила-душила железной рукой Гордости. В одну из таких ночей ей снилось, как сильное тело накрывает её и голос шепчет:       — Раздвинь ноги… Умница.       Деймону тоже не было покоя. Он вообще лишился сна. Периодически у него поднималась температура, а тело знобило. В итоге мейстер заставил его выпить снотворное. А потом ещё и ещё. Только на эти короткие часы он наконец впадал в желанное забытье и не метался по постели. К нему приходили разные гости. Часто заходил Визерис, один раз заглянула Алисента с сыновьями, мейстер, но, в основном, это была бесконечная вереница слуг, которые попеременно старались угодить ему. Рейнира не зашла ни разу.       В один день служанка оказалась к нему неоправданно близко, и Деймон позволил ей себя поцеловать. Просто так. Чтобы доказать себе, что он всё ещё тот старый добрый принц-грешник, которому плевать на чужие чувства. На свои – тоже.       Женщина смело провела по крепкому торсу и спустилась к штанам. И Деймон остановил её бескомпромиссным движением. Ни один мускул не дрогнул, сердце не забилось быстрее. С досадой он подумал: не она. Мужчина так сильно сжал руку служанки, что та вскрикнула и отпрянула. Всего несколько секунд назад принц был расслаблен и податлив, а сейчас пришёл в такое бешенство, что бедная служанка выбежала из его покоев в ужасе.       Она бежала по тёмным коридорам, пока не врезалась в кого-то. Подняла голову и обомлела.       — Моя принцесса, — бледнея, прошептала одними губами. А потом вскочила и принялась неистово кланяться.       — В чём дело? — встревоженно спросила Рейнира, отмахиваясь от поклонов. За столько лет она отвыкла от подобного отношения. Если кто-то и кланялся перед ней за эти семь лет, то только издевательски, с насмешкой. «Вперед, Рейна, свергни королевскую семью. Хотела бы быть принцессой? Куда тебе, сучка!» Знали бы они, кто на самом деле кривил рот на их усмешки.       — Принц Деймон обезумел! Неведомые силы взяли над ним верх! Простите меня, Ваше Высочество! — тараторила служанка.       Рейнира отодвинула служанку в сторону, приподняла полы тяжёлого платья и быстрым шагом направилась в покои Деймона. Где-то она уже видела этот ужас на лице. В тот день, когда пришла в свои покои вызволять заблудшую овечку. Мог ли дядя прийти к той девушке до неё? Конечно, нет. Но эта мысль почему-то задела Рейниру. А если так, то они могли пересечься. Глупая немая сцена из уличного театра с тремя нелепыми героями. Дядя, племянница и растерянная незнакомка в свадебном наряде. Но нет, ему незачем было тогда приходить.       Девушка прошла мимо стражи и распахнула двери. Неожиданно тихо. Внутри никого. Она зашла внутрь, огляделась. Душно. В нос ударил запах благовоний. Сколько дней, одурманенный, он провёл в этой комнате один. Стены наверняка сдавливали виски. Даже такие большие хоромы всё равно были ничем в сравнении с раздольем и безмятежным молчанием громадного Драконьего Камня. Она выглянула и обратилась к страже:       — Где принц?       — Вышел недавно. Вы разминулись.       Она поймала нескольких служанок прямо в коридоре. Одну из них узнала по голосу – та самая, что намеревалась охмурить ухажёра красным платьем соседки. Корпулентная дама, услышав приказ отыскать принца, тут же отправилась бродить по замку. Рейнира ходила туда-сюда и рассуждала.       «Принц Деймон обезумел!»       Разумеется, это не так. Если бы Дракон по-настоящему свёл его с ума, Деймона точно не нужно было бы искать. Скорее пришлось бы искать убежище от него. Похоже, от снадобий и благовоний у него помутилось сознание, ослаб контроль над Драконом. В таком состоянии Деймон наверняка мог продолжить доводить себя. Что могло заглушить голос Дракона, который стал так навязчив? Опьянение.       Рейнира бросилась на кухню. Верный рыцарь и пара служанок – за ней. Ещё на подходе к кухне стало понятно, что принцесса не ошиблась. Шум и гам, свет среди ночи. Прислуга с ужасом выбегала прочь.       — Прошу вас, принцесса, там опасно, — сир Кристен Коль вышел вперёд, загораживая её собой. — Я проверю.       Рейнира хмуро глянула на него снизу вверх. Много времени прошло с тех пор, как мужчины смели загораживать ей путь. В Блошином Конце каждый был сам за себя. Сегодня жив, завтра мёртв. Сам виноват. Таргариен миновала рыцаря и подняла ладонь.       — Все свободны. Уходите.       Сир Кристен провожал её удивлённым взглядом. Он пытался что-то возразить, но девушка уже не слушала. Она прошла внутрь и сразу нашла Деймона глазами. Пьяный, бледный, с горящим румянцем на щеках, он бесновался, раскидывая блюда и держа в руке кувшин. Белая ночная рубашка прилипла к телу, очерчивая силуэт. Прислуга, склонив головы, прошмыгнула мимо неё к выходу. Они остались одни. Деймон отбросил в сторону кувшин с такой силой, что на том после удара о стену осталась вмятина. Остатки красной жидкости расплескались по полу. Мужчина схватился за голову и взвыл.       — Замолкни! — закричал он, горбатя сильную спину. В жёлтом свете очагов цвет кожи казался землянистым, как у мертвеца. Всё стихло. На лице Рейниры отразилось сочувствие.       — Дядя, — хрипло позвала она. Мужчина поднял на неё горящие глаза. Таргариен не удержалась и сделала шаг назад – таким диким и страшным Деймон выглядел в ту минуту. Как кровожадный зверь в клетке. А она добровольно вошла внутрь.       Деймон устало приложил руку к лицу. Дракон внутри рвал и метал.       Он убьёт Рейниру. Убей её, убей её…       Их Драконы вцепились друг в друга когтями. Они не понимали, почему до сих пор не разделили территорию. Они не запечатлены, а значит, должен остаться кто-то один. Первобытное, древнее правило. Деймон не мог больше выстраивать блоки, голос пробирался в его сознание ядом. Жажда крови, рёв и скрежет зубов.       — Не подходи, — предупредил мужчина. Рейнира нахмурилась.       — Что ты делаешь?       Она сама не знала, что подразумевала. В этом простом вопросе пряталось так много «почему». Рейнира и не заметила, как в ней проснулась та маленькая девочка, которая благоговейно смотрела на своего горячо любимого дядю и ловила каждое его слово. Зачем он теперь выстраивает между ними стену?       — Уходи, Рейнира.       Он буквально прорычал её имя. Не сказал трогательное «мой дракон» или «принцесса». Он прогонял её, руками скрывал лицо и намерения. Острая боль пронзила сердце Рейниры. Сколько ещё он будет оставлять на её сердце кровоточащие царапины? Неужели хочет нарисовать столько же шрамов, сколько и на его теле.       — Прочь! — неистово взревел он, скидывая со стола посуду. Звенящий грохот взметнулся в воздух и лопнул. Рейнира вздрогнула, но не отвернулась. Вместо этого двинулась в его сторону.       — Успокойся, — голос стальной, холодный. — Ты нас всех погубишь.       Его сильные руки сжались в кулаки. Перед глазами плыло. Давило на виски. Всё, что он слышал – кровь, громыхающая в ушах, и её голос. И одно единственное чувство в отношении этого голоса он выявил в себе наверняка.       Желание убить.       — Что за жалкий вид, — скривилась Таргариен. — Во что ты себя превращаешь? Твоё хаотичное стремление к саморазрушению заденет всю семью.       Что она говорит? Деймон не мог разобрать ни слова. Только этот раздражающий голос. Всё смешалось в его голове, как в адском кипящем котле. Он мучительно простонал.       — Ты слышишь меня? — умерив пыл, тревожно спросила Рейнира. Когда-то в детстве она и сама столкнулась с помутнением рассудка. Такое всегда случается в подростковом возрасте. Но она почти не помнила ощущений. В сознание отложилось только одно слово: «больно».       «Не слышит», — поняла Рейнира. Она огляделась. И действительно, никого рядом не было. Один на один с Драконом. Ногти Деймона оставили красные царапины на собственной шее. Он грозно двинулся на неё. Её Дракон готов был разорвать рёбра и вырваться наружу, налететь на Деймона и впиться зубами в его тело. На секунду Рейнира запаниковала. Стоять изваянием – не лучший выход. Но затем поняла, что должна делать.       Голос казался Деймону таким знакомым, что щемило сердце. Он шёл на ощупь и не знал, что сделают его руки, когда, наконец, чего-то коснутся. Мужчина неожиданно осознал, что звон в ушах начинает медленно сменяться какими-то смутно знакомыми звуками.       Ноги дикого зверя подогнулись, он обессиленно рухнул наземь, когда Рейнира осторожно подхватила его голову и осела вместе с тяжёлым телом. Уложив голову себе на колени, принцесса продолжала петь. Мягкий, самозабвенный валирийский туманом расплывался по кухне, обволакивая и убаюкивая. Она пела о забытых временах, пробуждая саму Древность. Легенды слетали с губ одна за другой, рассказывая о событиях, случившихся давно до их с Деймоном рождения. Но их Драконы обо всём помнили.       Кожа медленно обретала здоровый цвет, успокаивалось дыхание. Наконец-то, думал Деймон, настал покой. Он желал навсегда забыться в этом сладком сне и вечно слушать пение. Гнев ускользал из груди, оставляя чёрные липкие следы. Никто не разрывал его сознание на части. Не было голосов, сомнений, мыслей. Одна только всеобъемлющая безмятежная песня. Впервые за несколько лет Деймон Таргариен уснул как младенец. Без снотворного, без кошмаров. Блаженный покой поселился в груди, и всё вокруг перестало иметь значение.       Какой сладкий и самозабвенный сон.