Песнь лавы и пепла

«Нити красные – красные вены. Плести гобелен доверь жене своей…»

Семиконечная Звезда. Зарок 24. Отрывок.

      Визерис чувствовал похмелью тошноту. Лай собак резко бил по ушам. Его конь то нервно срывался на галоп, то снова переходил на размашистую рысь. Король рукой без перчатки коснулся лица, замедлил коня и пустил шагом. Подоспел десница.       — Как ваше самочувствие, мой король? Хотите устроить перевал?       Визерис покачал головой. Закончить бы с этим поскорее и спуститься на твёрдую землю.       — Олень! — раздался громкий крик, и мимо короля пролетело несколько всадников. Лионель Стронг встревоженно посмотрел на собеседника. Крикнул одному из мужей:       — Поймать! Держите на верёвках.       Слуги помогли королю слезть с коня. Одна из его рук почти не двигалась. Мужчина пошёл в сторону шума, десница последовал за ним. Вскоре они увидели крупного оленя, мечущегося между верёвок. Сир Ланнистер возник рядом, передавая королю дарованное копьё.       — Прошу вас, воспользуйтесь им. Это не Белый олень, но тем не менее отличный зверь.       Это не Красный Замок и Железный Трон, а Утес Кастерли. Это не Белый олень – король леса, а случайный олень. Не волнуйтесь, это достойная замена. Видимо, у Ланнистеров не было незаменимых понятий.       Визерис сжал копьё и точно так же сжал губы. Ему не хотелось проливать кровь, его мутило, и рука страшно болела. Но мужчины – охотники, лорды – наблюдали за каждым его движением и ждали, когда он сделает то, что должен. Чтобы и они потом нашли в себе силы делать то, что должны они. Всё начинается с Короны.       Визерис рывком вогнал острие копья под кожу оленю. Тот взревел и забился с новыми силами. Король бил снова и снова, раня и мучая животное. Жалкое зрелище. Мужчины переглядывались, не решаясь помочь. Наконец, кое-как, король смог забрать жизнь лесного зверя. Рука с копьём опустилась. Мужчина вытер градом льющийся пот с лица. Слуги забрали копьё. Лорды одобрительно загудели, поздравляя правителя. Собаки залаяли, чуя кровь. Визерис, тяжело дыша, смотрел на мёртвую тушу.       — Вы справились, — негромко сказал десница, не решаясь положить руку королю на плечо в знак поддержки. — Не желаете вернуться?       — Да. Да, надо возвращаться, — король почувствовал облегчение, оставляя смерть позади.

***

      Рейнира вернулась в палаточный городок первой. Даже несколько минут выдержала в компании женщин, чувствуя себя в змеином гнезде. Злые языки соревновались в том, кто ужалит её искуснее. Добрые – ублажали, втираясь в доверие. Принцесса, как и ожидалось, стала самой обсуждаемой темой на своих именинах. Однако ожидалось, что по другому поводу.       Покинув палатку, Рейнира осмотрелась. Столы, тянувшиеся вдоль рядов, украшали и наполняли яствами. Слуги кружили с большими круглыми блюдами и кубками. В середине укладывали закрытый кострище. Воткнуть в него столб и можно будет сжечь Рейниру как проклятую ведьму, если она не перестанет дерзить лордам. На глаза попались младшие братья. Они фехтовали на тренировочных стальных мечах с сиром Кристеном. Принцесса сложила руки за спиной, нарисовала на лице вежливую улыбку и двинулась в их сторону.       По мере приближения стали слышны бодрые вскрики. Эймонд махал мечом отчаянно, но не точно. Эйгон предпочёл отойти. Смотрел на маленькое сражение отчуждённо.       — Точно, мой принц! — воскликнул сир Кристен, парируя удар. — Стало лучше.       Эйгон заметил сестру, и в глазах сразу появились злые насмешливые огоньки. Рейнира ответила ему цепким сосредоточенным взглядом. Что бы брат ни задумал, он должен был знать, что ответ не заставит себя ждать.       — Сестрица, — заговорил Эйгон, смотря на неё через сражающихся. Лязг стали смешался с его голосом. — Выбирай меч.       Улыбнулся дерзко, намекая на то, что принцесса ведёт себя совсем не как женщина. Шутка. Вызов. Рейнира добродушно пожала плечами.       — Никто не давал мне уроков фехтования, Эйгон.       Принцесса не лгала. Рука заточена не под меч, а под юркий, тонкий, острый кинжал. Ноги – не под гркомкие властные шаги, а под бесшумные, тихие. Язык – не под кроткое молчание, а под жалящие речи.       — Но если ты выбираешь в соперники только девочек, я позову для тебя служанку, — добавила она, и несколько мужей, наблюдающих за шуточными поединками, громко посмеялись. Эйгон побагровел. Так искренне, как только дети умеют. Хотя он уже не ребёнок – наследник престола. Мужчина, которого хотят видеть на Железном Троне вместо неё.       Сир Кристен похлопал радостного Эймонда по плечу.       — Отличная работа, мой принц.       — Скоро я научусь держать меч лучше вас, сир Кристен, — рассмеялся мальчишка.       — Не сомневаюсь.       Он заметил сестру и подошёл к ней, отвесив поклон. Меч – почти с него ростом. Рейнира улыбнулась.       — Ты станешь грозным воином, Эймонд, — заметила она. Брат просиял.       — Приезжай посмотреть на меня, когда я стану рыцарем.       Рейнира удивлённо приподняла брови.       — Но разве я куда-то уезжаю?       — Мама так сказала, — кивнул Эймонд. Принцесса на секунду замерла, потом поджала губы в улыбке.       — Я приеду посмотреть.       Сир Кристен обеспокоенно наблюдал за их разговором. Эйгон пересёк поле и встал рядом. Несильно толкнул брата в плечо. Усмехнулся сестре.       — Уже выбрала себе суженого, сестрица? Один лучше другого, — сказал, пытаясь поддеть. — Вот весело будет делить с ними ложе.       — Я передам лордам, что ты заинтересован в их ложе, — гадко улыбнулась Рейнира и выпрямилась. Эймонд прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться. Эйгон уязвлённо втянул голову в плечи. — Я буду рада, если вы присоединитесь к пиру. Отец привёз добычу и захочет угостить вас.       — Странно, что дядя Деймон не убил какую-нибудь лесную тварь, — ощерился старший из братьев. — Кажется, он теряет хватку.       Рейнира не стала рассказывать о хватке Деймона, все ещё чувствуя следы от его прикосновений на бёдрах.       — Я не убиваю «лесных тварей» без надобности, — принцесса вздрогнула, услышав низкий бархатный голос за спиной. Они вернулись разными путями и не виделись с тех пор, как мужчины пришли с охоты. — Только рву их сырые туши на кусочки, когда Дракон голоден.       Мужчина в шутку клацнул зубами в сторону Эйгона и рассмеялся. Мальчик испуганно отпрянул, явно опасаясь его. Даже Эймонд неосознанно отступил. Старший сын короля скривил губы, но замолчал. Деймон посмотрел в сторону рыцаря с насмешливым прищуром.       — Вы не соскучились по достойному противнику, сир Кристен?       Деймон отстегнул свой пояс, к которому крепил квилон и Тёмную Сестру, и вручил испуганно застывшей племяннице. Прошёл вперёд и подобрал стальной тренировочный меч с земли. Сир Кристен стал мрачнее тучи. Он сглотнул. Заставил себя вернуться на поле боя. И ему было страшно стоять перед этим смешливым человеком, потому что он видел, как сквозь улыбку просвечивает драконий оскал. Как сильные руки, прошедшие столько битв, что рыцарю и не снилось, сжимают рукоятку тупого оружия. Деймон так привык к Тёмной Сестре, что тренировочный меч показался ему инородным телом. Не продолжение руки, а помеха.       Сир Кристен запрятал свой испуг поглубже, не позволяя себе бояться. Тело напряжено до предела. Они стояли по-разному. Деймон – расслабленно крутя оружие в руке, привыкая к рукоятке без навершия, и рыцарь – напряжённый, вцепившийся в меч как в спасательную верёвку. Брат короля тихо посмеялся.       — Вы ведь избранник ваших Богов, сир Кристен, расслабьтесь. Разве они не защитят вас, как спасли от вепря?       «О Семеро», — пронеслось в голове рыцаря. Злость, насмешка, лукавство сквозили в словах соперника. Сир Кристен глубоко вздохнул и пошёл в бой. Бились недолго. Громкий звон стали, совсем не такой, какой раздавался несколько минут назад, бил по слуху. К площадке стали сходиться зеваки. Если на рыцаре были доспехи, то на брате короля – нет. И он пользовался этим, демонстрируя ловкие гибкие движения. Дразнил, открываясь, а потом бил по латам со скрежетом. Намекая, что не будь их, на теле сира Кристена красовалось бы уже несколько глубоких порезов.       Сердце Рейниры быстро билось. Как она могла сказать им прекратить, какое право имела останавливать мужчин. Руки сжимали пояс дяди. Лёгкая Тёмная Сестра почти ничего не весила, но, принцесса знала, рассекала тело как лист пергамента. Деймон то ли смеялся, то ли гневался. Сир Кристен зажимался всё больше, уходя в оборону.       И, наконец, пик боя. Меч Деймона бьёт по мечу рыцаря с такой нечеловеческой силой, с такой праведной яростью, что тренировочный клинок не выдерживает и переламывается пополам. Сир Кристен смотрит в глаза противника и видит в них свою погибель. Лицо становится растерянным, даже наивным в миг, когда он вынужденно прощается с жизнью, потому что он с самого начала знал, не сможет выйти победителем, если только брат короля сам ему не позволит. Рейнира, не в силах стоять в стороне, подаётся вперёд. С её губ срывается отчаянное:       — Нет!       И меч не попадает в цель. Деймон с силой пинает стоящего на коленях рыцаря в грудь, выбивая из неё воздух. Сир Кристен валится на песок, а рядом с ним, дребезжа, втыкается тупой тренировочный меч. Глаза упираются в синее небо, а по площадке разносится смех.       — Мой Бог спас вас, сир Кристен. Опять. Надеюсь, теперь у нас одинаковая вера.       Деймон обогнул его, остановился возле головы и пальцами поводил по рукояти тренировочного меча. Рыцарь повернул к нему лицо, видя свой еле различимый силуэт в плоском лезвии. Вместо острия сияла усмешка принца.       — Расслабьтесь. Это всего лишь тренировочный бой, — Деймон отпустил меч и отшагнул. — Шутка.       «Ложь», — знал сир Кристен. Деймон Таргариен вынес приговор ещё утром, когда они с принцессой вернулись из лесу. Брат короля решил, что рыцарь умрёт, и теперь он – сир Кристен – как бельмо на глазу. Живой. Сир Кристен приподнял голову, смотря, как принц проходит мимо племянников и останавливается перед принцессой. Эйгон смотрит испуганно и зло, Эймонд – с восхищением.       Деймон подошёл к Рейнире, зная, чего ждать. Девушка вздёрнула подбородок и блеснула светлыми глазами. Грубо вернула пояс, почти кинула. Злилась. Дядя не торопился оправдываться, и она не выдержала первой.       — Приберёг бы лучше силы для врагов, — шипит.       — О, мой дракон, с врагами у меня совсем другой разговор, — щерится.       Деймон застегнул пояс и прошёл мимо неё. Оказался в компании мужчин, одобрительно восклицающих в его сторону. Принцесса проводила его взглядом. Посмотрела на встающего с земли, раздосадованного рыцаря.       — Вы храбро сражались, сир Кристен, — само вырвалось. Мужчина совсем не обрадовался. Кивнул принцессе в знак благодарности.       Вечером пышно пировали. Сумерки окутали Королевский лес, зажглись костры. Оранжевый огонь сиял в очагах, свечах, факелах и центральном кострище. Люди ели и пили с большим наслаждением. Погода стояла тёплая, приятная. Рейнира сидела подле отца, рядом с ней – дядя. По другую сторону от короля сидели Алисента с сыновьями. Музыка плыла среди рядов деревянных столов.       — Надеюсь, больше сегодня фокусов не будет, — произнёс Визерис, оборачиваясь к дочери и брату. Рейнира поперхнулась и закашлялась. Деймон неопределённо повёл бровью. — Вы поставили меня в опасное положение своими выходками. Когда ты уже повзрослеешь, Деймон?       Дядя скривился. Всего одной искры хватило, чтобы вспыхнул огонь.       — Повзрослею? Я? Поговорим, когда ты начисто вылижешь задницы всем этим бастардам, — выплюнул мужчина. Рейнира тяжело вздохнула. Снова. Брат с королём переговаривались через неё, пока принцесса качалась вперёд назад, пытаясь загородить им вид друг на друга. Король тихо ударил по столу, сдерживая гнев перед гостями. На них уже начали оборачиваться.       — Ты невыносим! — прошипел Визерис. Отвернулся к Алисенте, которая, судя по всему, коснулась его плеча. Рейнира недовольно смотрела перед собой.       «Двое мальчишек. Поверить не могу, что они держат в руках Семь Королевств», — она покачала головой. Бросила взгляд на дядю, который остыл так же быстро, как загорелся. Теперь его еле различимый гнев тлел на углях расслабленного спокойствия. Мужчина обводил присутствующих взглядом. Музыканты заиграли быструю мелодию. У их стола выросла фигура.       — Вы подарите мне танец, принцесса? — Лейнор Веларион поклонился. Деймон окинул его оценивающим взглядом, а Рейнира поспешно поднялась, вырываясь из замкнутого круга братского недовольства. Улыбнулась юноше и вложила свою ладонь в его. Её взгляд неосознанно, на один миг, метнулся к дяде. В его расслабленной позе больше не было спокойствия. Он бесстрастно наблюдал за ней хищным драконьим взглядом.       Рейнира танцевала у кострища так долго, что огонь чуть не опалил подол её платья. Люди вокруг мельтешили, менялись, новые партнёры вставали на место старых. Только она неизменно вторила беспокойному пламени. Лейнор Веларион двигался умело, красиво, но отстранённо, механически. Лорд Аррен с трудом взял один танец и был таков. Красный Кракен решил не принимать в этом участия. А лорд Ланнистер с удовольствием протанцевал с принцессой несколько раз, весело улыбался и смотрел на неё с влечением. На общих танцах принцесса чуть не подвернула ногу. В тот вечер она плясала так резво и отчаянно, так пронзительно, как будто пыталась приручить кострище, как дикого зверя. Пламя ластилось к ней, целовало румяное лицо, обнимало тонкие руки, кружило её. И ни один лорд не мог сравниться с этим пламенем, вышедшим подарить принцессе танец.       Когда лицо Джейсона Ланнистера замаячило перед принцессой снова, её чуть не вырвало. Она пошла было в другую сторону, но тут появился обретший второе дыхание лорд Аррен. Она заметалась меж ними, и вдруг люди отступили. Рейнира с удивлением заметила дядю, пришедшего ей на выручку. Он прошёл вплотную к лорду Аррену, и старик недовольно отшатнулся. Обошёл принцессу как бы в танце, по кругу, отгоняя лордов. Встал перед ней, поклонился. Рейнира с трепетом приняла его приглашение. И больше никто, кроме брата короля, не смел танцевать с ней. Гости сомкнули ряды и продолжили танец.       Деймон дал ей волю, и она загорелась в его руках. Искусно расшитый подол кружился, открывая тонкие щиколотки. Улыбка сияла на губах принцессы. Поворачиваясь к принцу, она видела в аметистовых глазах сверкающую нежность и тепло, отражаемое костром. Рейнире хотелось подняться на носочки и целовать его, целовать до красных искусанных губ. Музыка сплелась с огнём и блекла на фоне поднимающейся в сознании лавины древних мелодий, смешанных с драконьим шёпотом.       Она забылась. Заглянула за перегородку, зашла на сторону Дракона. Зверь горячим дыханием взметнул её одежды и волосы. Пожар заклокотал в его груди, перерастая в удары человеческих рук по старым корабельным бочкам, шипение – в песок, перетираемый солёными водами, протяжный рёв – в флейту, ткущую мелодию из снега, лежащего на вершине горы, из мягкой травы и стаи птиц, скользящих в небе.       Рейнира закачалась, взметнулась в последнем отчаянном вихре и опала в мужские руки как эфемерный отголосок отступающей бури.       Дракон закрыл глаза.