Песнь лавы и пепла

«Священное писание – что памятник о том, как умирала земля, покрытая кровью первых людей. Да восстанут из пепла те, кто сгорел в драконьем пламени. Потому как есть сила страшнее драконовой, и имя ей надежда. Покуда перед тобою лицо человеческое, протяни руку и пожми, а коли станет мордой чудовищной – отруби когтистую лапу без сожаления».

Семиконечная Звезда. Зарок 1.

      Рейнире снились кошмары. Полные крови, стали и шипящих искр. Ревёт человек, плачет зверь. Одна отныне принцесса. С застывшим обсидиановым сердцем, ещё одна статуя Драконьего Камня, по оплошности оказавшаяся в Красном Замке.       Во снах Дракон вонзает когти в человеческую плоть, как в мягкую плодородную почву. Его лапа. Её рука. «Не равняй по себе их, не впускай в дом. Дракон ни брат тебе, ни сестра. А коли мать или отец – так омой свой грех рождения их кровью. Не человеческое дитя – не под оком Семерых. Помни, рождённые в лаве, вулкановы дети, не имеют души. Лишь камень".

Семиконечная Звезда. Зарок 2.

      Она больше не знала имён теней, следовавших за ней по пятам. Они переплетались, змеились, смеялись. Кусали за ноги. Платья стали красными, как кровь, чёрными, как тьма, золотыми, как драконья чешуя, наглухо закрытыми нерушимым замком за спиной. Бедро не покидал ремень с Грезой о Долгой Ночи.       Что теперь грёзы? Насмешка. Дракон льёт яд прямо в уши, напоминая снова и снова. Принцесса не забудет, ей не нужна валирийская сталь, чтобы напоминать о прошлом. Не нужен её шёпот. «Нет пути обратного, ежели спустить с цепи Дракона. Заплачет небо, но не водой, а пламенем. И ветер – как лезвия, и лава – как мёд. Сказано – сбудется. Драконова кровь медовая лавою потечёт. Бежать некуда, одно спасение: восстать супротив врага».

Семиконечная Звезда. Зарок 3.

      Рейнира Таргариен – непреступная крепость с острыми чёрными башнями и неотступным рвом. В крепости бьёт набатом мрачный колокол. Это зовёт чья-то умелая рука служительниц храма Лиетты Великой. Они сходятся вокруг принцессы прочной оградой. Слушают вместо неё, смотрят, наблюдают, шепчут. Хмурые опасные гостьи Красного Замка, свора гончих, окружившая будущую королеву. «Что написано – всё правда. Истина такова, что её не извратить, как бы лукавый не извернулся. День обратится в ночь беззвёздную. Уснут звёзды, моргнут на миг. Падай ниц, да молись без устали, лишь бы снова зажглись звёзды да осветили бренную землю».

Семиконечная Звезда. Зарок 4.

      Нет меча больше в руке – выбит вражьей волей. Осталась Рейнира с одним лишь треснувшим щитом. А за спиной – то ли народ, то ли погост. Откуда следующий удар? Придёт со спины или пощёчиной прилетит в лицо?       Нет у неё теперь заступников. Сир Харрольд Вестерлинг привёл принцессе замену сиру Кристену Колю – сира Харвина Стронга. Но ей не было до него никакого дела. Ещё одна фигура на шахматной доске, у которой одна работа – считать клетки. «А как случится неладное, поймёшь сразу. На проделки Неведомого не списывай. Поднимет люд головы, заропщет, забегает. Небо почернеет, ветер реку обернёт в русло, разверзнется, запоёт земля. Бросай плуг, да меч подымай».

Семиконечная Звезда. Зарок 5.

      Визерис Таргариен слёг. Что-то столь тяжёлое навалилось на его уставшее больное тело, что приковало к постели. «Тебе всегда будет место при дворе, брат мой» — продолжало звенеть в голове. Не нашлось места. Пугает только, что, возможно, это касалось не только Деймона, а всех Таргариенов. В какое страшное, смутное время он теряет рассудок. Преданный десница беспокойно кружит у кровати. «Ну а коли битва завершится не в твою пользу, не горюй. Примирись, опусти, человек, орудие свое, да руки сложи в молитве. Воздастся смелому, вспомнится храброму, аукнется трусу. Жизнь – не празднество, да вот после смерти ею станет».

Семиконечная Звезда. Зарок 6.

      Не было рядом с королём его первой любимой супруги. Как желал он ощутить на волосах прикосновение леди Эйммы Аррен. Она пела такие красивые песни. Степная пташка под боком у Дракона. Каких высот они достигли бы вместе! И как жестоко поступали, оставляя дочери трещавший под напором неприятеля Дом. «Разразится гром, расколются небеса и потечёт река огненная, как дыхание драконье. Уйдёт светило за линию горизонта, провалится в чёрную дрёму и боле не подымется вновь. Нет жизни без света. Потому дракон лучей его боится, потому что сам – исчадие глубинной тьмы».

Семиконечная Звезда. Зарок 7.

      Но кто отныне Рейнире враг, а кто – друг? Злейший противник принцессы – она сама. Напряжение нависло над Семью Королевствами. Что-то пробуждалось в недрах Континента. Бурлило лавой, спящей веками в земле. Мир всё же наступил. Но Рейнира ждала. Она знала, что обман – в людской крови. «Наступит ночь. Долгая – что хребет драконовый, чёрная – что его нутро. Заснёт мир. И ежели не восстать под святым знамением, то никогда не откроет он очи вновь. Беспокойный сон. Не будет ему тишины. Плохо спится, покуда гремит война».

Семиконечная Звезда. Зарок 8.

      Визерис знал, что снаружи неспокойно, но он усыпил свою бдительность, уверяя себя, уговаривая, что принял верные решения. Сделал всё, что мог. Отказался почти ото всех, кого любил. Железный Трон высасывал силы и кровь, питая ими Семь Королевств. Тяжкое бремя. «Глядь в небеса: смотрит луна – у неё два ока. Одна сторона – слепое бельмо, вторая – красное червивое яблоко. Каковой стороной обернётся? Нет различия. Ибо не ведал человек ранее, где добро, где зло. Отныне ясно стало, как ушедший день. Человек – добро, дракон – зло».

Семиконечная Звезда. Зарок 9.

      Время от времени Рейнира до щемящей тоски желала оказаться на Драконьем Камне. Скрыться в крепости, сбежать, найти покой в тепле вулкана. Быть может, это один из её глупых снов. Она одёргивала себя, но не могла перестать представлять, будто Деймон ждет её там, на одиноком опустевшем острове. Драконова земля. Там и должны встречаться драконы, будучи внезапно потерянными друг для друга. Но принцесса твёрдо знала: его там нет. Наверное, впервые в жизни он сдержал обещание, плата за которое – имя будущей королевы. Лучше бы его нарушил. «Возрадовались глупцы, получив силу божественную, но то был не Дар – Проклятие. Как могли они уподобиться Богам, попытаться примерить их личины? За то и были наказаны. Затем и страдают».

Семиконечная Звезда. Зарок 10.

      Алисента Хайтауэр справлялась не лучше супруга. Бессильная, уставшая, она стеклянными глазами смотрела на маленького сына, единственного выжившего ребёнка. Ни отца, ни мужа, ни матери, ни подруги. Рейнира ощерилась чешуёй, не допускала к себе никого, кроме женщин из септы Лиетты Великой, десницы короля и лорда-главнокомандующего королевской гвардией.       Эйгон смотрел на сгорбленную спину матери и отступал. Убегал, ненавидя всё, что связано с Великим Домом. Гореть ему в диком пламени. «Коли пожелаешь предстать пред Семерыми, оставь гнусные помыслы. Очисти разум свой, искорени жажду власти и хаоса. И тогда Бог тело спасёт, ибо душе помочь уже невозможно. Две души теперь: драконова и человечья. Да разве есть в раю место для драконовой грязной души?»

Семиконечная Звезда. Зарок 11.

      Они опускали головы в почтительном поклоне, но Рейнира видела, как они прячут насмешливые улыбки. Былая слава окружала Железный Трон линией пламени и стали. Но сколько времени пройдёт, прежде чем случайный лорд решится переступить через огонь и поймёт, что всё это – лишь уловки? Ржавое железо да дрожащий в испуге огонь на круге свечей. Обманка. «Седьмое лико увидишь, воин. Каков он – Неведомый? Высшая честь – узреть его. Особенная смерть у воина: почётная, славная. Руку пожмёт тебе, быть может, поклонится. Рад тебе будет и не обидит».

Семиконечная Звезда. Зарок 12.

      Всё не так, как пишут в исторических толмутах древности. Рейнира узнала, что империи не падают за мгновение, умещая события в одну тесную строку. Трещины ползли медленно, бескомпромиссно. Давно. Не удастся заметить мелкую каменную крошку, отскочившую от стены. Не успеешь и глазом моргнуть – кренится крепость. Рушится на глазах, припадая к земле усталой грудой.       Рейнира не знала, когда и где случился первый обвал. Должно быть, ещё до её рождения. Но на руины выпало смотреть именно ей. «Не желает человек землю свою делить с чудищем. Забирай, земля, порождения лавы, уведи в недра и сокрой в темнице. Нет покоя ни нам, ни чудовищам, покуда дышим одним воздухом, да смотрим в разные стороны».

Семиконечная Звезда. Зарок 13.

      Сир Харрольд Вестерлинг принёс тревожное известие. Голос его был твёрд, как камень. Но глаза смотрели на принцессу с сожалением и нежностью. Она опустила веки. Когда-то и Деймон смотрел на неё так же. В висках загудело.       Крылоборцы набирали силы стремительно и в таком жадном порыве, как будто пытались вдохнуть после того, как задыхались годы. За ними, как привязанные, тянулись Дома. Очаги раздора вспыхивали по всему Вестеросу, как набухшие волдыри. Лопались гнилью, которая растекалась по улицам, заразой проникая в мысли черни. «Да ежели гневить Богов, ничего сущего не останется на земле. Заледенеет Север, загорится Юг, запоёт вулкан и человек запоёт вместе с ним, да только песня та будет страшной. Таковой, какую над мертвецом заводят».

Семиконечная Звезда. Зарок 14.

      Никакие речи не окажутся действеннее поступков. Клятва в верности – способ оттянуть момент предательства. Клятва в служении – способ подойти со спины. Поклон – способ достать спрятанный нож.       Лицо будущей королевы разрезал шрам от переносицы до скулы. «С уст мудрецов слетало, что драконовы дети рождаются в чешуе, разрывая материнское чрево. Поделом женщине, вздумавшей продолжить проклятый род. Дитя человеческое, да с повадками драконьими, легко разгадать его. Подстереги с огнём, да сожги заживо. Добрую службу сослужишь».

Семиконечная Звезда. Зарок 15.

      Их было трое. Старк, Тирелл и Мартелл. Вошли гордо и открыто. Преклонили колени перед дочерью короля и повторили клятвы. Но что ей до слов? Однако лорды не прятали улыбок, говорили без ужимок.       — …на стороне Дома Таргариенов. Я сдержу данные обещания. Я вверяю свою жизнь будущей королеве. Принц Деймон незадолго до своего… ухода прибыл в Винтерфелл и счёл нужным напомнить, под какими знамёнами Север должен вступить в войну, если таковая случится. Но это излишне. Север помнит свои клятвы.       Глаза Рейниры покраснели. «Когда Дракон в небе, земля горит, плавится. Не взрастёт на ней ничего боле, кроме смерти да болезней страшных. Чёрный колдун лишь возрадуется такому исходу. Мирному люду не надобно чёрной земли безжизненной. Ежели рад человек приходу Дракона, суди его, не человек он».

Семиконечная Звезда. Зарок 16.

      — От лица Дома Тиреллов спешу сообщить, что мы не забыли, кто превратил Дом из стюардов в правителей, — лорд Тирелл поклонился, он говорил ровно и уверенно. — За долгие годы служения Короне не за что усомниться в нашей верности. Нет силы, способной заставить Дом Тиреллов забыть о клятве и о той милости, что вы подарили нам. «Возрадуйся, люд мирской! Сердце драконово гибнет. Бьётся под непробиваемой бронёй слабее, чем когда-либо. Встретил Дракон достойного противника. Не оставили Семеро любимых детей своих и ниспослали ту, что остановит зверя лютого. На каждого зверя найдётся копьё».

Семиконечная Звезда. Зарок 17.

      Лорд Мартелл пальцами провёл по подбородку и кивнул.       — Клятвы – клятвами. Безусловно, Дорн на стороне Дома Таргариенов. Но не единой клятвой скрещены наши мечи. Принц Деймон Таргариен навестил меня и предложил то, что послужит хорошей платой за жестокую битву. Не голословно моё утверждение, договор скрепили отрезанными волосами Дракона. В них драконова сила, магический дар. Мы с вами. «Не хочется быть рабом сил тёмных. Не желает дух людской повиноваться злу. Но ежели придётся оказаться вблизи чудища, дай ему яд испить как вино гранатовое. Да не дрогнет рука твоя с кубком».

Семиконечная Звезда. Зарок 18.

      Она не хотела править королевством костей и пепла. Дракон внутри не умолкал ни на миг. От страшного желчного шёпота болела голова. Чего ей стоило спалить весь Вестерос? Ни гроша. «Знай место своё. Негоже крестьянину лезть на вершину горы, незачем. Запомнить следует, властвовать – божье право, не может человек посягнуть на силы небесные. Не зазнавайся, не грязни помыслы свои гнилыми намерениями. Вспахивай землю, покуда кормит она тебя и будь благодарен от всего сердца».

Семиконечная Звезда. Зарок 19.

      Деймон ушёл. В груди поселилась пустота. Зияющая пустая дыра, которую ничем нельзя заткнуть. Прогалина, из которой теперь хищно и свободно выглядывает Дракон. Воспоминания обратились в едкую кислоту и выжигали всё внутри, превращая былую радость в горькую обиду. В злость. В гнев.       Принцессу рвало на части. Драконья лапа. Её рука. «Не останутся молитвы на земле, вознесутся к небесам. Будут услышаны. Солнце взойдёт над руинами. Закончится Ночь. Да здравствуют небеса!»

Семиконечная Звезда. Зарок 20.

      Покинув Блошиный Конец, принцесса сменила лохмотья на королевские наряды. Платья искусной выделки и драгоценности. Отныне она примеряла доспехи. «Вздохнёт земля, утомлённая бурей гневливою. Дай отдышаться. Взойдёт семя. Поднимутся королевства. Живи честно и праведно, не допускай повторения Долгой Ночи. Ибо она – наказание божие за грехи человеческие. Успокой мятежную душу».

Семиконечная Звезда. Зарок 21.

      Сир Харвин Стронг – второй щит принцессы Рейниры. Стальной, блестящий и бесполезный. Ни одного меча в руках. Отец растерял всю волю к жизни. Всё чаще с губ его слетали невразумительные речи под воздействием макового молока. Мучительная боль, изъедающая слабое тело, забирала его силы быстрее, чем Железный Трон. Он боле не принимал решений. Взгляды устремились в сторону его дочери.       А она обречённо смотрела, как угасает жизнь отца. «Не забыты те, кто восстал во имя Семерых, защищая праведную веру. Небеса слёзы уронят тяжёлые, оплакивая сложивших головы. Имя каждое записано, каждый воин, доблестно несший службу, будет встречен с милостью и вознаграждением. Не горюй об утрате, ибо всех нас ждёт один конец».

Семиконечная Звезда. Зарок 22.

      Верховный септон, наблюдая охватившую Вестерос агонию, отвернулся от Короны. Семеро отвернулись от Дома Таргариенов. Вера, от которой они отказались, которую гнали, наконец, ушла сама. Сразу после того, как две силы пришли к миру. Крылоборцы – свежий ветер, принёсший надежду на смену устоев. Когда приходит ветер, не дышать не выйдет. «Ниспослали нам знаки небеса. Прочесть их мы горазды. Славили битву – жали смерть. Славьте мир – пожнёте урожай».

Семиконечная Звезда. Зарок 23.

      Предатели пришли оттуда, откуда не ждали. Дом Баратеона стал первым открыто восставшим Великим Домом. Заручившись поддержкой королей Утёса и наёмной силы, лорд Баратеон не просто ворвался в Красный Замок с армией, он каким-то образом оказался внутри без битвы и без сопротивления. «Чёрные нити – небо тёмное. Нити красные – красные вены. Плести гобелен доверь жене своей, да отними у ней чёрные нити да красные. Не будет боле соткана картина Долгой Ночи. Разреши ткать цветы да иконы».

Семиконечная Звезда. Зарок 24.

      Ответ не заставил себя ждать. Рядом с лордом Баратеоном стоял, держась за трость, Ларис Стронг. Человек с чёрными пугающими глазами. Пришли в покои короля тайно и быстро, когда Рейнира пребывала в башне Белого меча. Алисента, наконец, очнулась ото сна, попав в ещё больший кошмар. Она с ужасом посмотрела на верного друга, участника и свидетеля её преступлений, и бросилась к постели супруга. Тот еле был в состоянии произнести хоть слово. «Покуда Дракон в небе, не поднять человеку глаз. Покуда дым от огня – не увидеть ни брата, ни сестры, ни отца, ни матери. Покуда орудие в руках, не обнять друга своего. Славь мир, ибо тень драконова покинула усталые земли».

Семиконечная Звезда. Зарок 25.

      Королеву оттащили и приставили к горлу кинжал. Она плакала и билась в крепких руках с ожесточением, достойным супруги короля. Алисента смотрела в глаза, которые её не узнавали. Помнит ли он имя женщины, положившей к его ногам свою жизнь, своё сердце, свои чаяния?       Кинжал разрезал тонкую светлую кожу. Крик забулькал в глотке. Тело опало. Король погиб следом, вряд ли осознавая, кого следует благодарить за избавление от тягостной жизни. «Не стоит забывать о том, какова кара небесная, всегда держи на уме наказание небесное и не допускай его. Запомни: был Дракон. Ни пощады не ведал, ни Божьих помыслов, знал лишь битву и пламя, сталь и кровь. Следует помнить».

Семиконечная Звезда. Зарок 26.

      Рейнира кричала. Драконий рык проступал сквозь девичий голос. Сир Харрольд начал в панике уводить людей, ожидая, что на месте принцессы вырастит золотое чудовище. Она выхватила из-под платья Грезу о Долгой Ночи и с усилием провела острием по плечу. Боль отрезвила. Глаза горели таким жгучим пламенем, что страшно было приблизиться.       — Я убью их, — прорычала Рейнира. — Убью всех до одного. Сожгу Континент.       С каждым словом голос обретал непоколебимую силу. Сир Харрольд в ужасе отступил к стене, осознавая, что не в силах остановить то, что случится. «Устроится порядок новый, придёт человек, чьими устами заговорят Семеро. Славься, Пророк, правь над руинами, породи жизнь, исправь грехи детей глупых. Не отплатить долг нам, да только стараться надобно».

Семиконечная Звезда. Зарок 27.

      — Корона должна была вынести смертельный приговор. Принц мог не сдержать слово или добраться до диких земель, — лорд Баратеон стоял возле башни Белого меча, откуда вышла Рейнира с гвардейцами. Она зло громко засмеялась хмурым захватчикам.       — Вы всё твердили, что диких земель нет. Неужели начали верить в небылицы?       — Одна лишь смерть убережёт от случайностей. Принц Деймон должен был умереть, принцесса Рейнира.       Сир Харрольд выступил вперёд и поправил:       — Королева. А вы, предатели, будете жестоко наказаны, — он поднял меч, указывая на лордов.       «Королева чего?» — с грустью подумала Рейнира. С завидной верностью Драконы сидели у Железного Трона столько веков. Чего они ожидали? Зачем взваливали на себя бремя Короны? Ей здесь не место – резкая отчётливая мысль. Дракону не место среди людей. Не прекратятся войны, не перестанет литься кровь, пока будет сила, угрожающая миру. «Нет силы могущественнее ни на земле обетованной, ни за её пределами. Только Богам ведать и властвовать, не подобает человеку ни гневаться на Семерых, ни жаловаться на жизнь, ему дарованную. Есть у земли пределы. А за ними – небытие».

Семиконечная Звезда. Зарок 28.

      Всё пылало. Королевская Гавань, Вестерос, Континент – в огне. «Таргариен должен выстоять» — говорил отец. Но какой ценой?       Один из гвардейцев подошёл со спины и резко вогнал меч в сочленение между доспехами сира Харрольда. Тот дрогнул, закашлялся, но устоял. С разворота отрубил предателю голову. Началась бойня.       Принцессу оттащили. На лорда-главнокомандующего королевской гвардией налетели стервятники. Он браво держался, но сколько бы сокол ни летел, ему придётся приземлиться. Лорды Баратеон, Ланнистер и Стронг поспешили отступить. Все ожидали момент, когда треснет оболочка новой королевы, ковыряя и окисляя её броню. И Рейнира не заставила себя ждать. «А коли застучит сердце драконово в теле человеческом, поднимай собратьев на битву. Не бывать второй Долгой Ночи, не выдержит земля. Но и пасть пред гневом драконовым честь не позволит. Сражайся, воин, крестьянин, сын. Ежели потеряют тебя, значит суждено оплакивать. Суждено – сбудется».

Семиконечная Звезда. Зарок 29.

      Золотой Дракон вырос над Королевской Гаванью. Рёв раздался на тысячи миль, подхваченный ветром. Сверху стало видно, как схлёстываются армии, точно морские бушующие волны. Различимы стали и человеческие крики. Вестерос, уже в который раз, погрузился в хаос. Ощетинились баллисты и мангонели. Поднялись в воздух громадные стрелы и камни. Забились о золотую чешую, опадая градом.       Под аккомпанемент страшного людского воя Дракон выпустил столп пламени в небо и заклокотал. Расправил исполинские крылья.       Не развернуться. Не осталось на этой земле пламени. Нечем дышать. Рейнира видела, слышала, чувствовала всё так остро, как будто стояла там, среди мёртвых истерзанных тел воинов, умирающих ни за что. Кровавый пир, достойный Красной королевы.       Отец почил, Деймон покинул её. Не осталось больше никого и ничего. Тоска засела в сердце разъедающей чёрной тьмой. Это не гнев. Это холодное отчуждённое смирение.       Какая-то щекотка заставила посмотреть вниз. По плечу Дракона взбиралась, что-то крича, Диана. Она смотрела решительно и упрямо, забираясь на гребень. Рейнира почти не осознавала этого.       Она воззвала своей кровью к драконовой. Золотой исполин поднялся в воздух, взметая клубы пыли, дыма и пепла. Запах железа и крови въелся в землю и теперь тянулся к тёмным тучам. Над Континентом начали подниматься змеиные тела. Пять или шесть Слабых Драконов. Бастардов, потомков побочных ветвей и случайных кровосмешений. Золотой Дракон, взмахнув крыльями, полетел на восток. Туда, где недавно исчез кроваво-красный силуэт. Драконы отправились за ней следом, как за сверкающим солнцем, ловящим на себе лучистые отблески. Драконам не место на Континенте. Не место среди людей.       Существуют ли дикие земли? Рейнира проводила часы над книгами, записями и свитками. Слушала рассказы и легенды. Что там за Большой Водой? Упало ли могучее изнемождённое змеиное тело, покрытое красной чешуёй, в морские пучины? Коснулась ли когтистая лапа неизведанных земель?       Неизвестность. Корона больше не слепит глаза, железные оковы Трона не сдавливают горло. Свобода. Жизнь – в руках судьбы. Либо гибель, либо новый шанс.       Дракон набирает высоту.