House of memories.

«Та ночь была темнее бездны, а приближающийся рассвет сулил лишь новый день мучений, озарений и борьбы. Борьбы, которую я вёл долгие годы прежде, чем встретил тебя…» Поправляя застиранную толстовку, рыжий парень выходит из автобуса и с печалью осматривается. Проходящие мимо люди, будто парень был всего лишь чьей-то задумкой, не забывали в суматохе толкнуть плечом и шикнуть что-то после. Все они, что бегут, не разбирая дороги, в новое «прекрасное», забывают насладиться моментом. Прочувствовать последние лучи солнца, что обжигало им лица в детстве; ощутить последние тёплые ветра, что гнала холодная осень. Все они, что так рвались стать побыстрее «взрослыми», теперь с восторгом планируют новые этапы жизни, частенько забывая о детской мечте быть космонавтом или актрисой. Закрывшиеся двери автобуса и скрежет колёс, пыль дорожного полотна и громкий смех подростков — это было так близко Дане. Он стоял на автобусной остановке, что видела худшие моменты его студенческой жизни, и думал, что в последний раз слышит чужое предвкушение прощания с детством. Все вчерашние выпускники школы, а теперь уже первокурсники, выглядели одинаково. Даня смотрел в лица каждого нового студента и с щемящей нежностью вспоминал, как когда-то был таким же. Теперь же Даня без пяти минут выпускник, последний курс. Его лицо строго отличается от тех, кто бегут в белых рубашках и футболках. Знакомая аллея при колледже, что ещё могла прятать веснушки Дани в своей зелёной листве, сегодня пропускала больше солнечных лучей, заставляя зелёные глаза жмуриться и отворачиваться. Путь был таким же, что и два месяца назад: длинная аллея с кронами старых дубов, зелёная ограда, именуемая не иначе как курилка, уставшие лица друзей. Друзьями Даня их называл с натяжкой, хоть и прошли они длинный путь. Первый курс они притирались, на втором пили и решали проблемы друг друга. Но что же сулит им последний учебный год? Не доходя до знакомых лиц, Даня окидывает их всех взглядом, замедляя шаг. Вон Вова Семенюк, что без конца прижимает к груди журнал их группы и старается вслушиваться в разговор. По его мешкам под глазами и блеску в этих самых серых глазах видно, что парень снова пил до утра. Пить Братишкин не умеет, это написано даже сейчас на его бледном лице. С первого курса за ним закрепилось прозвище «Братишка», ведь будучи неуверенным в себе до конца, парень бесконечно старался подружиться с кем-то даже в ущерб себе. Он был старостой группы Дани и как мог помогал своим одногруппникам. А потом Даня разглядел в нем хорошего и простого парня, с собачьей верностью и честностью перед другими. Физически Вова был недостаточно сильным, чем вызывал тогда, на первом курсе, насмешки за спиной. Но когда рядом появлялся Даня, то любой острый язык был прикушен его владельцем. А вот умом Вова обладал в полной мере, обучаясь на одни пятёрки и умея обосновать свою точку зрения в любом вопросе. В общем, Братишкин вызывал в рыжем всплеск уважения, которое Даня проявлял по-своему. Рядом с Вовой стоял Юра Хованский, без конца прикладываясь к тёмно-зелёной бутылке «Ессентуков». Хованский Дане нравился не очень, хоть они и были во многом схожи. Юрец сразу, буквально с первого дня в колледже дал понять простую истину: он видит тут всех насквозь, а потому ему одинаково похуй на всех и каждого. Юра частенько выпивал и прогуливал пары, только бог знает, как того ещё не отчислили. Хотя, если так подумать, то даже зам.директора побаивалась прямолинейности этого шепелявого рыжего алкаша, иногда закрывая глаза на неподобающее поведение и достаточно резкие фразы, сказанные хмельным парнем. На Юру можно было положиться, ведь его характер больше напоминал Дане самый старый дуб, вмещающий в себе силу, мудрость и налёт отстраненности. Не раз Даня приходил к Юре, когда что-то не доходило до ума, а Хованский, излюбленно попивая дешевое пиво, хлопал Даню по плечу и говорил «не ссы, брат, вывезем». И ни разу после этой фразы они не проебывались. К бутылке «Ессентуков» тянул руку Давид Деймур, спрашивая разрешения только взглядом. С ним Даня был знаком ещё до учебы в колледже, но по-настоящему они заобщались, когда их вдвоём пиздили за гаражами шараги. Давид не был дураком, но глядя на него Даня подмечал, что если Юра дуб, то Давид, — несомненно, — секвойя. Сломить этого громилу было почти невозможно, ведь даже когда их хуярили семь человек, Давид упал лишь спустя минут десять, раскидывая обидчиков и накидывая им так, чтоб не встали. Он тогда спиной закрывал побитого Кашина, а тот, рассматривая чужую напряженную спину сквозь кровавую пелену, подумал, что зря хуями крыл Деймура когда-то. Брюнет был сам себе на уме, но почти всегда ставил своих друзей выше собственных желаний. Его считали бунтарем и психопатом, ведь ледяной взгляд и сумасшедшая ухмылка останавливала даже самых отбитых дураков. Единственной девушкой в их компании была Арина. По совместительству она приходилась Давиду пассией, а остальным парням просто «палочкой-выручалочкой», ведь в её небольшой сумочке можно было найти что угодно. Арина была единственной девушкой, которой разрешалось присутствовать на всех «пацанских» разборках и чьё мнение не кидали через хуй. Оно и ясно: всё детство девушка провела в окружении парней, а потому легко «строила» и ставила на место любого пацана в колледже и за его пределами. К ней Даня тоже испытывал огромное уважение и доверял ей, как себе. Как часто Арина пила и перепивала его? По пальцам не пересчитать. А сколько раз она самолично дралась с мужиками, которые в три раза больше неё самой? Одному богу видно. Сейчас Арина, стоя немного дальше от парней, с интересом и активной жестикуляцией что-то рассказывала, но, заприметив Даню, тут же смолкла и помахала ему. Когда вся остальная компания тоже заметила рыжего, тот вновь ускорил шаг, подходя к друзьям. Хованский в своей манере протянул «О, Кувши-ин» и душевно отрыгнул. Поприветствовав парней крепким рукопожатием и обняв Арину, Даня убрал руки в карманы. — Ну че, как оно? — начал Даня, осматривая всех. Давид, выглядевший немного озадаченным, переглянулся с Ариной, а та ему кивнула, будто давая согласие. — Пиздец, Дань, — только и сказал Юра, намекая на переглядывания. — Юлик хуйню творит, причём конкретную. Юлик. Это имя перекатывалось на языке неприятным послевкусием. Если Юре и Давиду Даня мог доверять любую ситуацию, то Юлию Онешко рыжий вряд ли доверил бы карандаш. Когда-то Юлик метил в старосты, но судьба оберегла группу от позора, но не Юлика от слабоумия. И хоть внешне парню повезло, — он был ужасно красив, — то вот в душе Онешко оказался тем ещё говном, которому лишь бы себе хорошо сделать. Нет, Даня, конечно, давным-давно пронюхал фишку, что люди все эгоистичны и самовлюблённы, но у Юлия это доходило до какого-то неведомого абсурда. Парень был старше самого Дани на три года, но из-за пропусков и каких-то внезапных болезней пропускал большую часть занятий, потому лишь руководство колледжа дважды отправляло Онешко в академический отпуск. Все, конечно же, догадывались, что держат Юлика здесь не потому, что он чудо-ребёнок или претендует на Нобелевскую премию, а лишь из-за денег родителей Онешко, которые щедро спонсируют колледж, игнорируя полностью успеваемость парня. — А че он? — нахмурился Кашин, доставая из кармана пачку «Короны» и закуривая. Юра показал на сигарету и кивнул, на что у Дани не нашлось контраргумента и пришлось дать парню сигарету. Немного помолчав, раскуривая табак, Юра задумчиво рассматривал трещины в асфальте. Давид что-то шептал Арине, на что та дула губы и как-то недобро поглядывала на Даню. Видимо, дела дрянь. — Дашку кинул, — заключил Хованский, зажимая сигарету меж тонких губ. — Ну, такое бывает, — пожал плечами Даня, но встретив опечаленный взгляд Братишкина, неоднозначно шмыгнул носом. — А пиздец-то в чём? Юра поставил на асфальт пустую бутылку и посмотрел Кашину в глаза, но Арина решила, что она, как первоисточник, расскажет более детально. — А в том, что он кинул её ради одной шлюшки из Москвы. — презрительно выдала девушка, сложив руки на груди. В её глазах Даня читал недовольство и разочарование. — Моя сестра младшая знакома с ней, такие «весёлые» истории рассказывала… — Так, обратно, нахуй, — Даня выкидывает недокуренную сигарету и разворачивается всем корпусом к Арине. — Как это ебет нас? — Резонно. — задумчиво тянет Давид. Братишкин, что всё это время молчал, наконец-то прочистил горло и решил вмешаться в диалог. — Даша отчислилась из-за этого. Даня медленно повернул голову в сторону Вовы, стараясь понять к чему это было сказано, а через несколько секунд брови рыжего нахмурились. Даша Каплан была близкой подругой Вовы и по-совместительству его заместителем. Несмотря на странные и нездоровые отношения с Юликом, Даша выступала за мир во всем мире и прочую ерунду, которая для Кашина была бессмысленной. Так или иначе, девушка всегда подкармливала Даню и иногда незаметно подсовывала шпаргалки в его карман, абсолютно ничего не требуя взамен. — И вы серьезно паникуете из-за этого? — хмыкнул Кашин. Его это мало ебет. Все эти романтические розовые сопли никогда не интересовали Даню. Давид присел на корточки с характерным звуком хруста суставов. — Он ссал ей в уши, будто Посейдон в море, — сказал Деймур. — Начал с Дашей встречаться, пел ей песни про любовь. Попользовался девочкой в своих, — сделав акцент на последнее слово, Давид следил за тем, как меняется реакция на лице Дани и как вспыхнула Арина. — целях, а когда она стала ему неудобна, то кинул девочку и замутил с какой-то шкурой. Трахается с этой дурой, а Даше пишет, что запутался. Арина, не скрывая своей злости, сплюнула на асфальт. Для других девушек Кашин считал это мерзким, но вот Арине было дозволено и харкать, и орать чистым благим матом, и в драки лезть, и мужчине перечить. У Арины были две крепкие спины — Давид и Даня, а так же железный характер, тяжелая история и совсем не женский взгляд на жизнь, так что никто бы и слова не сказал. Даня, доставая новую сигарету и закуривая, обратился к друзьям. — Ну да, не по-пацански. Слово своё стоило бы держать… А где сейчас этот опоссум? — Надеюсь, что ищет себе дешёвые билеты на Авиасейлс. — хохотнул Юра, пиная пустую бутылку в кусты. — Предлагаю с ним поговорить о его планах. Арина, сжимая руки в кулаки, яростно обернулась в сторону Юры. — Я бы ему…! — Спокойно, радость моя, — шикнул Деймур своей девушке, притягивая к себе и обнимая. — Поговорить — поговорим, но если что, то ебальник слетит сразу. Мы такой хуйни не потерпим. К парковке колледжа, с грацией дикой кошки, подъехал чёрный конь, тонированный в круг. Из салона играла какая-то попса, заглушая рёв двигателя. Чёрный BMW m5, сияющий своими дилерскими дисками, выглядел непозволительно дорого на фоне приевшихся каждому не_автолюбителю «девяток» и «двенашек». Водительская дверь распахнулась и из неё вышел парень с ядерно-зелёными волосами, в чёрных очках «DOLCE&GABBANA» и в кислотном худи. «Че за петушара?» — подумал Кашин, кидая косой взгляд на своих пацанов и Арину. Судя по их выражению лица, подобный вопрос возник и у них. Из машины вышла так же девушка с черно-белым сплит-окрашиванием, по росту больше напоминающая школьницу. Арина подошла ближе к Кашину и шепнула еле слышно «это она». Братишкин, что до этого просто косился в сторону приехавших, теперь смотрел, не скрывая любопытства и насмешки. Сомнений нет, это первокурсники. Оглядывая парковку, парень, которого Кашин окрестил «пидор», подошел чуть ближе к стоящему Деймуру. — Привет, — улыбнулся парень. — Не подскажете, где тут корпус 1-Б? — Прямо, до упора, — мрачно откликнулся Деймур, разглядывая незнакомца. Он ему патлы бы поотрывал. Юноша, что не обращал внимания на косые взгляды, кивнул девушке, что стояла у машины и не моргая смотрела на Даню. Даня, кстати, на неё не то, что не смотрел, так ещё и показательно отвернулся. Но когда Кашин услышал до боли знакомый голос, то будто филин повернул голову, не моргая, цепляясь взглядом за вышедшего из машины Онешко. Он смеялся, разговаривая с кем-то, кто продолжал сидеть в машине. — Эй! — гаркнул Хованский. Юлик, вздрогнув, обернулся на Юру и как-то заторможенно кивнул. — Хули ты киваешь, балванчик? Сюда иди, поздоровайся нормально, — хмыкнул Юра в своей манере. Юлик, будто предчувствуя грядущие пиздюля, сглотнул. Да сделал это так судорожно, что Даня за пятьдесят метров ощутил его напряжение. — Тебе нужно, ты и хуярь сюда. — крикнул кто-то из машины, по голосу было ясно, что это ещё какой-то парень. Юра, Даня и Давид одновременно переглянулись. У кого-то есть запасная жизнь или полное отсутствие чувства самосохранения? «Разноцветный» водила, что подошел первый, усмехнулся, но заметив наконец-то угрозу в чужом лице, сделал шаг назад и резко стал серьезным, снимая очки. — Ребят, вы простите, — начал водитель. — Он просто шутит. Да, Руслан? — обернувшись на машину, парень зацепил ледяной взгляд Дани. — Пизда, Коль, — снова подал голос названный Русланом. — Нехуй стелиться перед ними. Пусть выражения выбирают. Юлик, который понял, кому друг адресует свои слова, шикнул, призывая замолчать. А вот Юре и Давиду в момент стало весело. Даня, что следил за каждым движением своих и чужих, подметил, как Деймур встал в стойку, готовый кинуться на Колю, удушить Юлика и оторвать бошку Руслану. Но тут вышла Арина. — А че ты из машины гавкаешь, урод? — Арина тоже приняла оборонительную позу. Муж и жена — одна Сатана. По этой парочке было видно. Мысленно Даня ждал спускового выстрела: пусть только рыкнет на Арину. Кашин не побрезгует захоронить этого Руслана со своими дружками-петушками в тачке, в которой они приехали. — Извини, мадам, — Руслан рассмеялся, но всё же вышел из машины, представая перед яростными взглядами. — Хули напетушились? Даня внимательно осматривает вышедшего. Он был ниже рыжего на целую голову и был полностью одет в оверсайз. На глазах тёмные очки, а руки в карманах. Что ж, его Даня берет на себя. — Солнце светит идентично всем, но ебанутым больше, потому очки на роже? — хмыкнул Кашин. — Че? — насупился Руслан. Юлик потянул Руслана в сторону, показывая Коле и девушке, что приехала с ними, что им пора. — Да отъебись ты, — отмахнулся от старшего Руслан. — Очки сними, еблан, — поясняет Деймур, вставая рядом с Даней. Юра встал перед Братишкиным, а Арина, снова плюнув на землю, облокотилась на ближайшее дерево. Руслан, осмотрев всех присутствующих, одним движением снял очки, цепляя их за ворот футболки «Balenciaga». Только сейчас Кашин заметил, что этот выродок вырядился в «Провинцию». — Хули ты на себя нацепил? — тут же вкинул Даня, усмехнулся. Руслан закатил глаза и цокнул. — В то, на что у тебя денег явно никогда не будет, — выплюнул Руслан, указывая на потертые кроссовки и застиранное худи. — Вы, блять, мне за шмотки предьявить и набить ебало решили? Вы конченные? — За базар гнилой, — сказал Юра. Хованскому была известна ситуация в семье Дани, именно поэтому он решил самостоятельно прервать попытки тыкнуть в это. — Че ты из машины прокудахтал? Руслан, которому явно наскучила эта компания, увлечённо рассматривал ногти, не поднимая взгляда на Юру или Даню. «Ссыкун.» — заключил про себя Давид. — Кудахтает твой отец, когда я его ебу. Зря. Спусковой крючок снят. Даже Даня не ожидал такой прыти от медлительного Хованского. Не успела Арина моргнуть, когда Коля и Юлик уже пытались оттащить Юру от брыкающегося Руслана, что пытался уворачиваться от точечных ударов по корпусу. Давид, что стоял всё это время готовый драться, в миг влетел с ноги в Колю, который толком ничего не понимал и кричал что-то вроде «животные ебанные». Арина оттолкнулась от стены и шла прямиком на девушку рядом с машиной. Та, явно понимая почему Арина разминает пальцы и убирает красиво накрученные локоны в хвост, ловко прыгнула в машину и заблокировала двери, визжа и что-то печатая в телефоне. Кашин, стоявший всё это время на месте, посмотрел в сторону Юлика, которого будто парализовало. Шепча одними губами «иди сюда», Кашин не заметил, как из корпуса вышла заместитель директора. *** — Вы совсем охренели? — шипела Ольга Викторовна, глава приемной комиссии и заместитель по воспитательной работе. Ей было чуть за сорок пять, но она до сих пор старалась выглядеть маленькой девочкой: яркие наряды, ровные стрелки и сложные изысканные причёски, кроссовки от модных брендов. Но старили её, по мнению Дани, большое количество тоналки и чёрные густые волосы. Ну и татуаж бровей, конечно. — Они первокурсники! Они только поступили, а их уже… — подбирая выражение, Ольга Викторовна посмотрела в окно. Вся компания Дани сидела в кабинете этой женщины, пока «пострадавшие» общались с представителями власти в кабинете напротив. — Вы понимаете, что колледж будет обязан принять меры? Хованский, с которым Ольга Викторовна была почти на короткой ноге из-за частых встреч, опустил голову. Нет, он не сожалел о содеянном. Он сожалел, что не успел пробить тому идиоту, — Рустаму, вроде? — череп. Как же он раздраконил Юру. — Ольга Викторовна, но я же сказал, что они спровоцировали, — заявил Братишкин. Уже полчаса он с переменным успехом рвал жопу на британский флаг, лишь бы выгородить друзей. — Я понимаю, — кивнула женщина. — Но это нарушение устава колледжа и закона, Вов. Я бы на Вашем месте тоже поставила их всех на место, но так нельзя. — встретившись глазами с Юрой, женщина скрестила руки на груди. — Хотя бы не на территории учебного заведения! Удовлетворенно кивнув, Юра почесал правую бровь большим пальцем и слегка толкнул Кашина в бок, от чего тот шикнул. Кажется, пока их разнимали, Деймур случайно пнул Даню по рёбрам. — Готов к плате за победу? — иронично прошептал Хованский, грустно улыбаясь. — Охуенное первое сентября, базару ноль, — ответил Даня. Если его отчислят, то дома его не просто отпиздят, а убьют. Так ещё и на улицу выкинут. Господи, да всрались им эти первокурсники? Дверь резко открывается и входит Михаил Павлович, директор колледжа. Окинув взглядом всех присутствующих, мужчина вздохнул. — Если происходит какой-то бардак, то в этом всегда замешаны или Юра, — мужчина рукой показал на названного. — или Даня. Но такое комбо у нас впервые. Заметив, что шутку никто не оценил, Михаил Павлович перестал даже пытаться улыбнуться. — Считайте, что родились в рубашке. — встретив пять пар удивлённых глаз, директор поспешил пояснить: — Несмотря на то, что на них живого места нет, они отказались от претензий к вам. Но штраф выплатить придётся. Не им, конечно, но всё равно. У Дани в миг камень упал с души, а он удивленно посмотрел на Братишкина, что непонимающе смотрел на директора. — Скажите «спасибо» Руслану и Юлику, — Михаил Павлович отошёл в сторону, позволяя пройти хромающим парням. Данила встретился взглядом с Русланом. — Они уговорили полицию не вязать вас, господа. Но это не значит, — продолжил директор, когда первокурсник и Юлик встали напротив своих обидчиков. — Что с вами всеми не будет проводиться беседа. В полиции, во всяком случае, вам всем свидание назначено. А после линейки жду вас, дорогие мои студенты, у себя. Сказав это, директор вышел из кабинета. Даня посмотрел на Руслана ещё раз и услышал от него еле слышное: — Сюрприз тебе, мудила.