House of memories.

      08:59.🦋 я написала Диме.

      Выходя из кабинета Ольги Викторовны, Руслан с улыбкой и нескрываемой лестью в голосе говорит, что конфликт будет замят ради лишь этой чудной женщины. Но стоило двери закрыться, как лицо его приняло привычное безразличное выражение.       Идущие впереди Даня, Арина и Давид остановились, поджидая своих «спасителей». Юра и Братишкин остались в кабинете, стараясь окончательно закрыть тему с дракой хотя бы на территории колледжа и договориться о том, чтобы родителям не сообщалось об происшествии. — Ну и хули это было? — спрашивает Давид, даже не разворачиваясь лицом к Онешко и, как выяснилось при подписании акта, Тушенцову. — Что за цирк? Руслан, кинув взгляд на Юлика, кивнул на соседнюю дверь, откуда до сих пор не вышли Коля Ромадов и Маша Петунина, те самые первокурсники, которые в первый же день испортили себе всю жизнь. Но это по мнению Дани, конечно. — Ты иди, — говорит Руслан с намёком. — А я щас подойду. Юлик, шепнув что-то Руслану, оглядел своих одногруппников и скрылся за директорской дверью. Руслан, проследив за ним, молча подошел к старшекурсникам. — Ну? — безэмоционально сказал Руслан, шмыгая разбитым носом. Всё тело ужасно болело, особенно рёбра и голова. Но надо отдать должное, в глазах Руслана Хованский не показался долбоебом. Наоборот, Тушенцов уважал, когда человек мог защитить свои права и границы. Не такие уж и плохие эти старшекурсники. Давид, разворачиваясь на пятках, чуть покачнулся. Его тошнило с самого утра, а теперь, после всей этой канители с новенькими, Деймур размышлял как скоро выплюет вчерашний завтрак. — Для особенных и солнечных повторю: че это щас было? — повторил Давид севшим голосом. Даня, у которого боль в рёбрах росла в геометрической прогрессии, молча пересчитывал сбитые кости на кулаках, не поднимая взгляда на первокурсника. Это не ушло от цепкого взгляда Руслана. — Считай, что жест помощи, благотворительность. Ну знаешь, — усмехнулся Тушенцов. — Я не обижаю обиженных. Арина нахмурилась. Кажется, это был камень в огород Дани. Деймур, немного помолчав, кивнул своим мыслям и посмотрел в кофейные глаза. — Ну тогда, благодетель, — вмешался Даня. — Не раскидывайся угрозами. Громче всех, если мне память не изменяет, орал, что ментам сдашь. Руслан посмотрел в лицо Дане и сдержал новый едкий комментарий. Он ещё покажет им, где волки срут. — И ещё, — собираясь уже уходить, Даня подошел ближе к Тушенцову, заставляя того поднять голову, чтобы увидеть чужие глаза. — Не расчитывай, что после твоей «помощи» мы скентуемся. Руслан, нахмурившись, хотел уже что-то сказать, но Кашин грубо его прервал. — Мы не друзья. И вряд ли когда-то ими станем. Твои деньги и шмотки не делают из тебя человека. Говно в красивой обёртке, не более, — выдохнув Руслану в лицо горячий воздух, Кашин развернулся и ушёл, оставляя Тушенцова в легком недоумении. Давид и Арина переглянулись и неоднозначно покосились на первокурсника, а после так же ушли. Коридор заполнялся студентами.

***

      Ромадов сидел за директорским столом, скрестив ноги в коленях и рассматривая картины и грамоты на стенах. Полиция уже уехала, но его и Машу продолжали держать в кабинете директора. Конечно, скорей всего, они ждут своего куратора или даже родителей, но Коле очень не хотелось, чтоб отец знал, что его сына избили в первый день, а тот и защититься не смог. Это если не позор, то повод для насмешек в семье цветастого точно. Вся жизнь Коли ощущалась будто на показ. Снаружи — яркие краски, поддержка, сотни фотографий со счастливыми лицами, а на деле что? А на деле непрекращающийся гнёт от матери, что ненавидела сына всеми фибрами души, а так же полное безразличие отца. Они, конечно, давали денег на всякие «хочу» Коли, но, в общем-то, забирали кое-что гораздо большее. Едкие комментарии за ужином, сарказм или полнейший игнор за самую маленькую ошибку. Вместо семейного фотоальбома у Коли график приемов у психолога и надоевшее «мне некогда/ давай потом/ мне неинтересно, что там у тебя случилось» от родителей. У Коли с детства развито чувство ненужности, которое преследовало его и в школе, где дети смотрели лишь на фирменные рубахи, и во дворе, где всем больше была интересна модель айфона. О книгах с Ромадовым никто не говорил, отмахиваясь, мол «родители оплатят моё обучение в Швейцарии. И диплом тоже купят». Ромадову никто не объяснил в детстве, что абсолютно нормально интересоваться чем-то кроме баланса на кредитке.        Но вырос Коля абсолютно не таким, какими выросли те самые дружки-мажоры. После четырнадцати начал красить волосы в ядовитые цвета, никогда не пил и лишь пару раз попробовал курить, но понял, что ему это не нужно. Он боялся наркотиков, как огня. Но ещё больше он боялся, что когда-то не сможет обеспечивать себя и свою семью самостоятельно, без денег родителей. А от того с детства учился на отлично, пропуски в школе были лишь по причине олимпиад, а на больших стеклянных полках копилась гора дипломов, благодарностей и кубков.       Когда в старших классах он начал теснее общаться со своими одноклассниками, то был ничуть не разочарован их мировоззрением. Деньги, шмотки, тачки, клубы. Никакой оригинальности Ромадов не рассмотрел ни в чужих глазах, ни в идентичных айфонах, ни в одинаковом наборе брендов в шкафах. Зато одноклассники легко рассмотрели в парне психа, ведь как можно отказываться от благ жизни?! Лишь Маша Петунина, тихоня с задних парт, однажды предложила вместе изучить римские элегии. Так и завязалась их дружба. Маша очень скоро познакомила Колю с Русланом, который на первый взгляд был таким же мажором, что и все, кто был в жизни Ромадова до этого. Но, как оказалось, нет ничего обманчивее первого впечатления. Руслан оказался простым, как пять копеек, больше шарящим за жизнь, нежели за курс доллара. О родителях Тушенцов говорил очень редко и в прошедшем времени, а потому Коля думал, что они мертвы, но даже тут не угадал. — Свои трабблы. — пояснила однажды Маша шёпотом. Но больше Коля не брался судить о всех сразу и наверняка. Они прообщались вплоть до выпускного класса, а позже пообещали друг другу, что поступать вместе в один и тот же колледж будут, вне зависимости от жизненной ситуации. И Коля искренне верил, что они будут вместе навсегда, будут втроём тусить и строить бизнес, развиваться, дружить семьями.       А после прошло лето. Приехав за Машей и Русланом, Ромадов в ужасе наблюдал, как к нему идёт не его подруга, а такая же потаскуха, какие охмуряли Колю на дорогих тусовках. Даже манера общения, смех и взгляд — всё напоминало о пустых людях с набитыми карманами.       Руслан, кстати, внешне не изменился, но было заметно, что что-то не так. На вопрос Ромадова о таблетках, которые Руслан всегда носил с собой, парень отмахнулся и сказал что-то про странную болезнь, названия которой Коля даже не запомнил.       А потом, вслед за Машей, вышел Юлик и Коля понял, что очень сильно проебался.       Отмахнув свои размышления, Ромадов посмотрел на девушку, но больше она не вызывала восторга. За несколько месяцев регулярных переписок, звонков и гуляний, Коля совсем потерял из виду, как же сильно всё поменялось. Русые волосы перекрыла краска, а до безумия нежное детское личико теперь пряталось под слоем макияжа, что делало Машу похожей на обычную шлюху. Коля ругал себя за такие сравнения, но на большее он уже не был способен. Не рядом с этой чужой девушкой, которая без умолку в машине напевала кальянный рэп вместе со своим новым парнем, хотя ещё полтора года назад называла подобный жанр музыки «редкостным дерьмом для отсталых», переключая на Rammstein или Slipknot. Маше точно не стоит знать о таком. Пусть и дальше думает, что всё как раньше       Почувствовав на себе тяжёлый взгляд друга, Петунина отвлеклась от экрана с немым вопросом. — Чё делаешь? — спросил Коля, вкладывая как можно больше заинтересованности в голос. Конечно же, ему было плевать, что она делает. Скорей всего пишет одному из сотни любовников или типа того, но поддерживать иллюзию старой дружбы было, как казалось Коле, правильно. — Пишу Диме Уткину, — спокойно ответила девушка. Но встретив озадаченность на лице Коли, тут же пояснила: — Папин друг, прокурор. Скинула ему фотки с драки, чтоб эти дурачки знали, перед кем жопой крутят. Коля аж вжался в стул на котором сидел. Раньше за Машей не наблюдалось такой тяги к мести, неужто Юлик надоумил? — Нахуй? — лишь и выдавил из себя Коля, стараясь сохранить абсолютную беспечность. Девушка, накрутив локон чёрных прядей на палец, кокетливо улыбнулась. — Они мне не нравятся, дохуя из себя выделывают. С одной стороны, Коля был против насилия. Его отец, когда ещё не забил на воспитание сына, постоянно повторял фразу: «Лишь тот, кто прошёл через Ад насилия, знает ему цену». А с другой стороны Коля понимал реакцию старшекурсников, ведь пока другие скалили зубы на яркий образ Ромадова, эти не зассали и решили вопрос на месте. — А че с ними будет? — решил развить тему Коля. Не то, чтобы он переживал за этих гопников, но они и правда не сделали ничего такого, за что можно было бы и жизнь сломать. — То же, что и… — Маша задумалась, а позже решила выразить мысль по-другому, возвращаясь к переписке. — Им что-то подкинут, кто-то что-то найдёт и уедут они, как наркодиллеры. Ты их лица видел вообще? Героин в череп, видимо, колят. — Ты на ебаньках? — встрепенулся Коля. — Тебя даже пальцем не тронули! Петунина подняла взгляд и Коля увидел, как опасно сверкнули её глаза. — А если бы тронули, то их бы вообще закопали.

***

— Ну и день… — протянул Хованский, заходя в аудиторию группы и падая на своё место. Давид, Даня, Арина и Братишкин уже были тут, но каждый занимался своим делом. Остальные одногруппники обсуждали произошедшую драку, но шёпотом, чтоб им тоже не влетело. — А ещё даже пар не было, — устало сказал Даня, укладываясь на парту головой. Сидящий рядом Братишкин понимающе покивал, а после повернулся к сидящему сзади Юре. — Ну что там с родителями? — сказал Вова, но так, чтоб слышали только свои. — Не ссы, — усмехнулся Хованский. — Не выпиздят тебя. Олечка пообещала, что всё замнём уже завтра. — Пиздец у вас схемы и тайны! — хихикнула Арина, пока Давид пытался научиться плести косу на её волосах. — А где наша Татьяша? — У директора, — сонно выдал Кашин. Он точно помнил, что когда выходил из корпуса, то видел, как их кураторша гневно смотрела в его сторону. — Теперь ещё она мозг оттрахает. Давид, плюнув на все попытки в парикмахерском деле, повернулся к товарищам. — Надо не забыть на рандеву к директору сгонять, а то пары ещё не начались, а я уже заебался как Господь на шестой день создания мира. Ребята коллективно согласились с Деймуром и продолжили обсуждать всякую ерунду. — А Эльдар где? — внезапно спросил Хованский, оглядывая кабинет и комично поднимая пятку кроссовка. — Мы его раздавили? Арина, красившая губы в бордовой помадой, резко захлопнула зеркальце и уставилась на Юру. — А ты не в курсе?! Его же выгнали! Он у физика нашего спиздил ответы со стола! — ошарашено поделилась девушка, будто это была всем понятная истина. — Да ну нахуй, ты угараешь, — в шоке ответил Юра. — У Вячеслава Валерьевича? Я у него ручку ссу стрельнуть, а тут этот карлик ответы спиздил?! Кашин усмехнулся. — Да он шерстяной петух, хули от него ожидать. Додик он и в Африке додик. — А чё он, насолил тебе? — покосился на друга Вова. — Да просто отсталый какой-то, — зевнул Даня и сел на стуле ровно, складывая руки на груди. — Шутит приколами из «Одноклассников», выебывается, будто ему Бог сосёт, а как дело до пиздюлей за пиздёж доходит, то мы сразу обоссались. Мутный тип, короче… — Он мне до сих пор сотку не вернул, гандон! — вкинул Давид с усмешкой.       Дверь резко распахнулась. Все студенты, что были в аудитории, резко притихли, оглядываясь на дверь и только громкая отрыжка Хованского испортила напряженный момент. Но вместо ожидаемой Татьяны Михайловны, что и являлась куратором, в кабинет влетели незнакомые почти никому парни. — Опять вы?! — зашипел Даня, готовый кинуться в драку, но спас вошедших Вова, который одной рукой схватил Кашина за плечо, а другой листал что-то в телефоне.       Коля и Руслан, запыхавшиеся после бега по аудиториям, подняли руки в примирительном жесте. — Мы… — первый начал Ромадов. — Бля… — задыхаясь, он пытался сказать что-то. — Ребят… Вам пизда! — закончил за него Тушенцов, хватая Кашина за руку, от чего тот дёрнулся и вырвал руку. — С хуя ли? — встал Хованский. — Это вы сюда причапали, это вам сейчас снова ебло снесут. Тушенцов и Ромадов переглянулись, а после, под общий ахуй остальных, склонились ниже к парте Дани и Вовы, говоря далее полушёпотом. — Маша заказала вас блатным. Вас подставят, — сказал Коля. — А с чего нам вам верить?! — уточнил Даня. — Потому что я вас от ментов скрывал, дубина! — шикнул на него Руслан, чуть ли не впечатываясь своим носом в чужой. Тут Вова, который вообще никак не реагировал на пришедших, роняет телефон из рук, из-за чего вздрогнула Арина. Полностью бледное лицо с дрожащими губами посмотрело на всех присутствующих. — Вов?.. — тихо позвал Давид парня. — У меня мать отчима зарезала…