72 Голодные Игры.

До самого рассвета я скитаюсь по пустыне. Если днем ощущение, что солнце расщепляет меня на молекулы, то ночью я не чувствую пальцев на руках. Даже закутавшись в плед, я вся дрожу. Температура должно быть упала ниже нуля. Я смотрю на небо, пытаясь ориентироваться по звездам. Кажется, я иду на север. К утру я выбиваюсь из сил, но кроме песка вокруг ничего нет. Я ставлю палатку. Как только одеяло покидает мои плечи, я трясусь как осиновый лист. Солнце медленно взбирается наверх, и я заползаю в свою замаскированную хижину. Мой живот буквально прилипает к позвоночнику, и я пью воду перед тем, как съесть один батончик. Голод я пока не чувствую, чего и следовало ожидать. Не успевает расцвести до конца, а меня уже клонит в сон. Наконец, я сдаюсь и проваливаюсь в забытие. Проснувшись, я понимаю, что прошло примерно восемь часов с тех пор, как я легла. Солнце прямо над головой. Я не решаюсь покинуть палатку, снова пью воду, которая заметно остыла благодаря холодной ночи и контейнеру. Что же мне делать до самого вечера? Ждать, пока сядет солнце? Вот уж интересное зрелище я из себя представляю для Капитолия. Таким образом можно и беду на себя накликать. Как только распорядители решат, что я слишком спокойно живу, они сразу ко мне что-то подшлют. Однако мои опасения были напрасны, и весь день со мной ничего не происходит. Солнце начинает клониться к горизонту, я собираю палатку, аккуратно складываю её в рюкзак и отправляюсь в путь. Жарко, но не так, как вчера. Однако почти пустая бутылка начинает меня нервировать. У меня есть ещё одна, а что потом? Я бездумно бреду по песку. Хоть бы пейзаж менялся, дома я привыкла ходить на большие расстояния, но там хотя бы было на что посмотреть. Тут же просто небо и песок. За весь день, проведенный в палатке, я о чем только не передумала, даже в крестики-нолики пыталась поиграть, этой игре меня научил мистер Уолкер. Но какой смысл играть против себя самой? На небе снова начинают появляться звезды, и я понимаю, что что-то не так. Яркость у них не одинакова, а точнее вырисовывается ярко только одно созвездие — Тельца. Но это абсурд. Вчера точно так же над всеми доминировала северная корона, да и для Тельца еще рано. Вчера мне не показалось это странным, ведь я так устала, и мне было просто некогда думать о таких деталях. Сейчас же я отчётливо вижу, как все созвездия едва заметны, но Телец светится неимоверно ярко, ярче, чем должен. Неестественно. 'Распорядители чудят,' - думаю я. Кто же ещё. Знать бы, что это все значит. Эта ночь проходит точно так же, как и предыдущая. Ни один трибут сегодня не покинул арену. Наверное, все скитаются по пустыне. К концу своей недо-прогулки я начинаю потихоньку сходить с ума. По крайней мере, мне так кажется. Вокруг ни души, я не разговаривала почти два дня. К такому я не привыкла. Не то, чтобы у меня было очень много друзей в 7, но и одинокой меня назвать тяжело. Одиночество, страх, гнев, чувство потерянности, пустыня. Прекрасная команда, чтобы обеспечить мне скорый срыв. На рассвете я снова расставляю палатку и снова забираюсь внутрь. Съедаю ещё один батончик и допиваю всю воду из первой бутылки. Даже с такой экономией вода кончается неимоверно быстро, а моя жажда, умноженная усталостью и жарой, только растёт. Не выдержав, я открываю вторую бутылку и не замечаю, как выпиваю половину. Что ж, если мне суждено умереть от обезвоживания, так тому и быть, и лучше это делать, зная, что все запасы воды исчерпаны, чем свалиться из-за того, что побоялась сделать один лишний глоток. Я засыпаю, надеясь проснуться к вечеру. И просыпаюсь днём. Нет, ещё один день я не проведу лежа часами на одном месте. Вопреки советам моих инструкторов, я собираю палатку. Рискованно ли это? Да, однозначно, но если я сегодня или завтра не доберусь до водоёма, можно смело списывать меня со счётов. И снова в путь, и снова кругом одни пески. Злобное солнце жарит меня, пот льётся ручьём, я снова начинаю мысленно ругаться на небесное светило. Хоть бы одно дерево встретилось. Хоть какая-то деревяшка. Я всему буду рада. Однако вместо деревяшки я вижу нечто другое. Сначала я радуюсь, думая, что наконец дошла до оазиса, но через минуту на меня накатывает разочарование. Это всего лишь каменная местность пустыни. Несмотря на своё горе, я решаю подойти поближе и осмотреться. Если тут прячется трибут, мне будет проще с ним разобраться с таким оружием, как моё. Если же тут никого нет, я смогу сделать привал до того, пока солнце не начнёт садиться. Передо мной не совсем скалы, что-то среднее между их развалинами и огромными стенами из желто-красного камня. Кажется, тут никого нет. Обойдя все закоулки, я сажусь в тень и делаю пару глотков. Несмотря на жару, я потихоньку начинаю чувствовать голод. На мне уже можно пересчитать рёбра. Сидя на песке, я смотрю, как солнце медленно ползет по горизонту. Незаметно для себя я начинаю засыпать. Мысли мои путаются. Солнце испепеляюще жаркое. Мне начинает казаться, что я больше никогда не встану, настолько я обессиленная. Глаза мои тяжелеют, руки и ноги будто свинцом налились. Я не смогу даже палатку поставить. Наконец я сдаюсь и засыпаю. Клац-клац, раздаётся у меня в ушах. Странно, такого звука на арене я ещё не слышала. Клац-клац. Нет, погодите. Что-то знакомое, не на арене, но где-то я это слышала, просто не в таком количестве и не так громко. Клац. С трудом я выныриваю из мира грёз. Голова первое время идет кругом, но скоро я фокусируюсь на происходящем. Клац-клац. Я не понимаю, что происходит, откуда звук? Клац! - раздаётся прям у моего уха, и рефлекторно мне хочется содрогнуться. Я пытаюсь поднять руку, но понимаю, что на ней что-то сидит. Что-то не одно. Ужас. Моё сердце снова стучит о рёбра так, будто готово их сломать. Скоро за стуком пульса, отдающего в ушах, я почти не слышу клацанья. Собравшись с силами я поднимаю трясущуюся руку. Я вся в жуках. Черные с длинными мордами, они чем-то клацают, точно не крыльями. С ещё большим ужасом я осознаю, что я вся покрыта ими: мои ноги, руки, живот, шея, даже лицо. От страха я даже закричать не могу, голос пропал. Боль пронзает мою правую руку. Думать не хочу, что с ней. Я боюсь пошевелиться. Руку снова пронзает боль. А что если они плотоядные? Что если они меня съедят, если я сейчас же их не стряхну? Мои глаза в панике осматривают пространство вокруг. Да их тут больше, чем муравьёв в муравейнике. Откуда только взялись? Снова боль, на этот раз в голени. Всё, больше ждать нельзя. Я вдыхаю как можно глубже и, зажмурившись, вскакиваю на ноги. Клац-клац-клац, агрессивно зазвучали жуки. Я в панике пытаюсь стряхнуть с себя насекомых, боль пронзает меня то там, то тут. Я начинаю плакать, но через плотно зажатые губы мой плач больше похож на скулеж. Хорошо, что мои волосы заплетены в косу, я стряхиваю несколько жуков и с неё. Клац-клац-клац. Почувствовав, что на лице их больше не осталось, я открываю глаза. Те жуки, что были рядом, решили, что сегодня их добыча просто обязана остаться на обед. Половина поднялась вверх, летающие они ещё страшнее и кажутся ещё больше. Похоже все они метят в мою голову. Я кое-как натягиваю на лицо ткань и, спотыкаясь, несусь подальше от скалы. Рой жуков летит за мной, не отставая. На бегу я стараюсь стряхнуть с себя оставшихся паразитов. Боль. Моя правая рука жжётся, как и левая нога, бедро и шея. Я припускаю, что есть силы по направлению к пустыне. В лучах садящегося солнца рой жуков выглядит как черная стена. Слёзы, успевшие скатиться из моих глаз, уже высохли под жарким солнцем. Теперь мои глаза суше некуда из-за горячего воздуха, который я рассекаю на бегу. Ноги мои путаются в песке, заплетаются между собой. Сколько мне так бежать? Отстанут ли они? Технически, у каждого препятствия на арене есть свой сектор, поэтому жуки должны рано или поздно ослабить хватку и вернуться в сектор своего обитания. Наконец, мои ноги не справляются, я падаю и кубарем качусь вниз по песчаному склону. Когда я открываю глаза вокруг ничего не видно. Значит гимн я точно пропустила, а вместе с ним и возможность узнать сколько нас осталось на арене. Здорово. Я пытаюсь пошевелиться и чувствую, что песок забился в мой рот, нос, глаза, уши, про волосы можно вообще молчать. Моя коса растрепалась и теперь я скорее всего похожа на какое-то чучело. Приходится пожертвовать пару горсток воды для того, чтоб промыть глаза. Из-за этой жертвы у меня выступают слезы. Отлично, меньше воды потрачу. Как только я убеждаюсь, что мои глаза в норме я наконец-то полностью оглядываюсь. Я упадала со склона и пролетела довольно хорошее расстояние. Подняв голову вверх, я вижу очередное созвездие прямо над своей макушкой - лира. Все мое тело болит. Я решаюсь посмотреть свою руку и изо всех сил стараюсь подавить рвотный рефлекс. Жуки прогрызли мою кожу. Трясущимися вновь руками я лезу в аптечку за антисептиком и бинтами. На самолечение уходит примерно пол часа, но вскоре жжение в руке, бедре, левой ноге и шее унимается. Бинты почти закончились. Надеюсь эти жуки не были ядовитыми. Я медленно поднимаюсь на ноги, которые почти сразу же прогибаются подо мной. В бутылке осталось всего два глотка на самом донышке. Я бреду сквозь пески, дрожа от холода, боли, голода и обезвоживания. Сил достать плед нет, боюсь мои руки его не удержат. Скоро идти становится невыносимо и я падаю на колени. Фокус приходит и уходит и я не сразу понимаю, что передо мной. Как только мой мозг ловит нужную мысль, я сразу же прихожу в себя. Вдалеке в лунном свете виднеется что-то темное. Будто на автопилоте я поднимаюсь и петляя бреду к черной точке. Однако вскоре оказывается, что она дальше, чем кажется. Только к рассвету я дохожу до первых деревьев. Солнце не успев взойти уже жарит во всю. Мне нечем дышать настолько тут воздух горячий. Последние два глотка воды я выпила и теперь остаётся только надеяться на то, что я набреду на какой-нибудь ручей. Меня снова сковывает ужас. А что если нет тут никаких ручьев в этой части арены? Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, что мне говорили про это в тренировочном центре, но мысли путаются. Я прекрасно понимаю, что мое тело слишком обезвожено для рационального мышления. Солнце поднимается все выше, а я боюсь сделать привал, чувствую, что если сяду, то уже не встану. Так я и петляю среди пальм. Скоро песок сменяет редкая трава, которую сменяют заросли. Я снова в джунглях, но где же вода? Я снова начинаю чувствовать в ушах барабанную дробь пульса, но уже не из-за страха, а от предобморочного состояния. Мне хочется разрыдаться настолько все это невыносимо, но слезы не идут, во рту тоже сухо. Мысли мои тянутся как резина, я даже не могу толком отличить небо от земли. Все ходит ходуном и я не понимаю куда мне идти. Я падаю и понимаю, что это конец. Почему Джоанна не отправит мне воды? Неужели у меня нет ни одного спонсора? Неужели я настолько безнадежна? Я ведь уже избавилась от одного трибута, та девчонка из 1, она была в команде профи. Такое они не могли упустить. Это должен быть своего рода рекорд. Я вспоминаю девочку и ее светло-голубую куртку. Светло-голубую. Голубой - цвет неба. И воды. Вода. Что это там журчит? Неужели мне кажется? Я поворачиваю голову в направлении звука. Подул легкий ветерок. Используя последние силы, я поднимаюсь на ноги и бреду на журчание. Может это у меня просто в голове шумит? Не успеваю я снова отчаяться, как вижу небольшое озеро. - Вода, - дрожащим голосом вслух говорю я. Трясущимися руками я достаю бутылки и наполняю их доверху. Затолкнув внутрь таблетки для очищения воды, я чуть ли не схожу с ума в ожидании. Чтобы не терять время зря, я умываюсь, но поняв, что этого мало, снимаю куртку и полностью захожу в воду. Вода на удивление прохладная. Плескание отвлекло меня от ожидания всего на минут тридцать, больше я ждать не в состоянии. Я хватаю бутылку и делаю маленькие глотки в опасении того, что времени прошло не достаточно. Лучше. Намного лучше. Я облегченно вздыхаю. Однако на смену облегчению скоро приходит волнение. Я не смогу остаться тут до конца игр, распорядители точно отправят меня обратно на встречу другим. Слабо верится, что все решились пересечь пустыню, а это значит, что я должна буду идти назад. Для этого нужно быть всегда готовой. Я печально смотрю на свои две бутылки с водой. Ну и как тут быть готовой? Мне еле хватило двух полных бутылок, что если мне придется возвращаться в тот самый момент, когда одна из них пустая? Значит, надо раздобыть еще одну. Только где? Я оглядываюсь по сторонам. Что там нам говорили про кокосовые пальмы?