72 Голодные Игры.

Я бегу сломя голову, прочь от оползня, который уже крушит все за моей спиной. Раздались две пушки, одна за другой. Песня Линды все еще эхом аукается в моей голове. Добежав до водопада, я останавливаюсь, чтобы перевести дух. - Сильвия! Линда! - кричит Маркус где-то совсем рядом. Нет, все, с меня хватит союзов. Я разворачиваюсь и бегу в сторону пустыни. Тут оставаться нельзя, до Рога несколько дней пути, остаётся мой оазис. Я снова бросаюсь бежать без оглядки, будто некая сила подгоняла меня прочь от этой части арены. Дождь хлестал меня по лицу, мешая разглядеть дорогу, но я все бежала и бежала. Наконец, джунгли остались у меня за спиной, впереди песок. Я примерно рассчитала свое направление и зашагала в сторону, где предположительно был мой оазис. Поход занял весь остаток дня, после захода солнца я села на песок, вокруг была такая темнота, что разглядеть что-либо было просто невозможно, я даже сомневалась, что шла в нужном направлении последние два часа. Вспомнился наш переход через эту часть пустыни с Маркусом и Линдой, как я отдала ей свой хлеб. Меня передернуло. Я ощущала себя совершенно пустой, во мне не было ни чувств, ни мыслей. Я просто смотрела вперед совершенно ничего не выражающим взглядом, дождь барабанил по моей куртке, огромные капли стекали по волосам. Заиграл гимн Капитолия, и я подняла голову, впервые за несколько часов почувствовав хоть что-то. На облаках заиграли лица: девочка из 2, Эстелла, парень из 2, парень из 4 и Линда. Небо давно потухло, а я все сидела с запрокинутой головой, будто ожидала увидеть что-то еще. 8. Нас осталось всего 8 человек. Если очень постараться, я могу войти в финальную 5. Почему-то теперь эта идея не воодушевляла, а как и все остальное, особо не имела никакого значения. «Что я делаю?» - вертится в моей голове. Мои руки трясутся, секира валяется рядом, сумка сползла с плеч. Я постепенно опускаю голову. Щеки мои горят, не смотря на прохладный дождь, по ним течет что-то горячее и я не сразу понимаю, что это мои собственные слезы. Этот факт меня удивляет, потому что я не чувствую почти ничего. Сверкает молния и на пару секунд я вижу горизонт. Так я и сижу до утра, не смыкая глаз под дождем. На рассвете дождь превращается в морось и с первыми лучами я отправляюсь дальше. Мои расчеты были верны, и я дохожу до своих джунглей. Рядом со мной хрустит ветка, и я не раздумывая замахиваюсь секирой. Мои глаза не сразу сосредоточиваются на мишени, но я быстро понимаю, что это была всего-лишь маленькая обезьянка, одна из тех, на которых мы охотились. Я бездумно хватаю ее и несу прямо в руках. Дойдя до разрушенного города, я ищу более-менее сухое место. К моей удаче таких было несколько, из-за того что местами сохранились стены с деревянными крышами. Я собираю палки, которые более-менее в состоянии гореть и сажусь заниматься своим завтраком. Огонь разгорается не сразу, но я пытаюсь снова и снова, пока маленькая искорка не раздувается в пламя. Под крышей с этим огнем весьма уютно, снаружи моросит дождь. Я быстро расправляюсь с обезьяной и даже не замечаю, как съедаю ее, даже не почувствовав вкуса. Дым от огня поднялся сильный, но мне было все равно. Пусть приходят, все они, хоть разом. Это уже ничего не изменит. Так я и засыпаю под крышей, смотря, как танцуют языки огня от моего костра. Просыпаюсь я оттого, что мне становится сыро. Я открываю глаза и вздрагиваю, мой огонь потух, а угли скрылись под слоем воды. Мои ноги были насквозь мокрые, еще немного и я бы захлебнулась во сне. Я вскакиваю и тут же бьюсь головой об деревянный потолок. Пока у меня летят искры из глаз, я пытаюсь собраться с мыслями. Откуда тут вода? Я высовываю голову из-под крыши. Дождь закончился, но небо все еще затянуто серыми тучами. Я делаю пару шагов, вокруг меня почти все в воде. Я удивленно хлопаю глазами. Что за напасть? И тут до меня дошло: часть джунглей была сухой, другая же, та, что ближе к озеру, почти вся под водой. Видимо, распорядители решили устроить нам разлив рек, а заодно и озера вышли из берегов. Я осторожно выхожу на свет. Кажется, время идет к вечеру. Если распорядители больше не станут нас поливать, то мое убежище должно быть вне опасности. После этой мысли я снова потеряла интерес к происходящему и вернулась под крышу. Наступила ночь, я съела все свои запасы еды, плюс поймала еще одну мартышку, но досыта так и не наелась. Проиграл гимн Капитолия, но сегодня никто не умер, поэтому показывать было нечего. Я свернулась калачиком и снова уснула сном без сновидений. Проснувшись, я решила пойти поохотиться. Погода улучшилась, облака летели по небу с неимоверной скоростью, ветер мотал мои волосы направо и налево так, что мне пришлось надеть на себя капюшон, который хорошо закрывал меня со всех сторон. Охота не удалась, так как все животные куда-то попрятались. Странно, даже во время разлива воды они были тут. Пришлось залезть на пальму и нарвать бананов с парой свежих кокосов. Старые я решила выкинуть. Пробравшись к оазису, я села у воды, берег которой еще не вернулся в свои обычные параметры. Развязав свои раны, я поняла, что дело плохо. Я их совсем запустила, и одним антисептиком тут уже не отделаешься. Все равно обработав дыры, я снова их завязываю уже сильно истрепавшимися бинтами. Набираю воду в обе бутылки и очищаю ее от бактерий специальными таблетками. Одну я кладу в сумку на запас, вторую ставлю рядом с собой и от нечего делать смотрю, как действует очиститель. «Кто остался на арене?» - думаю я и пытаюсь вспомнить всех трибутов в лицо. Оба из 9 пока что живы, это Джейкоб и его землячка, Маркус и Сильвия из 10, парень из 1 и девочка из 4, эти двое явно уже не в союзе, и я. Вместе я насчитываю 7 человек. Нет, что-то не сходится. По моим расчетам нас должно было быть 8, может я что-то путаю? Снова перебрав всех в голове и вспомнив все рассказы моих бывших союзников, я понимаю, что трибутов действительно должно быть 8, но последний никак не хочет вспоминаться. Пожав плечами, я решила, что это не так уж и важно. Из оставшихся угрозу представляют только парень из 1 из-за навыков и Маркус из-за своего остроумия. Девятого можно не опасаться, каким бы он ни был человеком, завалить его мне не составит труда, если тот полезет в бой. Впервые за долгое время я вспомнила дом. Раз нас осталось 8 человек, значит, дома будут брать интервью у наших друзей и родственников. Мои отец и брат, должно быть, прямо сейчас стоят перед камерами, рассказывают всякие небылицы, чтоб помочь моей репутации для Игр. Как ни странно, эта мысль лишь вызвала во мне некое подобие тоски. Мой ступор не собирался так быстро меня покидать. Даже мысли о семье не смогли пробудить во мне хоть какие-то эмоции, и даже сама эта мысль меня не испугала. "Какая теперь разница?" - снова думаю я. К полудню солнце поднимается высоко над горизонтом, на небе почти ни облачка, а те, что были, все еще неслись с неимоверной скоростью. Вода потихоньку стекала в оазис, куча ручейков журчали вокруг меня. Я меланхолично бросила взгляд на другой край озера. Там кто-то стоял. Я встрепенулась и схватила секиру. Фигура была невысокая, худенькая, значит, это девушка, можно выдохнуть, парень из 1 до меня еще не добрался. На секунду меня охватывает настоящий ужас, и мне кажется, что фигура принадлежит Линде, но это невозможно, она умерла. Я встаю со своего места. Фигура медленно стала приближаться. Нет, это не Линда, это Сильвия. Хромая, она идет ко мне, но останавливается в нескольких метрах. - Здравствуй, - говорит она, осматривая меня с головы до ног. Я молчу, желания говорить нет. - Я видела, - дрожащим голосом говорит Сильвия. - Я видела, что случилось с Линдой, она ведь на твоем дереве застряла, да? Я тупо уставилась на Сильвию. Что ей надо? К чему эти разговоры? - Мы пытались ее откапать, но так и не смогли вытащить целиком, планолет еле забрал ее и парня из 4, - продолжает она. Я все еще смотрю ей прямо в глаза, не моргая. В голове у меня ни одной мысли, лишь картина сломанного дерева под кучей земли и грудой камней. - Ты знала? - спрашивает Сильвия. Не получив ответа, она нерешительно начинает снова, чуть громче: - Ты знала, что она была в твоей ловушке? Ловушка. Это слово будто громом меня поразило. Конечно, то, что делает сейчас Сильвия - отвлекающий маневр. Одна бы она сюда не дошла, значит где-то поблизости сидит Маркус, ждёт подходящего момента, чтобы напасть, может и Девятый где-то рядом. Ветер гудел у меня в ушах, сорвав капюшон с моей головы, волосы Сильвии развевались во все стороны, она изо всех сил старалась не спускать с меня глаз. Что же, в эту игру можно играть и вдвоем. Я никогда не была хорошей актрисой, но экстренные случаи требуют экстренных мер. Я делаю максимально испуганное лицо и смотрю вдаль. Сильвия оборачивается. В два счета я подпрыгиваю к ней и бью ее рукояткой по голове. Сильвия падает, что-то неприятно хрустнуло. Один размах моей секиры и дело сделано, но Сильвия успевает позвать Маркуса. - Сильвия! - кричит Маркус в ответ, совсем рядом. Звучит пушка. - Сильвия! - орет Маркус уже более истерично. Я вижу его совсем близко, разворачиваюсь и бегу прямо в джунгли. Почему моим первым инстинктом был побег? Увидев топор Маркуса, мне не захотелось узнать, кто лучше бьет: лесоруб или забойщик скота. Я бежала, что было сил, плечо болело неимоверно, я так и не успела выпить обезболивающее. Эта мысль меня как громом поразила, я даже чуть сбавила темп. Моя бутылка, я оставила ее около оазиса. Шаги Маркуса были все еще слышны за моей спиной, и мне пришлось петлять в зарослях, пока он не сбился со следа. Теперь то он точно уверен во всех своих подозрениях на мой счет. Моя начальная нерешительность сыграла мне на руку, ведь не покажись я такой ненавистницей Капитолия, вряд ли Маркус обратил бы на меня внимание, сразу бы записал во враги. Наконец, джунгли закончились, и я вышла к пескам. Не долго думая, я повернула направо и направилась в сторону оазиса. Солнце палит во всю, я вытягиваю руки и понимаю, что потемнела на три тона. В рюкзаке моем печально булькает одна бутылка с водой и пара кокосов. Я почти ничего не ела, и ноги уже начинают прогибаться подо мной от усталости и недоедания. Я бреду в сторону оазиса, напрягая свой слух до максимума, чтобы слышать любой хруст ветки, любой шорох лопуха. Нужно срочно подцепить какое-то животное, иначе я так в обморок упаду. Однако удача мне не улыбается, и джунгли оказываются пустыми. Тогда я нахожу съедобные растения, которые нам показывали в тренировочном центре, и набираю охапку. Растения выглядят красиво с их синеватыми цветками, но я остервенело избавляюсь от самого цветка и вгрызаюсь в листья. Еще не дойдя до оазиса, я натыкаюсь на ручей. Неужели это тот самый, что ведет обратно к Рогу Изобилия? Значит, теоретически, я могу выйти отсюда, и вода всегда будет со мной, а Маркус еще несколько часов, а может и дней будет искать меня в зарослях. Насобирав по округе растений с синими цветками в дорогу, я зашла в воду по колено и продолжила двигаться по ручью, чтобы не оставлять следов. Ветер разбушевался не на шутку. Вода сильно замедляла мое движение, но я все равно продолжала идти, несмотря на дрожь в ногах. Отойдя на достаточное расстояние от джунглей, я снова вышла из воды и зашагала вдоль реки. Жара стояла неимоверная, и за первые два часа я выпила всю свою воду, решив, что экономить сейчас смысла нет. Промыв корни растений, я ем их по дороге, ожидая, пока очередная порция воды очистится от микробов. Солнце начинает садиться, ветер разошелся настолько сильно, что мне залетает пыль в глаза и нос. Я натягиваю воротник, который закрывает половину моего лица, и закрываюсь сверху капюшоном. Теперь видны только мои глаза. Дышать стало гораздо легче, но вот виденье будто наоборот ухудшилось. Сначала мне стало казаться, что с моими глазами что-то не так, но скоро я поняла, что дело вовсе не в них. Видимость испортилась потому что песчинки в воздухе мешают разглядеть все как нужно. Взобравшись на очередной песчаный холмик, я остолбенела. Передо мной стояла громадная стена оранжевого цвета, клубы пыли и песка завивались, будто облака перед грозой. Стена казалась настолько плотной, что мне показалось, что в неё можно врезаться. Она стремительно надвигалась на меня, и у меня было буквально несколько секунд, чтобы придумать план спасения. Я дрожащими от ужаса руками открыла свой мешок, достала из него плед и набросила его на себя. В этот момент меня ударила первая волна ветра, стена была совсем близко. Последнее, что я увидела - километровые облака пыли и песка беспощадно надвигались на меня со всех сторон. Я боялась пошевелиться. Воздуха было катастрофически мало, но мне страшно даже немного приоткрыть одеяло. Я подоткнула его со всех сторон, но видимо материал был сделан так, чтобы хоть какой-то кислород проникал внутрь. Свернувшись калачиком на холме, я обняла свою сумку и старалась не думать о худшем. Солнце село, стало темно как в бочке, и тогда я услышала первый удар молнии. Треск был такой, что у меня дух перехватило, и загремел гром. Я изо всех сил зажмурила глаза. Казалось, мир вокруг меня превратился в ад. Мои ноги были настолько затекшими, что я сомневалась, смогу ли встать снова. Правый бок, на котором я лежала, болел не хуже ног, а сломанное плечо ныло настолько ужасно, будто в него тыкали тысяча ножей. Наконец, я открыла глаза и трясущимися руками полезла в сумку за обезболивающим. Последняя таблетка одиноко лежала на самом дне сумки. Мне, наверное, нужно что-то съесть перед приёмом лекарства. Я снова лезу в сумку и достаю помятый корешок. Слёзы текут из моих глаз так сильно, что растение можно было ими промывать. Я осторожно кусаю корешок, моя челюсть едва двигается, но я заставляю себя пережевать еду перед тем, как проглотить. Аппетита не было совсем, несмотря на то, что на мне можно было кости пересчитать. Наконец, я запила таблетку водой и, сложив всё обратно в сумку, снова её обняла. Снаружи послышался удар молнии, совсем рядом со мной. Я задрожала всем телом. Что, если одна из них попадёт в меня? Так я и лежала, до помутнения рассудка, одна маленькая точечка посреди громадной пустыни в сплошной темноте, закупоренная под пледом - единственным своим спасением. Ветер зловеще завывал, молнии трещали без конца, песчинки стучали о мой плед как капли дождя. Грохнула пушка и я чуть не вывалилась из своего убежища от неожиданности. Гимн Капитолия проиграл где-то далеко-далеко спустя несколько часов, но мне была слишком дорога моя жизнь, чтобы рискнуть и попытаться разглядеть сквозь клубы пыли, кто умер. Надеюсь, это был парень из 1. Скоро мне стало казаться, что это никогда не закончится. В конце-концов я уснула, но даже во сне меня не оставляла тревога. Голоса, куча голосов кричали имена павших трибутов, пока я скиталась в самом центре песчаной бури, тщетно пытаясь выследить врагов. В какой-то момент я рухнула на землю, обхватила голову руками и закричала, что было сил, ведь голоса орущих трибутов стали похожи на единый приглушенный гул. Кричала я во сне или наяву сказать было сложно, но проснувшись, я поняла, что у меня болит горло. Значит крик был реальным. Я прислушалась. Ветер все еще подвывал, но не так сильно, песок все еще бил по моему пледу. Было светло, значит уже наступил день. Я попыталась поменять позицию, плечо противно скрипнуло, но боли я не почувствовала, видимо, последняя таблетка начала действовать. Выпив воды и съев пару листьев, я снова принялась ждать конца этого ада. Но он не наступал. Я снова начала плакать, на этот раз от безысходности. В конце-концов я дошла до того, что стала молить небеса, чтобы меня таки пожарила молния. Пусть это закончится здесь и сейчас, нет никаких сил больше это терпеть. Я стиснула зубы и продолжала лежать. Молния в меня так и не попала, видимо, это было бы слишком милосердно избавить меня от этих страданий таким легким способом. На ум полезли самые разные мысли. Линда висящая на дереве, бездумно смотрящая куда-то вдаль, ее песенка крутилась у меня в голове. Парень из 4 подвешенный вверх ногами, истерично пытающийся развязать веревку на своей щиколотке. Сильвия, лежащая передо мной, ее бездыханное тело похоже на марионетку. Парень из 5 и его бумеранг. Мое плечо снова пронзает боль, но лишь в воспоминаниях. Затем я вижу будто со стороны свой первый день на арене. Северная корона ярко светит над головой. Пустыня с ее ледяным песком и холодным пейзажем под луной. И голоса. Снова голоса. На этот раз они не просто зовут друг друга. Я слышу и Джоанну с ее нравоучениями, и свою мать, пытающуюся защитить меня от внешнего мира. Я слышу своего брата и вижу перед собой дерево, растущее рядом с нашим домом. Скоро я перестаю понимать грань между сном и явью. Я просто лежу, мои глаза закрыты, а воспаленное сознание продолжает рисовать самые ужасные картины, сводящие меня с ума.