72 Голодные Игры.

Звон в ушах - единственное, что я слышу, когда снова просыпаюсь. Голова кружится так сильно, будто меня кто-то по ней стукнул чем-то очень тяжелым. Я откидываю одеяло и оглядываюсь по сторонам. Бури как ни бывало, я сижу наполовину зарытая в песок, на небе снова ни облачка, а солнце уже стоит в самой середине своего пути. Я поднимаюсь на ноги, песок неимоверно горячий. Я хватаю свою сумку, складываю туда плед, который буквально спас мне жизнь, и иду к ручью. Только ручья там больше нет. Моя челюсть так и отвисла. Я тупо уставилась на то место, где раньше была вода, сейчас же от нее осталась лишь чуть влажная глиняная дорожка. Я снова огляделась, в надежде, что ручей за два дня просто перенесли, но нет, вокруг только песок, а единственный источник воды иссяк. Я впопыхах вытаскиваю из сумки бутылку, вода осталась лишь на самом дне, кокосы скоро испортятся от жары и что я тогда буду делать? Вспомнив как мне еле хватило двух полных бутылок для того, чтобы пересечь пустыню и последовавшее обезвоживание меня замутило. Что же мне делать? Вернуться обратно? В оазисе меня поджидает Маркус, и возможно Первый и Девятый. Если на меня сейчас нападет даже один из них, я вряд ли отобьюсь, ведь сил у меня почти ноль. Листья растения уже начали портиться, корни протянут чуть дольше, хорошо что мне хватило ума их промыть до бури. Что же получается? Назад нельзя, вперед невозможно, а на месте стоять нет смысла? Надо что-то выбрать. Вернуться в джунгли выглядело для меня более заманчивым предложением, но вдруг оазис тоже иссох? Вдруг единственный источник воды сейчас это Рог Изобилия? Будто прочитав мои мысли, загремела музыка. - Леди и джентельмены, говорит главный распорядитель 72 Голодных Игр, - загудел мужской голос на всю арену. Я так и замерла. - Сейчас каждый из вас нуждается в чем-либо жизненно необходимом, - продолжает голос, и я понимаю, к чему он ведет. - Через три дня у Рога Изобилия будут выставлены щедрые подарки для каждого из тех, кто проживет достаточно долго, чтобы их получить. Повторяю, вам дается три дня для того, чтобы те, кто сейчас находится далеко, смогли пересечь пустыню и добраться до Рога вовремя, - последовала пауза, видимо для того, чтобы речь звучала эффективнее. - Счастливых вам Голодных Игр, и пусть удача всегда будет с вами, - запись прерывается, и снова наступает тишина. Я поворачиваюсь в сторону Рога Изобилия. Если сейчас я пойду обратно, то могу наткнуться на других трибутов, которые будут двигаться к Рогу. Плюс, мне бы действительно не помешала пара сильных уколов из Капитолия. Значит, на пир мне точно нужно попасть. Я вышла раньше, значит дойти должна не за три дня, а за два. Вопрос лишь в том, хватит ли мне воды, чтобы не помереть в этих песках. Сделав выбор, я зашагала в сторону Рога. Все равно рано или поздно нас должны были столкнуть, так почему не таким образом? Если мне предстоит умереть на этом пире, я готова. Решив не терять время зря, я шла довольно быстрым шагом вперед, хоть и прекрасно знала, что днем по пустыне лучше не шататься. Несмотря на то, что я пролежала несколько дней, меня сильно клонило в сон. Плечо болело так сильно, что я старалась не шевелить левой стороной вовсе. Секира моя теперь весила на несколько тонн тяжелее. Мои стопы, несмотря на специальный Капитолийский дизайн ботинок, горели от соприкосновения с песком. Странно, раньше не было так жарко. Я снова накинула на себя капюшон и подняла воротник, чтобы видно было лишь одни мои глаза. Чтобы занять себя чем-нибудь во время ходьбы, я стала пережевывать листья, которые уже наполовину завяли. Как на зло захотелось пить, но такого удовольствия я себе позволить не могла. В моем рюкзаке еще лежали два кокоса, но это совсем ни о чем не говорит. К вечеру я все же сдаюсь и допиваю свою воду. Вскоре я вижу впереди себя вереницу небольших скал и понимаю, что где-то в этом районе на меня напали жуки. Судорожно обернувшись по сторонам, я не заметила ничего, что двигалось, ползало или издавало неприятные звуки, но останавливаться не стала. Сделав привал на закате, я ставлю палатку и снова маскирую ее в песке, заползаю во внутрь, и мои ноги гудят от долгой ходьбы. Я ложусь спать и просыпаюсь от звука гимна Капитолия, который оповещает меня о том, что сегодня никто не умер. Сидя в палатке, я решаю заняться добычей воды и дырявлю один из кокосов. Воду из него я выливаю в бутылку, набирается лишь 1/3. Я стараюсь не думать о плохом и открываю второй кокос. Тот заполняет бутылку наполовину. Отлично, у меня лишь половина бутылки воды и еще полтора дня пути. Скрепя сердце я поднимаюсь, собираю свою палатку и иду дальше. Над моей головой непонятное мне созвездие, и я решаю, что это уже не так уж и важно. Час за часом, вокруг ничего, впереди пустота, сзади тоже, даже думать ни о чем не хотелось. Наконец вдалеке показались первые лучи рассвета. Мой организм просто изнывал от усталости. Голова была как в тумане, сейчас еще и солнце начнёт палить как ненормальное. Такой распорядок мне сильно не нравился. Таким образом, я дойду до Рога к завтрашней ночи, но силы мои на исходе. Ведь я почти не отдыхаю и толком ничего не ем. Подгоняла меня лишь одна мысль о пире и о трибутах, которые сейчас сползаются к Рогу со всех сторон арены. Отдыхать вот так у всех на виду опасно. Лучше дойти до джунглей и отдохнуть там. Кокосовая вода заканчивается довольно быстро, и я понимаю, что долго так не протяну. Я неровно шагаю по пустыне, тихий звон в ушах теперь сопровождал меня непрерывно. В конце-концов я перестала соображать и чуть ли не ползла на последнем издыхании. «Ничего не стоит таких усилий, - думаю я. - Лучше просто лечь и больше не вставать». Не успели эти мысли промелькнуть у меня в голове, как вдалеке показалось озеро. Странно, по моим расчетам я должна была добраться до первых признаков жизни только к поздней ночи или следующему раннему утру, в зависимости от частоты привалов. Однако мои шаги ускорились, и я чуть ли не бежала по направлению к воде. Эта часть арены мне не знакома, может этот водоем разделяет оазисы и Рог. Спотыкаясь, я бегу со слегка протянутой рукой, но озеро почему-то ближе не становится. Я остановилась. Вот же оно, плещется, относительно рядом. Я снова делаю несколько шагов, но вода так и блестит вдалеке. «Ладно, - думаю я, - рано или поздно я дойду до этого берега». Для того, чтобы понять, что никакого берега не существует, у меня ушло несколько минут. Мираж так и сверкал вдалеке от меня, пока полностью не исчез. Последние капли воды печально блестели на донышке моей бутылки. В середине дня я доела все свои коренья и выпила последнюю жидкость, которая у меня имелась. Как мне пережить остаток пути? Уповая на последнюю надежду, я запрокидываю голову кверху и пристально смотрю на небо. - Воды, - говорю я тихо, но так, чтоб меня услышали. В ответ тишина. Никакого парашюта не последовало. Я тяжело вздыхаю и иду дальше. Час, два, три. Один шаг за другим. Правая нога, левая нога. Последняя капля рассудка двигает мои ноги вперед и заставляет тащить в онемевшей руке секиру. Каждое движение болью отдавало у меня в голове, казалось, что я превратилась в засохший сорняк, именно так я себя и ощущала. Я смотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться о собственные ступни насколько шаткой была моя походка. Зачем я это делаю? Зачем мне победа, зачем мне жизнь? Сейчас я находилась в самом настоящем аду, горящая заживо, испепеляющаяся жарким солнцем снаружи и невыносимой болью изнутри. «Интересно, какого это умирать», - подумала я. Наверное сначала совсем неприятно, зато потом… Там не будет уже ни боли ни усталости ни тонны этих непонятных чувств, которые заставили меня войти в ступор. Каждая мысль тянулась в голове как резина, казалось, что я должна замедлить ход мышления для того, чтобы убедиться, что то, что я думаю у себя в голове действительно имеет какой-то смысл, а не является белибердой. Солнце садится, а я этого даже не замечаю. Звон в ушах перешел в громкий гул, я почти не слышу своих собственных шагов и громкого дыхания, хотя уверенна, что у меня сильная отдышка. Я падаю на песок и дрожащими руками открываю сумку. Сверху лежит пустая бутылка. Я беру ее в руки, открываю и пристально смотрю внутрь, сама не понимая, что делаю. Подношу горло бутылки к губам, но оно такое же сухое, как и мои губы. Я снова смотрю на бутылку, будто уверенна, что сейчас магическим образом в ней появится вода. Ничего. Я встаю, аккуратно кладу бутылку на место, кое-как застегиваю сумку и бреду дальше. Солнце совсем село, но я не останавливаюсь, потому что знаю, что если присяду еще раз, то больше уже не встану никогда. На рассвете я уже готова сдаться, но мои ноги натыкаются на что-то непонятное. Камень. Я поднимаю голову. Вокруг меня зеленые листья, пустыня сзади. Я смотрю вверх и чуть не падаю. Небо темно-голубое. Солнце еще не встало. Посчитав ночи, я поняла, что пир должно быть будет завтра и у меня есть один день, но я нахожусь на вражеской территории. По этим джунглям нельзя ходить просто так, особенно в моем состоянии. Я бреду сквозь знакомую мне листву, и вдруг слышу звук журчащей воды. Удивленная, что вообще смогла его расслышать несмотря на звон в ушах, я сломя голову понеслась вперед и вышла на маленький ручеек. Вытащив бутылку, я дрожащими руками опустила ее в воду и кинула вовнутрь таблетку для очищения воды. Пока вода очищалась, я с остервенением набросилась на рядом растущие растения, которые мой больной рассудок идентифицировал как съедобные. Я хватаю стебли и вырываю цветы с корнями. Промыв корни в ручье, я вгрызаюсь в них с такой скоростью, что пару раз прикусываю себе язык. Напившись и наевшись вдоволь, я снова набираю бутылку воды. Головокружение не прошло, к моему разочарованию, звон в ушах стал тише. Я понимала, что умираю. Мое плечо болит настолько, что мне хочется отпилить себе руку секирой, но оставшаяся часть здравого смысла говорит мне, что это не самый лучший выход из положения. Дыры, прогрызенные насекомыми в моем теле, тоже неприятно ноют и пульсируют по краям. Если Игры не закончатся в ближайшие пару дней, я просто умру естественной смертью, это мне было ясно, как и то, что мои шансы на победу теперь почти равны нулю. Моя концентрация сильно пострадала в пустыне, мысли путались, и я кое-как заставила себя найти убежище для отдыха. Недалеко от пустыни росли огромные кусты и папоротники. Под ними я и завалилась спать, убедившись, что снаружи меня не видно, и накрылась сверху двумя огромными лопухами. Просыпаюсь я из-за гимна Капитолия, но мне нет дела до того, кто жив, а кто мертв. Я просто поворачиваюсь на здоровый бок и снова засыпаю. В следующий раз, когда я открываю глаза, небо светло-серое. Я вскакиваю и бессмысленно моргаю, сидя под папоротником. Пир. Я ведь могу его пропустить. Схватив свои вещи и оружие, я побежала к Рогу Изобилия. Голова моя сильно кружилась от резких скачков, усталости и голода. Пару раз я наткнулась на огромные деревья, которые было просто невозможно не увидеть, но не в моем состоянии. Когда же я снова налетела на лиану и чуть не повисла на ней, я решительно вздохнула и дала себе пощечину со всей силы. Пощечина помогла отрезвить разум, по крайней мере, деревья в глазах больше не троились. Собравшись настолько, насколько это было вообще возможно, я сжала секиру в здоровой руке и продолжила свой путь. Рог Изобилия стоял прямо передо мной. Вокруг никого, рядом с ним тоже ничего необычного. Я прокралась к самому краю поляны и присела, оценивая обстановку. Хотелось просто выйти и подождать подарки прямо там, но тоненький голосок в голове был сильно против таких действий. Мне же в целом было все равно. На ум пришла песня Линды, и я обернулась, поняв, что стою под высоким деревом. В голове зазвучали слова песни: Не жди, не жди. Путь тебя ведет К дубу, где в петле Убийца мертвый ждет. Что там я говорила на интервью? Если на арене будут деревья, то я покажу мастер класс. Кажется, так я сказала. В этот же момент земля у Рога разъехалась, и наружу вылезли 6 рюкзаков разного размера и цвета. Не став ждать ни секунды, я кинулась к своему рюкзаку с номером 7. Земля еще не успела закрыться до конца под стендами с рюкзаками, а я уже схватила свое добро и припустила в джунгли. Сзади меня послышались шаги и крики, но я была быстрее, а у других трибутов сейчас дела поважнее. Добежав до своего укрытия, я упала на колени. Сердце барабанило о ребра с такой силой, что мне стало страшно, выдержит ли оно. Кое-как я достала бутылку из рюкзака и сделала пару глотков. Через несколько минут моя отдышка сошла на нет, сердце более-менее успокоилось, и я наконец открыла заветный рюкзак. Какого же было мое изумление, когда вместо шприцов и таблеток внутри я нашла непонятное оборудование. На глаза навернулись слезы, мне хотелось закричать, что было силы. Зачем мне это снаряжение, если мое тело на грани жизни и смерти? Кто будет ставить эти ловушки, если я сегодня же помру из-за язв и боли? Что-то щелкнуло у меня в голове: если бы распорядители думали, что я скоро умру от естественных причин, то послали бы мне таблетки. Может быть только одна причина по которой я получила эти непонятные безделушки - у меня еще есть время, вопрос лишь в том, успею ли я обыграть всех остальных до того, как меня настигнет смерть. В рюкзаке были здоровые ножи, железные колья, веревки и несколько мешков. Что с этим делать я прекрасно знала, но хватит ли у меня на это сил и как устроить все так, чтобы на меня не набрел непрошеный гость в процессе. Не успела я об этом подумать, как прозвучала пушка. Пир не прошел даром. Не показав никакой заинтересованности, я продолжала разглядывать свое новое оружие. Понадобится несколько бревен, это точно, пара высоких деревьев и бамбук. В процессе я так увлеклась, что иногда забывала, где нахожусь и что делаю. Выбрав место между своим укрытием и Рогом, я приступила к делу. Срубив кое-как пару деревьев средней толщины, я обрубила ненужные сучья, пока не остались одни голые стволы. После я заколотила в них железные колья и подвесила бревна на деревьях так, чтобы они снесли с ног того, кто заденет механизм. Представлять эту картину мне не хотелось. Установив пару ловушек с бревнами, я стала двигаться вокруг Рога и убедившись, что горизонт чист, ставила все больше и больше ловушек, большинство из которых включали в себя что-то острое, поджидающее свою жертву сверху. Устав рубить деревья по периметру, я стала собирать бамбуки и устанавливала их по тому же принципу. К середине дня я заставила ловушками почти половину джунглей вокруг Рога. Не успела я продвинуться вперед, как снова стрельнула пушка. Я не обратила на нее никакого внимания и продолжила работу, прервавшись лишь на закате, чтобы поесть. Рядом со мной прошмыгнуло несколько маленьких обезьян, видимо, животных снова выпустили наружу, и я сразу же подцепила троих. Разжигать костер просто так было опасно, поэтому я выбрала самое укрепленное ловушками место и села в самой середине. Пусть теперь попробуют ко мне подойти, мне даже оборачиваться не обязательно, ловушки сами о них позаботятся. На мое удивление, никто так и не пришел. Мясо я не ела довольно давно, и теперь оно казалось странным на вкус. Может это из-за того, что я вообще последнее время мало чего чувствую полноценно? Выпив воду и потушив огонь, я не стала прятать следы своего пребывания. Интересно, где все остальные? Почему никто не приходит? Не успело сесть солнце, как снова послышалась пушка. Неужто мои ловушки сработали? У меня еще оставались пара мешков, которые можно было бы использовать в качестве засады, поэтому я собрала вещи и направилась дальше в те места, где у меня еще не стояло оборудование. Потратив на установку еще пару часов, я поняла, что дальше работать нет смысла. В джунглях было темно, как в бочке, звезды сегодня ненатурально тускло светили, и я решила залезть повыше, чтобы осмотреться. Выбрав подходящее дерево, я в два счета забралась на самый верх и уставилась на небо. Ярче всех горело созвездие, напоминавшее мне птицу. Я стала перебирать в голове всех птиц, каких только могла вспомнить на небесной карте. Это может быть орел или павлин, для лебедя слишком короткое. Что бы это могло значить? Что нас ждёт завтра? Загремел гимн Капитолия, и я безразлично подняла глаза кверху, картинка была прямо над моей головой. Список начали с девочки из 4 Дистрикта. Меня передернуло. За ней последовал парень из 9, Джейкоб, а за ним показали маленького мальчика из 11. Так вот кого я забыла. Видимо, Маркус и остальные недооценили его, раз этот малец 12-ти лет смог прожить на арене так долго. Что же, я последний женский трибут. Нас осталось трое, и мои соперники захотят от меня избавиться до того, как ополчатся друг на друга.