Утро не придёт

Последние часа три она не чувствует ничего. Будто всю жизнь не обладала этой банальной способностью, казалось бы, присущей каждому человеку. Однако именно это время назад Шин Рюджин ощутила «бум». Это было… мерзко. Перед глазами всё пронеслось буквально молнией, и если спросить её, что произошло, она затруднится дать ответ. В памяти сохранились лишь мгновенные секунды вспышек; девушка помнит, как после короткого предложения, произнесённого Айсом, она смотрела на него четверть минуты, ожидая, когда тот уже признается, что неудачно пошутил. Она сорвалась с места. У выхода - Хонтэ, с округлёнными глазами, испуганно смотрящими на неё, а в метре от него - лежащий на полу Феликс, что морщась от боли не был способен даже сделать вдох. Если даже ее тело и ноет от неудобных железных стульев в больнице, это не чувствуется. Сколько по времени Рюджин просидела так, опирая кулаком щеку и смотря в одну точку в окне? Без понятий. Усталость, ей определённо нужно поспать, однако девушка профессионально отмахивается от этой мысли. Её тело обманывает. Если даже так - мозг даёт команду. «Не смей даже на секунду прикрыть глаза». Даже если сильно захотеть, не получится. Вот и не жалуйся. —.. держи. Блондинка не сразу замечает присутствие человека рядом; если бы Айс не привет внимание произнесенным словом, Рюджин и дальше сидела, гипнотизируя стену. Парень протягивает картонный стакан с горячим кофе, который видимо раздобыл из автомата на этаже, и садится рядом, делая осторожный глоток. —Спасибо, это то, что нужно, — устало усмехается Шин. Да уж, ещё немного, и она на стены лезть начнёт. Возникает мысль, почему Джун, которому было поручено ехать за Айки и отвезти его домой к Шин, до сих пор не позвонил. Младшему не стоит оставаться одному без Ли, поэтому такое решение пришло сразу. Она обязательно позвонит другу через пару минут; у неё нет сил даже для того, чтобы набрать его номер. Поэтому все надежды на дозу кофеина. Должно помочь. —Айс, зачем он это сделал? — задумчиво интересуется Шин, не поворачивая головы. Однако замечает, как брюнет смотрит на неё и недовольно облизывает губы перед тем, как снова глотнуть. Он не ждал этого вопроса? Бросьте. Всё это время именно его и ожидал. А толку? Он всё равно не знает какой ответ на него дать. А что ему сказать? Он не знает. —Я не знаю, что у них произошло, я оказался там, когда уже всё случилось, — глухо отвечает он, смотря вперёд. И это можно считать самым большим его проколом. Потому что… Почему тебя не было рядом, Айс? Разве у тебя не достаточно извилин для своих лет, чтобы знать о том, что всегда нужно держать уши в остро? Разве ты не знаешь, что вокруг тебя всегда что-то происходит? Почему ты, как старший, мог позволить этому случиться, подумав, вероятно о том, что сегодня можно расслабиться? Потому что ты недостаточно хорош. И отлично, что ты это понимаешь. А знаешь, Айс, кто ещё это понимает? Человек, что сидит слева от тебя. —Я не могу поверить в то, что Тэ на такое способен. Я очень не хочу в это верить, Айс. Но… если это действительно так, это конец. Просто гребаный конец, — Рюджин стучит пальцем по холодному железу подлокотника, кусая губу. —Зачем он это сделал? Парень тяжело вздыхает, двигая корпус назад, и опирается затылком о приятно холодную поверхность стены. Мозги бурлят, поэтому вариант неплохой. Мыслей слишком много; даже засунь его в морозильник, легче не станет. Он неосознанно задерживает дыхание перед тем, как произнести: —Ты ему нравишься. Странно, что ты этого не заметила. Рюджин, что до этого опиралась локтями в колени, оборачивается через плечо, хмуря брови, и повторяет его позу. —Заметила, но причина для того дерьма, что он сделал - такая себе, уж простите меня за грубость, — выплёвывает она, грубо зарываясь ладонями в волосы, рыча. —Твою мать. —Эй, с Ли всё будет хорошо, — Айс кладёт ладонь на чужое плечо, поддерживая, — он крепкий парень. —Я на это очень сильно надеюсь. Это единственное, о чем я сейчас прошу. В остальном разберёмся позже, — блондинка устало качает головой. Остальное - это Хонтэ, всё верно. И Рюджин поступает правильно, отодвигая вопрос о том, как же поступить с его судьбой, подальше. Но если спросить мнение старшего - вариант один, и думать не надо. Однако решает Рюджин, и решение может быть любым. Девушка не сможет помочь младшему, даже если сильно захочет. Он всё испортил. Нарушил их правила, возомнил себя Господь Богом, думая, что может так поступить, губя здоровье другого человека. И это не синяк под глазом, чёрт возьми! Рюджин не хочет нагнетать, но то, как морщился Ликс от боли, нагоняют ее на очень страшные мысли. Но она не соврёт, что эти мысли появились еще в тот момент, когда парня неподвижно фиксировали на носилках фельдшеры на скорой. Они подскакивают со стульев, когда врач выходит из операционной. —Доктор, что с ним? — спешно спрашивает Шин, становясь перед ним. Мужчина устало выдыхает, стягивая с себя медицинскую шапочку. Операция шла достаточно долго, однако если Рюджин не узнает, как всё прошло, она не простит себе. —В результате приложения значительной внешней силы, в поясничном отделе позвоночника… перелом. Они замирают. Перелом. Рюджин знает, что это значит. И от осознания, что самые ужасные предположения только что подтвердились, хочется броситься под грузовик. Она сглатывает, часто моргая, чувствуя себя абсолютно опустошённой, но находит в себе смелости, чтобы задать вопрос: —Доктор, он… ходить будет? —Единственная причина, по которой нужно было проводить операцию - это наличие маленького костного осколка, — начинает объяснять мужчина, — Спинной мозг не задет, и чувствительность сохранена, поэтому думаю, что парень в скором времени поднимется на ноги, и будет бегать и прыгать через недельки две, — кивает он, слабо улыбаясь. Девушка прикрывает глаза и чувствует, что от услышанных слов собирается терять сознание прямо перед ногами врача. Если совместить их значение с накопившейся за это время усталостью, получится отличный микс. А что? Она в больнице, ей окажут помощь, поставят капельницы с витаминчиками, и к обещанному времени их с Ли вместе и выпишут! Отличная идея, не так ли? —Доктор, спасибо огромное, — благодарит она, кланяясь по пояс. Айс, видимо не понявший ни слово из уст врача, повторяет действия подруги, понимая, что всё в порядке. —Скажите, — останавливает блондинка хирурга, после того, как он легко кивнув собирается обойти молодых людей, — а к нему можно? Он уже собирается произнести категорическое «нет», однако настрой девушки перед ним не оставляет ему выбора. Мужчина сдаётся, выдыхая: —Не больше пяти минут. И накиньте на себя халат.

***

Зайти к Феликсу позволили только одному человеку, и конечно им была Рюджин. Она ловит глазами лежащего на койке парня, когда врач открывает ей дверь реанимации, и кивнув, покидает ее, напоминая об установленном времени. Шин, стараясь не издать ни единого звука, шагает вперёд, будто услышав шорох, Ли прийдет в себя. Девушка расслабленно изучает чужое смирённое лицо, и осознаёт, что пять минут - это достаточно длинный промежуток времени для того, чтобы стоять но ногах, поэтому помогает себе, находя в углу стул. —Что же у вас произошло…? Рюджин задумчиво кусает кожу костяшек на пальцах. Если бы даже Ликс мог бы сейчас ответить… Зачем ей нужен ответ? Разве он способен изменить что-нибудь? Произошло немыслимое, то, что Шин никогда не простит. —Феликс Ли, я уверена, что ты бы назвал меня дурой, но ты не заметил, что вся жизненная херня началась с того момента, когда ты вернулся в Корею? А ты напряги память! Ты умный парень: всегда талдычил мне держаться от вас подальше, а посылала эти советы к чёрту. А сейчас знаешь что? Я признаюсь, что ты был прав, возможно, я перегнула, зашла чуть дальше. Но… никогда не поздно принять ошибку, верно? Верно, — сама себе отвечает Шин, осознавая, что со стороны напоминает душевнобольную. Девушка с силой трёт лицо ладонями. —Всё, Феликс Ли. Торжественно тебе объявляю, что это конец. С братцем мы твоим закончили, желание твоё я выполнила, так что я тебе ничего не должна. Ну, кроме того, чтобы выгнать моего друга из компании, очевидно. Вот так. Ты - сам по себе, я - сама по себе, и с этого момента мы снова друг друга не знаем. Окей? Окей.

***

Шин Рюджин не спеша спускается по лестницам, замечая сидящую внизу компанию друзей полным составом. Вы спросите: нервничает ли она? И возможно думаете, что для точного ответа нужно посидеть и подумать, однако… Нет. Она не нервничает. Сегодня она как никогда холодна и справедлива, и никакие воспоминания, пускай и до боли в сердце тёплые и нужные, не способны затуманить разум. Девушка садится в кресло, приковывая стальной взгляд к человеку напротив. —Скажи, Хонтэ, ты же знаешь, зачем я позвала тебя сегодня? Рюджин не осознаёт, что этот холодный безразличный тон обращён младшему. Тут она бессильна, иначе этот человек не поймёт, какие масштабы у этой ситуации. —Ты хочешь поговорить о том, что… —Неверно. Говорить нет никакого желания, — прерывает его Шин, — Хонтэ, с этого момента ты больше не с нами. Выражение лица парня совсем не меняется. Словно прозвучавшие слова не стали для него сюрпризом. Словно он был к ним готов. Это даже лучше. Наталкивает на мысль о том, что младший не совсем рассудок потерял. Хотя было бы намного лучше, если бы доказательством этому было несовершение того мерзкого, бездумного поступка. —Рюджин, — выдыхает Тэ, прикрывая глаза, и трёт пальцами переносицу, — я могу сказать кое-что? —Думаешь, в твоих объяснениях есть смысл? —Думаю, есть, — робко отвечает он. Шин безразлично пожимает плечами, давая ему шанс объясниться. Айс и Джун также ожидают, переглядываясь между собой. Они знают Рюджин: она никогда не отказывается от своего решения. Если сказала - значит, так и будет. Знают, что у Хонтэ лишь одна дорога - к выходу. —Рюджин, мне жаль… —Если бы тебе было жаль, ты бы не отходил от его кровати в больнице и молил о прощении у его родителей, — холодно прерывает его блондинка, качая головой. Парень застывает, сглатывая. —Я… —М? Почему я за тебя это делала я? — она вскидывает брови, дергая подбородком, — всё, что ты сделал - это сбежал после всего, что натворил. Разве это поступок? Почему молчишь? Брюнет опускает глаза на ноги, нервно произнося: —Мы можем поговорить одни? Парни удивлённо поднимают брови, коротко переглядываясь, и в ожидании смотрят на Рюджин. Видимо, она удивлена не меньше их. Видимо Тэ не осознаёт, что находится совсем не в выигрышном положении, однако копает себе яму дальше. —Мальчики, оставьте нас на пять минут. Ей не нужно просить дважды: Джун раздражительно хлопает ладонями по обивке кресла перед тем, как направиться к выходу, а за ним следует и Айс, не забыв сверкнуть глазами младшему. Теперь они одни, Хонтэ не о чем волноваться. Не то, чтобы Рюджин колышет его комфорт, просто он всё это время наполненным ртом сидит. Однако даже если у младшего развяжется язык, решение не обжаловать; хочется лишь понять его мотивы, хотя и это его не спасёт. Шин дергает бровями, устало опирая голову кулаком, позволяя ему начать. —У меня крыша едет, Рюджин, — робко начинает младший, опустив глаза, —Я не знаю, зачем я это сделал. Точнее… я знаю. Просто сейчас бы я так не поступил. —Знаешь? Тогда попробуй мне объяснить. —Ты мне нравишься. Думаю, уже давно. Признание не вызывает ни единого чувства. От слова совсем. Оно ведь должно, не так ли? Или с ней всё нормально. Возможно, Шин испытывает дозы злости на Тэ, потому что он позволил этому произойти. Она ведь предупреждала в начале: никаких чувств, отношений - и подавно. Согласен на такие условия - добро пожаловать, нет - до свидания. Чёрт с ним, он применил силу в отношении другого, и Рюджин уверена на сто процентов, невинного человека. А это уже проблема по значительнее. Если закрыть глаза на первое можно, на второе - без вариантов. —Допустим? — Шин подозрительно щурит глаза. — Какую связь это имеет с тем, что у Ли перелом позвоночника? Младший начинает заметно нервничать. А как он хотел? Это он ещё опаздывает; надо было нервничать пару тройку дней назад. —Не знаю, Рюджин… — мнётся парень, — Их семейка всегда была для нас табу. Для тебя - особенно. Но что-то изменилось: сначала я наблюдаю, как вы мило беседуете школьном коридоре, потом он заявляется сюда - на нашу территорию, как к себе домой, а неделю назад этот мудак вообще позвал тебя на эти гребаные соревнования! …Боже —Ты издеваешься надо мной, Тэ?! И это причина херачить человека скейтом по спине?! — Рюджин срывается на крик. — Ты сам себя слышишь вообще? Это звучит так, будто ты чёртов маньяк, твою мать! —Рюджин… —Я реально не понимаю, что с тобой происходит, — девушка гневно качает головой, —Ты понимаешь, что всё могло быть по-другому? Ты нахрен всё испортил. —Рюджин, я попрошу у него прощения, у его родителей… Я найду деньги- Она даже не старается, чтобы одарить его самым стальным и ледяным взглядом. Парень, видимо, сходит с ума, или может у него горячка? Шин не знает. Но у него явные проблемы. —Поздно, Тэ. Надо было думать мозгами.

***

Три недели спустя. —Привет. Рука уже рефлекторно поднимается чтобы хорошенько втащить тому шутнику, который решил, что идея подойди незаметно сзади и шепнуть приветствие на ухо, не закончится ничем плачевным, однако мозг приказывает сжалится над этим человеком, как только Ли Феликс ловко перешагивает в сторону, уворачиваясь. —Гос-спади, — злобно шипит Рюджин, прикрывая глаза. Ей стоит обратиться в больницу, потому что по ощущениям ее сердце где-то в пятках. —Ты, блин, откуда здесь взялся? —Из дома. Очень остроумно, Феликс Ли. Пятёрка, садись. Девушка цокает, закатив глаза: —Я имею в виду, ты разве не должен ещё в больнице лежать? — уровень злости заметно понижается. — Или сбежал? — подозрительно косится она. Теперь очередь Феликса закатывать глаза. —По твоему, люди с переломами там год лежат? Да уж, действительно. Только Ликс, ты забыл упомянуть, что это не перелом руки или ноги, а позвоночника, а это нет-нет, да меняет градус восприятия. Только не подумайте, что Рюджин не рада или что-то в этом роде. Рада. Она не соврёт, если скажет, что почти месяц назад молилась, чтобы увидеть этого человека на ногах. И вот, он перед ней. Ещё и шутит в подарок. Чудно, не так ли? —Кстати! О переломах, — губы тянутся в хитрой ухмылке. —Твой дружок признался тебе в чувствах? Надеюсь, вы теперь пара. Что она там говорила про молитвы? Теперь Рюджин хочет прикончить этого человека прямо посреди школьного коридора. И в этом ей никто не помешает. Она пронзает парня взглядом, будто предупреждая: ещё одно слово о Хонтэ и ему конец. —Что? Нет? — театрально удивляется Ли, округляя глаза, —Это получается он мне хребет напрасно сломал? Я в шоке с тебя, Шин. —Феликс Ли… —Ладно-ладно, — сдаётся он, поднимая руки. — Действительно, тупанул. Если бы вы встречались, он бы лопнул от злости, узнав, что ты пришла навестить меня в реанимации, да? —довольно ухмыляется. Шин сдерживается из последних сил. Серьезно. Этот парень решил довести ее сегодня? Он ведь даже не старается, чёрт возьми! Может, ему во время операции задели нерв, который за интеллект отвечает? Иначе такие перемены в настроении ей просто непонятны. Или кто-то просто в настроении. —Я удивлена, что ты в сознание не именно в этот момент пришёл, — парирует она, получив за свой сарказм соответствующую реакцию. Ликс хмыкает. —Зато представь уровень моего удивления, когда мне сказали, что принцесса Шин Рюджин не отходила от дверей в операционную. —М-да, было такое, — пресно соглашается блондинка. И чего он хочет добиться этим? Феликс отказывается прекращать упоминать с своих репликах имя Хонтэ, и возможно, имеет на это полное право, потому как парень отделался лишь тем, что его выгнали из компании. На этом всё. О юридической ответственности и говорить не надо. Получается, он вышел сухим из воды, не получив за свой поступок никакого наказания. Разве что осуждения со стороны Шин Рюджин. А важно ли ее мнение для него? Сомнительно. Однако не стоит забывать, что они были друзьями, и весьма близкими, поэтому этот разрыв тяжело сказался на них обоих. Но Шин стоит на своём - Хонтэ нет в их общей жизни, ни в ее в частности. —Кстати, мне Айки уже неделю ноет о том, что вы с ним давно не виделись, — отныне Ликс серьёзен. —Может, заглянешь как-нибудь? У человека стресс. Вот же… В памяти всплывает то самое обещание держаться друг от друга подальше. Она ведь тогда сказала твёрдо и серьезно, верно? А это ее решение может измениться? —Вряд ли, — глухо отвечает блондинка, отводя взгляд в сторону. —Не понял. Почему? Этот мелкий натворил что-то опять? —Не в этом дело. Я бы с радостью хотела бы видеть Айки у себя, я забирала бы его хоть каждые выходные, но… думаю, приходить к вам - не самая классная идея, — объясняет Рюджин, пожимая плечами. —История с недопониманиями же закончилась и мы во всем разобрались? Думаю, сейчас лучше поставить точку и жить как старые добрые. Феликс молчит секунд пятнадцать, вопросительно хмуря брови: —Типа ты поставила галочку напротив жизненной цели «избавиться от Дэна» и всё? — зло фыркает. — А что, идеальный момент! Хорошо всё ты просчитала, Шин. —Я всего лишь сказала, что не хочу заявляться к вам на территорию добровольно. Но ты прав - Дэн и правда был «связующим звеном». Как бы грубо это не звучало, но это правда. И с этой правдой ничего не поделать. —Чудесно. А ты осознаешь, что сейчас связующее звено - Айки? — самодовольно произносит парень, подкалывая мыслью, до которой сама Шин не пришла бы одна. —Понимаешь о чем я, да? Эта каша будет вариться вечно. Или: ты находишь в себе храбрость, чтобы сорвать этот сорняк с корнем прямо сейчас, или ты отказываешься от слов, которые произнесла пару минут назад. Тебе дают выбор, Шин Рюджин. И решение только за тобой. Без какого-либо давления. Да-да, нет-нет.