Утро не придёт

—…Ты же не будешь заниматься подобным, правда? — с надеждой спрашивает Рюджин. Ликс лишь с издевкой во взгляде качает головой и тушит подошвой ботинка окурок сигареты. Да чёрт возьми! Какие к дьяволу соревнования? Зачем? Да ещё и кем — с Ваном. Злость внутри буквально распирает, когда Шин догадывается, что Феликс найдёт ответы даже на эти вопросы. Она тяжело вздыхает, но видя всё спокойствие парня, находит в себе силы расслабиться, и подходит к нему, обнимая за шею. —Ликс… пожалуйста. Несмотря на нотки раздражения в его настроении, парень не думает о том, чтобы просто стоять, получив такой жест: он замыкает руки на девичьей талии. —Поставим точку с ним. Разбитая лобовуха — это несерьёзно, а сейчас он сам предложил то, что может покончить эти нездоровые отношения с Ваном, — объясняет австралиец, подмигивая. Эти слова звучат… устрашающе? Она даже представить боится, что творится в голове у парня. Возможно крутятся самые жестокие фантазии о том, что можно сделать с Ван Вэйем и от этого не по себе. Согласитесь, зачем проливать кровь, если можно ее не проливать, верно? Этот «вызов» от китайца — сплошной детский сад, однако то, что будет происходить в зале совсем не весело. Ван будет на своей территории, и если Рюджин будет там присутствовать, он до последних сил не даст положить себя на лопатки. Эти двое будут бороться до последнего, отсюда и мысль о том, что бой будет кровавым. —Рюджин, даже не пытайся меня отговаривать, — предупреждает брюнет, сверкнув глазами. Шин закатывает глаза: —Боже, какой ты строгий! Иногда даже я тебя побаиваюсь, — возмущённо признается она. Девушка легко ударяет по плечу и хочет отойти, поняв, что ее не послушают, однако реплика вызывает лишь издевательское фырканье, и Феликс сразу же предпринимает попытки для того, чтобы снова прижать девушку к себе. —Не ври мне, — немного мягче, чем предыдущая его фраза. Она сдаётся. Сколько времени они так стоят на улице, пытаясь найти решение к проблеме? Блондинка оборачивается через плечо, отмечая, что свет некоторых комнат дома ещё горят, значит парни ещё не спят, и было бы неплохо уже вернуться. Если нет вариантов переубедить тебя, Феликс Ли, то придётся выдвинуть свои условия, которые, скорее всего, тебя не впечатлят, думает Рюджин, вздохнув: —Ладно, волчонок. Тогда не рассчитывай на меня в качестве зрителя. Я не собираюсь смотреть на то, как вы убиваете друг друга, — уверенно заявляет она, вздёрнув подбородок. —Ты шутишь? Я без тебя его сделаю, Рюджин. —Нет, Феликс Ли, даже не… —Рюджин, — пальцы легко касаются девичьего подбородка, безмолвно прося посмотреть на него. —Ты будешь нужна мне там, ты это понимаешь? Пожалуйста, давай просто покончим с этим дерьмом вместе. Голос парня звучит слишком спокойно. Она не находит себе ни грамма сил, чтобы перестать смотреть в эти чёрные омуты, которые вынуждают слушать и верить. Слишком сложно. Как можно не верить этому человеку? Жизнь ведь давно преподала урок — это истина в последней инстанции. Вспомни, сколько раз оказывалась в яме из-за людей, что бесчувственно толкали в спину. Неужели то, что Феликс Ли всегда был тем, кто кидал конец веревки, помогая, спасая, не заслуживает того, чтобы в момент, когда будет нуждаться лишь в малом — ее присутствии, не получить даже этого? Эта мысль окольцовывает шею змеёй, медленно потухая внутри ту частицу, что возродила мысль о выборе. Она обещала себе верить Феликсу Ли. Если он хочет набить лицо Вану, значит, есть за что. А ещё больше хочется верить в слова о том, после этого всё прекратится. Рюджин поджимает губы и бессильно выдыхает, одним лишь этим действием давая знать о своём согласии. Она поднимает уверенный взгляд, только сейчас видя заметную смену в настроении Ликса; парень расслабленно улыбается, не думая прервать взгляд хоть на секунду. И возможно только это даёт мозгу команду «расслабиться». Выдохни, Шин Рюджин. Теперь шанса сбежать точно нет. Голова не сразу переключается с размышлений на то, что происходит. Щеки касаются горячие губы, отчего в лёгких неосознанно задерживается воздух. Если этот парень хотел остановить все жизненные процессы, смело можно признаться в том, что ему это удалось. Рюджин прикрывает глаза. Она даёт себе возможность почувствовать. Для этого глаза ведь не нужны? Тепло перемещается чуть ниже, к углу челюсти, однако в этот раз задерживаются не так долго, как предыдущее касание. Легче, быстрее, невесомее. —Вкусно пахнешь, — звучит глухо по причине того, чем сейчас занимается Ликс, но весьма довольно. Рюджин уверена: австралиец ухмыляется, продолжая свои действия. И она соврёт, если скажет, что прозвучавший комплимент приятно не щекотнул что-то внутри. Возможно из-за того, что такое ей ещё никто не говорил; представители мужского пола — точно, а лучшие друзья в лице Айса и Джуна не в счёт. Ещё ниже, горячо касаясь к открытому участку шеи. Слишком по-другому. Влажно. Даря тёплое дыхание, отчего кажется, кожа покрывается мурашками. Голова рефлекторно наклоняется влево, открывая чуть больше участка кожи. Собственные губы искривляются в ухмылке, когда в голове появляется весьма логичный вопрос. Что это, Феликс Ли? Твоя «благодарность» за то, что получил согласие слишком быстро? Или… Второй вариант не успевает прозвучать в голове по той причине, что внезапно исчезает то приятное ощущение: Ликс отстраняется. Он не даёт время для того, чтобы она надумала что-нибудь ещё. Прекращает это в тот же момент, когда накрывает розоватые губы, тут же чувствуя ответ. Ведь Шин Рюджин поцеловала его первая тогда стоя под ливнем. А позже они занимались этим же, когда добежали до Гаража, лёжа на ее кровати. Он не может быть другим с этой девушкой. Невозможно. Осознавать то, что они вместе и медленно сходить с ума. *** Голова уже начинает тяжелеть от потока информации. С каких пор под конец учебного года программа в школе стала восприниматься в десять раз сложнее? Разве не должно быть наоборот? Не то, чтобы Рюджин собиралась расслабиться в этом триместре, поэтому оценка домашним заданиям абсолютно объективная. Девушка последний раз пробегается глазами по экрану макбука, что лежит на бёдрах, и удостоверившись в том, что зрительный анализатор не выдержит такой нагрузки даже лишнюю минуту, закрывает крышку девайса. А который, вообще, час? Время, которое показывают часы, говорят о том, что примерно через полчаса к ней придёт молодой человек по имени Феликс Ли, и эта мысль волшебным образом действует на настроение. Может, эта тирада с учебой была для того, чтобы всё это время не взрывать голову мыслями об этом человеке и не ждать его как сумасшедшая? Рюджин мысленно фыркает, думая о том, что даже этот вариант был бы оптимальнее, нежели тот путь, по которому она пошла. Она прикрывает глаза и ложится на спинку шезлонга, только сейчас ощущая наступающую лёгкость. Идея о том, что заниматься в помещении закрытого бассейна дома будет хоть немного положительно влиять на процесс обучения был не таким провальным: иногда спасали светлые блики, что бегали по холодным стенам и тишина, а главное — ее не отвлекали. Хотя это сложно сделать, если дома никого, верно? Не считая домработницы, правда, но она душка. Блондинка глубоко вздыхает, и приоткрыв глаза, гипнотизирует потолок, чувствуя как желудок подаёт знаки. Математика погостила ее с головой настолько, что она позабыла о любимой домашней еде. Но сейчас и легкого перекуса было бы вполне достаточно. Тело внезапно черпает энергию из некого неясного ресурса, и Шин Рюджин решает ненадолго покинуть любимое помещение, лениво двигаясь на кухню. Уже принимаясь по лестницам, уши улавливают привычное жужжание соковыжималки: на столешнице целый натюрморт из свежих фруктов; видимо помощница решила поэкспериментировать с соками для обеда. —Вау, аромат потрясающий, — со слабой улыбкой сообщает Рюджин, когда домработница выключает устройство. Видимо, в жизни наступила белая полоса, раз ее радуют такие вещи, как аромат фруктов. Свежевыжатые соки — та странная абцессия, которой страдает Шин Рюджин. Правда на виноград у неё аллергия, но слава богу это единственное ограничение. В остальном — всё замечательно, и Гретта, зная об этом, всегда радует какими-то волшебными сочетаниями фруктов. Женщина улыбается на это: —Решила сделать тебе сегодня из манго, — сообщает она, притягивая стеклянный стакан, — держи. Шин делает глоток. —Потрясающе. Как всегда. Спасибо. Гретта лишь улыбается. —Какие планы на вечер? — интересуется она. —Ты долго занималась, устала наверное? Рюджин дергает бровями, вспоминая о том, что забыла предупредить: —Кстати, ко мне друг скоро придёт, мы побудем у меня. Поэтому думаю, ты можешь освободиться сегодня раньше. Молодая женщина вопросительно хмурится. —Айс или Джун? Ах, да. Простите. Ее семья знает, что под определение «друг» попадают именно эти два человека, поэтому Рюджин сглупила. —Нет-нет, ты его не знаешь, — качает головой, — и если попрошу, могла бы ты не говорить родителям, если спросят? Я им позже сообщу. —Как там у вас говорится: «я могила»? — улыбается Гретта. — Тогда раз ты меня любезно отпускаешь, обед на плите. Хорошо вам провести время, — хитро подмигивает она, снимая с себя фартук. Женщина уходит, и Рюджин подпрыгивает на столешницу, садясь, и делает маленький глоток напитка. Она достаёт из заднего кармана джинсовых шорт телефон и пишет сообщение охране о том, чтобы впустили человека, который должен скоро подойти. Вот сейчас ее голова пуста, а внутри — спокойно. Спустя долгое время, между прочим. Вспоминая прошедшие события и анализируя их, Шин задается вопросом как она не сошла с ума. Серьезно. Что за волшебная внутренняя сила помогла ей переварить то дерьмо, которое подкидывала жизнь? И всё это почти за год? Боже… Если попытаться дать ответ на этот вопрос, скорее всего она свяжет это с тем, что к большой удаче в этот период ее окружали самые лучшие люди. Семья и друзья — это те, кто не дал свихнуться. Одна бы Рюджин вряд ли бы потянула. Лишь мысль о том, что что бы ни случилось, она может пойти к ним и рассказать о проблеме, и то, что ее выслушают. Девушка неосознанно улыбается. Размышления прерывает звонок от охраны, сообщая, что Феликс Ли уже у ворот. Она благодарит и просит впустить его, ловко спрыгивает со стола и направляется к двери, всё ещё держа в руке стакан. Губы тянутся в улыбке, видя австралийца у входа. —Привет, красавица, — первым здоровается Ликс, обнимая девушку, — снова встречаешь меня с напитком? — хмыкает он. Рюджин выпускает смешок, обнимая свободном рукой за шею, здороваясь в ответ. —В этот раз не такой кислый. Попробуй, — протягивает она. Парень делает глоток и строит задумчивое лицо: —Кто приготовил? —Домработница. —Ммм… в тот раз было гораздо лучше, — выносит вердикт он, пытаясь звучать серьезно. Шин улыбается и закатывает глаза. Шутка смешная, потому что тот апельсиновый сок поиздевался над вкусовыми рецепторами знатно. Ли саркастически улыбается в ответ и прижимается губами к щеке. —Пошли, — кивает девушка, взяв руку Ликса, и шагает в сторону бассейна. Она медленно опускает ручку двери, открывая вид на просторное прохладное помещение. Солнце окончательно исчезло, поэтому за большими панорамными окнами только темное ночное небо — днём можно наслаждаться видом заднего двора. Приходится включить свет: Рюджин решает включать не все лампочки, оставляя полумрак. Губы дрогаются в ухмылке, слыша за спиной низкое «вау». Значит, с выбором места она не прогадала, верно? Полежать на кровати они всегда успеют, а сегодня программа действительно развлекательная. От этой мысли начинает казаться, что появилась вторая личность, иначе подобный энтузиазм пугает даже ее саму. Рюджин медленно шагает к бортику бассейна, и задаёт вопрос, оборачиваясь через плечо: —Хочешь поплавать? Шин Рюджин, пожалуй в этом моменте можно остановиться. Феликс вскидывает брови, но судя по слабой ухмылке, предложение он странным не считает. —Ты серьезно? — только на всякий случай. Но… Рюджин видимо решает отказаться от этой возможности, потому что вместо ответа тянется пальцами за бегунок на спортивке, и тянет его вниз, и стягивает вещь с себя, оставаясь в топике. Она садится на бортик, опуская ноги в воду и болтает ими, кидая Феликсу вызов. Значит, ты действительно этого хочешь, Шин Рюджин? Ладно, это будет весело. Верхняя одежда оказывается на шезлонге; секунда — Ликс прыгает в воду и выплывает, зачёсывая волосы назад. Вау. Она кусает щеку изнутри, чтобы не слать себя с потрохами, но сдержать улыбку сейчас — миссия почти невыполнимая. —Как водичка? — довольно интересуется блондинка. —Восхитительная, — отвечает Феликс, прежде чем ненадолго скрыться в воде. Он выплывает, оказываясь намного ближе к ней. Рюджин невольно замирает, неотрывно смотря на парня. Она предугадывает, что сейчас будет; и появляется детское желание сказать, что это была лишь шутка, однако родные тёмные омуты окутывают ее всю с головой, гипнотизируя, парализуя. Два шага — и вот стоит почти вплотную, смотря снизу вверх. —Ликс… —Не бойся. Руки тянутся вперёд, приглашая, предлагая некую альтернативу опоры. Слишком близко. Голые коленки покрываются мурашками, когда чужое тёплое дыхание касается кожи. Масштаб трагедии. Но Рюджин соглашается. Ладони ложатся на голые плечи, опираясь, когда чувствует чужие на талии. Опуститься в воду занимает чуть дольше положенного, дабы делать это не резко, а аккуратно, давая привыкнуть к температуре. Ее держат даже сейчас. Вот теперь выхода нет. —Стоишь? —Не отпускай меня, — категорически мотает головой. Интересно, почему? Вероятно, на случай если она решит свалиться в обморок? Во всяком случае… —Ладно, — по-доброму хмыкает Феликс, делает шаг вперёд, чтобы теперь обвить руками девичью талию, —Держу. Держу. Прежнее поверхностное дыхание сменяется спокойным, глубоким. Рюджин пытается расслабиться. Нет объяснения тому, почему она так поступает сейчас: нет боязни воды, девушка прекрасно плавает. Поэтому… Шин признается в себе, что в этот момент она хочет быть рядом с Феликсом. Это ведь не странно, да? Она осознаёт, что подобное желание приходило не только в тот период, когда у них начались отношения. Память подкидывает тот момент из прошлого, когда человек напротив впервые показался для души тем, кто поможет исцелится. Тогда она набрала номер именно этого человека. «—Я боюсь сделать тебе больно.

—Ты не сделаешь.»

«Ты не умрешь. Я же здесь.» Рюджин всматривается в чёрные глаза, что находились совсем близко, и которые вероятно пытаются найти ответы в ее собственных, но ей не нужно ничего говорить. Ей нужен Феликс рядом. Это то, что она просит. Девушка крепко обвивает мужскую шею, прижимаясь щекой к щеке. Ощущать теплоту голых плеч, руки на собственной пояснице, что прижали к себе сильнее прежнего, касаться животом крепкого торса и осознание того, что они есть друг у друга. Она всем сердец хочет показать то, как важен ей этот человек. Хочет об этом кричать. Рюджин медленно отстраняется. Глаза медленно ползут вниз, к длинной шее, откуда скатываются крупные капли воды, к натренированным плечам и накаченной груди. Выдох. Парень наклоняется вперёд легко касаясь своим лбом ее, прикрывая глаза. Она делает то же самое. —Не замёрзла? — негромко спрашивает Ликс, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть Рюджин в глаза, и заправляет пальцем светлую прядь за ухо, снова сцепляя руки в замок за спиной. Девушка лишь отрицательно качает головой, слабо улыбаясь, и получив в ответ это же, и заметив кроткий быстрый взгляд на на своих губах, задерживает дыхание почувствовав касание. Ладонь ползёт на шею, гладя. Хочется быть ближе. Хотя куда ещё? Она встаёт на цыпочки, после чего чувствуя ладони на своих бёдрах, давая подсказку обвить туловище. Ей ведь позволено не говорить обо всех своих чувствах, а показывать их так?