listen to me my soul

Голос Дотторе всегда был звонким и прекрасным для Панталоне. Первый раз пение Второго предвестника тот услышал в юношестве, когда им пришлось столкнуться по долгу службы. Банкира отправили ревизором в ближайшую активную лабораторию, только вместо спокойной работы он увидел чужую макушку в толпе таких же. Доктор Иль Дотторе, второй предвестник из группировки «Фатуи», славился своим хладнокровием. Смерть для него была за гранью понятий «хорошо» или «плохо». Он видел как умирали люди, убивал своими руками, использовал живых для новых открытий в своей собственной науке. Услышав лёгкое пение с едва различимым хрипом, Панталоне первый раз задался вопросом об этом человеке. Эхо расходилось по всей лаборатории, по каждому коридору, хотя почему-то это огромное строение напоминало мужчине завод по производству роботов-пылесосов. Вскоре они уже знали друг о друге чуть больше, чем позволяла организация. Панталоне часто навещал Дотторе в нерабочее время. Когда это происходило — не мог угадать никто, но приходил мужчина тихо. Пока чёрная овечка не подкрадётся и не оголит хищные клыки, никто и не догадается об опасности. Огромные окна с цветными стёклами создавали впечатление церковного зала, только вот лучи солнца здесь красиво выглядели только ночью, когда отражающийся от луны свет создавал резные иллюзии. На верхние галереи, по которым периодически передвигались клоны из одного крыла в другое, этот свет не распространялся. Под потолком будто существовала отдельная жизнь во тьме.

Music: Poor Mans Poison — Black Sheep

I’ve been seeing things for how they’ve really been

And I can see it in your eyes and so you call yourself my friend

And you’ve been holding out again

Панталоне вновь пришёл вовремя, когда его возлюбленная фигура напевала о чём-то, терзающем душу. Такой родной до боли хрип всегда распалял разум. Чёрная шашка заняла свою позицию вдали, не предпринимая никаких действий.

I’ve been hoping that you wouldn’t be the one

But this black sheep on my back has been my sign of what’s to come

Рабочий день уже давно был закончен, только вот Доктор не спешил уходить домой. В свободное время он наигрывал на гитаре, созданной каким-то мастером из Фонтейна. Иногда, когда у Дотторе появлялось настроение, казалось, что он самоутверждался через игру на струнных инструментах.

And you’ve been holding out again

This is the last time and yes this is the end

I should’ve known one day you would betray my trust

I’ll tell you now I never liked you all that much

Сверкающие рубином глаза поймали лишнее движение на периферии. Не останавливаясь, он обратил свой взор на тёмную фигуру. Когда строчки его песни не относились к Панталоне, Дотторе закрывал глаза и пел в пустоту.

When you find yourself alone

I’ll just say I told you so

You’ve always been and you will always be

Nothing more than a memory

Он надеялся, что, когда он умрёт, его творения заживут новой жизнью, либо продолжат его дело, только вот у Панталоне на такой случай всегда было своё мнение. Несомненно, он собирался использовать их в своё удовольствие даже пока Создатель жив, но другой вопрос заключался в защите творца. В своих мыслях Панталоне защищал бы его ценой своего сердца, чтобы самостоятельно вырезать сердце Доктора и вживить ему его же глаз порчи.

I’ve been watching how your eyes move to the ground

And I hear you change your story every time that I’m around

Когда Доктор узнал о лицемерии со стороны своего коллеги, было слишком поздно. В его душе уже проросла крепкая зависимость, а вокруг неё — стебли восточного чёрного мака. Во время приступов его несомненно пьянил аромат и вкус, заглушая боль, но не всегда Дотторе приходилось выблёвывать все по кусочкам. Когда из него выходили терновники — его глотка рвалась, выпуская даже мягкие лепестки.

When I’m done with you,

I don’t like what you say I’ll hit still

And you’ve been holding out again,

This is the last time, and yes this is the end

Рубиновые глаза уже несколько минут не сходили с фигуры у выхода. Множество таких же проследили за взглядом своего Создателя, с крайним интересом рассматривая новую личность. До появления Панталоне экземпляру 0.4. казалось, что все люди выглядят так же, как и Создатель. Эту глубину лиловых полу-прищуренных глаз он запомнил надолго. Ему казалось, что эта чёрная овечка способна на многое, и самый молодой из компании умирающих сорняков впитал в себя надежду на знакомство. Возможно, когда Дотторе создал механизмы, рассчитывая на бесчувственную систему, он глубоко ошибся, породив таких же эмоциональных монстров, как и он сам. Каждый был индивидуален, имел свои вкусы и свой набор знаний. Каждый глаз порчи в четырёх стенах лаборатории развивался сам, методом проб и ошибок. У них не было ни срока годности, ни свободы. Экземпляры имели эмоции, но не все показывали их своему Создателю. В конце концов, самый старший экземпляр 0.1. разнился возрастом с 0.2. далеко не в пять лет и знал своего Создателя куда дольше. Застав такой интерес к своей персоне, Панталоне не оставил без внимания ни одну. Заметив нового клона с надписью 0.4. на груди, Регратор первым делом решил приласкать опробовать на вкус его. Он вспомнил, как экземпляр 0.1. при попытке его коснуться в первую встречу чуть не откусил Панталоне руку. Но младший сразу же подставил голову для ласки, стоило тяжёлой руке опуститься на неё. В ночи красные глаза Дотторе походили на лампы терминатора. Он был готов убить любого, кто посягал на его добро. Только не Панталоне, который ласково заткнул рот Доктору своим, увлекая в страстный поцелуй, наполненный тоской. Панталоне, который собирался вырвать глаза молодому экземпляру. Но это будет когда-нибудь позже.

Music: Providence — Poor Mans Poiso

Count the lights on empty souls

Quietly behind the doors

Of bleeding us just for fun

Men of power telling lies

Shifty hands and thirsty eyes

And they can smell your fear like blood.

Когда Панталоне оставался на ночь, для Дотторе это было сродни верёвке в яме. Он чувствовал, как теряет голову в немом восхищении. Оба уже почти были готовы к тому, чтобы преподать клонам урок полового воспитания, потому что звуки, доносящиеся из спальни, пугали всех разом. Спать они начали с первого же дня знакомства. В ту ночь Дотторе впервые увидел в чужих глазах космическую бурю, холодный лязг колец и уникальный расчётливый разум. Панталоне казался ему честным, как и сам доктор. Он преследовал свои цели и свою выгоду. Именно тогда Дотторе подумал, что они с Панталоне действительно похожи: оба лицемеры и оба до глубины души нуждаются в чём-то.

Oh my weary soul

We’ve met your kind before

Set fire to us all

And oh sweet providence

Come save us from ourselves

From Hell and consequence

Положение в сексе выбиралось спонтанно. Когда Дотторе уставал — он ложился под Панталоне, получал разрядку, массаж, а после спал совершенно без сил. Когда Панталоне хотел отыграться, то, как правило, мужчина сразу падал на колени. Однако Регратор редко уступал, так как в свободное время приходил только за сексом.

Feed the rich and kill the poor

Turn out the lights and just ignore

What’s going on outside

Beating hearts of the depraved

We’ve turned their people into slaves

And we’ve given up before we’ve even tried

Когда Панталоне заявился вновь, то Дотторе надеялся оставить все как есть. Иногда у него получалось успокаивать банкира и расходиться. Регратор никогда не забывал, кем является Второй предвестник подле царицы — социопатом, в то время как его постельная овечка — бессовестным эгоистом. Дотторе не делился своими ощущениями, испытанными в моменты выблёвывания цветов и собственной крови. Однако, в моменты удушения он как никогда возбуждался, представляя свою кончину. Панталоне не нужно было просить — он мог душить до самого утра, пережимать артерии, давить на болевые точки. А Дотторе был готов делать вид, что ему нравится только секс с элементами асфиксии. *** Панталоне и знать не знал о прорастающем саду в лёгких, хотя, возможно, догадывался. Когда цветы прорастают в теле, то оно начинает источать другой запах. По достижению определённой стадии поражения — оболочка становится хрупкой, рассыпчатой. Дотторе уже был готов лишить себя своего титула Доктора, потому что его максимум — скрывать прожорливые растения, но никак не лечить их. Он ощущал один из бутонов около кадыка, на который Панталоне часами ранее клал свои руки. Мужчина вышел подышать свежим воздухом на балконе, когда его поразил очередной приступ. Громкий кашель раздался аж до самой кровати, где лежал Регратор, прикрыв глаза. Хитрый лис лишь делал вид, что дремлет, считая секунды и количество раз, когда желудок Дотторе опустошался, вынося кровавые бутоны. Они оба не знали, сколько осталось жить доктору, но теперь восприятие манящей эротичной хрипотцы перешло в болезненный скрежет сердца.