listen to me my soul

Когда Иль Дотторе уезжал по своим делам, на станции утверждалась новая Иерархия. Экземпляр 0.1. — Адам, самый старший и уважаемый, по совместительству и сильнейший. С ним никто не собирался спорить и вступать в драки. Многие своими глазами видели мощь коллеги и раскрытие его глаза порчи. Однажды на очередной вылазке в Ли Юэ через Южные Небесные врата экземпляр 0.2., 0.3. и 0.1. столкнулись лицом к лицу с огромным порождением геовишапа — его громадным ребёнком. Младшая версия, именуемая Секондом, взяла его ловкостью и умом. Ему не нужна была грубая сила, чтобы победить, но, когда малыш вишап свернулся колесом и разогнался, самым лучшим вариантом экземпляр посчитал повернуть в сторону, совершая резкий разворот под прямым углом. Конечно же, Секонда тут же занесло и, если бы он не рассчитал скорость, то тут же полетел с обрыва за компанию с противником. Даже после удачного поворота он оступился. Ощутив, как из-под ног уходит земля, тот со смирением приготовился разбиться насмерть у руин, но за капюшон его схватил экземпляр 0.3. — Трейд. Он был куда более человечен, чем все остальные из живых экземпляров. Он воспитывался в обществе людей и понимал, как работает доброта, что такое долг и почему люди так любят традиции. Он был на тот момент единственным раскрытым девиантом, который нарушил правила Дотторе и не был уничтожен. Секонд, в отличие от Трейда, очень хорошо имитировал эмоции. Ему было доступно множество книг, что означало наличие информации. Кто владеет информацией — тот владеет ситуацией. Ему была доступна мировая теория, сохранившаяся на листах, но не практика. Он знал, что железо может вытеснять из-за активных частиц медь, но не экспериментировал ни разу в жизни. Своего рода капсула знаний. В это время Адам спокойно стоял в стороне с планшетом, к которому намертво было прикреплено около восьми листов зарисовок различных растений и существ. Изначально их путь должен был пролегать через Долину Тяньцю, но старший посчитал, что куда более выгоднее и безопаснее будет пробраться со стороны развалин. Они должны были встретить разведывательную группу Фатуи, подосланных Арлекино, но смогли найти только чужой брошенный лагерь. — Мы потратили слишком много времени. Нам не давали столько, чтобы мы могли веселиться с малышами гео вишапа. Трейд и Секонд молча переглянулись: они уже привыкли к планированию и перфекционизму Адама. Они не могли с ним спорить, поэтому молча закинули по сумке на плечо и продолжили своё путешествие. Солнце уже опустилось, заставляя небо пылать ярким красным цветом. — Секонд, почему закаты всегда имеют разные оттенки? — Почему тебя это так заинтересовало? — образец с забранными в хвост волосами и золотой заколкой повернул голову на рядом идущего, задумываясь над вопросом. — Я бы сказал: все дело в атмосфере. Видишь ли, в книгах написано, что любой свет белый, он не цветной. Этот белый свет создается солнцем, а дальнейший цвет зависит от длинны волны. Самые длинные — тёплые цвета: красный, оранжевый, жёлтый. Короткие же — холодные: синие и фиолетовые. Трейд лишь поднял брови в немом удивлении. Он часто перебивал, смеялся, вставлял свои пять копеек, но не хотел показывать этим своё неуважение. Таким образом он демонстрировал, что ему интересно иметь дело и переговариваться. — Прости меня за моё невежество, но с каких пор фиолетовый не тёплый цвет? Разве он не содержит в одинаковых пропорциях как красный, так и синий? — Ты верно думаешь. Мне очень приятно, что ты понимаешь, о чём идёт речь. Видишь ли, физики используют специальную спектральную полосу, где левый образец фиолетового — холодный, а правый — самый тёплый — красный. При равном смешивании красного и синего мы получим около-пурпурный. У синего и фиолетового свои волны, но это не значит, что фиолетовый не может быть тёплым в другой науке. Просто разница в длине и в том, что многие волны до нашего глаза просто не доходят. К примеру, я могу привести тебе опыт о том, как учёные поняли, что на нашем солнце есть гелий, используя при этом только спектральную линию. — Ты отошёл от сути первого вопроса, — Адам подал голос очень неожиданно и громко. Он тоже слушал внимательно, хотя полагал, что книги иногда могут быть лживы. — Да, в этом есть мой грех. Мы часто видим закаты разных цветов, потому что свет падает не всегда под прямым углом. В чистом белом солнечном свете преобладают синие и зелёные цвета. Поэтому мы можем наблюдать небо синим. К вечеру же мы не видим фиолетового, потому что наша сетчатка больше восприимчива к голубому или синему. Красные закаты — это лишь предвестники дождей, но всегда на них полагаться не стоит. Мы также можем созерцать закаты тёплых цветов, когда волны проходят под нужным углом. Адам тяжко вздохнул. Он бродил по Тейвату не одно столетие, и никто не мог знать о том, сколько они успели повидать вместе с Дотторе. Как прямо над ним небо раскололось пополам, и он увидел чёрную бездну, искажающую пространство. Создатель допустил ошибку, и что-то в его системе пошло не так. Он видел это собственными глазами. Мужчина скинул с плеча верёвку, пока остальные клоны достали по молотку. Удар за ударом — они вбили два колышка, а на них нацепили бечёвки, каждая по десять метров. Пробовать на прочность не было времени, поэтому Адам тут же рывком бросился вниз, прямо в логово младшего прародителя геовишапов. Кровавая арена в считанные секунды покрылась мрачной тьмой, стоило солнцу скрыться за колоннами. Секонд приземлился слева от Адама и тут же сдёрнул свою верёвку. К сожалению, колышек ему пришлось оставить сверху. Трейд, приземлившийся справа от Адама, дёрнул верёвку куда сильнее, и его колышек упал на голову второму экземпляру, вызвав резкий и злобный рык. Адам внимательно осматривал помещение, где они оказались. Под их ногами простирался толстый слой мягкого грунта, чем-то похожий на грязь после лёгкого грибного дождя, поглощая ноги по самые щиколотки. — Допустим, мы смогли найти логово, а где сам прародитель? — Трейд облокотился на стену позади и сложил руки на груди. Его вытащили из родных краёв и позвали в экспедицию, которая не вышла в плюс ни деньгами, ни временем. Когда он уже собрался доставать кирку из рабочего пояса, до него дошёл холодящий шею ветерок. Сверху, прямо как мухобойкой на насекомое, на Трейда упал кусок скалы. Он смял собой юношу и тут же поднялся на высоту около шести метров. Стоило двум мужчинам, стоявшим неподалёку, обернуться и отпрыгнуть, как в их сторону полетели каменные осколки. Древний геовишап пробудился, сметая всё на своем пути и разрушая свою собственную пещеру. — Мне кажется он спал слишком долго. Судя по размерам пещеры, он уснул ещё в юношестве, а сейчас перед нами взрослая особь, — Секонд отступал назад. Он смотрел как из каменного кулака сыпались металлические запчасти, а следом жидкость, чем-то похожая на люминесцентную краску. Они ещё надолго останутся на камне, если геовишап не решит податься в Сумерскую Академию, либо кто-то другой собственноручно не избавится от улик. Оба экземпляра отошли от пещеры, позволяя живому камню полностью выползти из своего логова. Громадное порождение походило на нечто, сошедшее с холста психически нездорового художника. Огненные глаза зверя смотрели с жадностью и голодом. Первый громкий рёв должен был продемонстрировать превосходство искусственного организма над такими же биологическими роботами. Секонд, ранее стоявший в грязи и не имеющий надёжной опоры, тут же отлетел, как от потока ветра анемо Архонта. Пару раз перевернувшись, он вбил кирку в мягкую породу, которая хотя бы на время помогла ему устоять. — Секонд, не лезь в это. Адам обернулся и рыкнул на экземпляр 2.0. Благодаря шипам на сапогах он стоял уверенно, пока звуковая волна сметала камни, куски грязи и травы вокруг. Стоило геовишапу успокоиться и захлопнуть пасть, экземпляр тут же ринулся в атаку, нанося удар за ударом по громадным лапам. Оболочка, покрывающая тело создания, походила на мощные металлические пластины, которые не прогибались даже под самыми сильными ударами. Скорее всего их и киркой было не пробить, разве что залезть под них. Адам уворачивался и изгибался, подобно змее, пока геовишап ощутимо терял терпение. За каждым ударом следовал ещё более сильный, от которых грязь разлеталась в стороны. В один из таких Адам запустил свою кирку между пластин кисти и опёрся на ту одной ногой, оставив вторую висеть для поддержки в случае падения. Стоило существу поднять руку выше, Адам тут же отпустил кирку и приземлился прямо в ближайшую выемку для глаз, выставляя шипы прямо по направлению к глазнице. Он понимал, что, если геовишап — творение Моракса, гео Архонта, состоящее из каменных пород, то ничего мясного в нём быть не может. Как только металлические шипы коснулись глаза, светящаяся порода Кор Ляписа тут же треснула. Адам оттолкнулся и тут же раскрыл свой животный глаз порчи, схожий по размерам с геовишапом, такой же громадный и свирепый. Мужчина застыл в невесомом прыжке, поглощённый своим глазом. Когда геовишап с очередным зловещим рёвом раскрыл свою пасть, из которой проглядывалось нарастающее золотое свечение и капельки магмы, чёрный сгусток энергии ринулся вперёд. Секонд смотрел на сражение, замерев в полуприседе. Глаз порчи Адама был огромным и голодным. Когда субстрат начинал голодать, он источал всё меньше света. Со временем оголодавший глаз начинал походить на объёмную тень. Сытый, полный энергии же красовался как павлин. Подобно солнцу он мог прожечь тонкую сетчатку глаза. Глаз порчи, не дожидаясь команды, принялся проглатывать всё, до чего мог дотянуться: всю магму, весь кор ляпис внутри создания. Все, что могло иметь хоть какую-то энергетическую ценность, он сжирал, выплёвывая бесполезные камни. Некоторые из них отлетали с такой скоростью, что в стенах оставались вмятины и дыры. Когда громадный геовишап завалился на бок, не испытывая больше никакого желания драться, Адам отозвал своё волчье порождение. За пределами пещеры разразился гром, похожий на удар по золотым барабанным дискам.

Образец 0.3.01 успешно ликвидирован потерян.

***

— Адам, мы задержались в Ли Юэ. Дотторе не оценит, если мы вернёмся на три дня позже запланированного. А учитывая, что местные пираты не спешат в море, мы можем ожидать бурю. Это ещё целая неделя на сборы. Адам, ты меня слушаешь? Секонд следовал хвостом за Адамом от самого Банка в центре Ли Юэ. Он вечно сидел в своей записной книжке, составляя рабочие графики на ходу. Вот, они только что были в порту, беседовали с Бэй Доу. Девушка любезно помогла им и за немаленькую сумму предоставила трёх рабочих, которые помогли перетащить провизию на корабль. Один ящик, весящий не меньше 25 килограмм, содержал в себе помимо прочего целую кучу алых воздушных змеев. Эта инициатива шокировала каждого предвестника, когда они узнали, сколько стоят эти огненные птицы из Ли Юэ, но не Тарталью. Он обещал своему младшему брату подарки, которые на родине назывались «сувенирами». Сам Аякс не появлялся на людях уже очень давно. После ситуации с гнозисом его признали особо опасным преступником, а Фатуи — террористической группировкой. Правда, такой группировкой они считались не очень долго. Когда госпожа Воля Небес Цисин решила взяться за наказание Тартальи, ей пришло письмо от посыльных Снежной. Чайльд Тарталья, виновник всех событий, должен был быть отослан обратно на родину, где подвергнут жесточайшему суду. Конечно же, Царица заплатила за все убытки и предложила сумму куда больше необходимой, но достаточной для Нин Гуан. Она приняла её предложение о честном обмене Тартальи и его сохранности на территории Ли Юэ на деньги и суд. Золотая Палата пострадала ничуть не меньше Золотого Дворца, но поднимать второй со дна у Адама и Секонда не было никакого желания. Они спустились на самый нижний этаж Палаты, где их окружила поддельная мора, обломки верхних этажей и кусочки электро энергии. Сколько бы ни прошло времени с момента активации глаза порчи, живой глаз всегда почувствует остаток. Адам и Секонд стояли в самой середине, осматриваясь вокруг. Солнце проникало через верхние этажи к нижним, мерцая солнечными бликами, именуемыми зайчиками, на стенах. — Я тебя слышу. Нам было дано разрешение на задержку. Мы должны найти Чайльда Тарталью перед тем, как будем отплывать на родину. Адам, в отличие от Секонда, предпочитал показывать своё превосходство над другими. Он выделялся своей белоснежной дорогой одеждой, а также маской предвестника, напоминающей клюв ворона. Вороны не перебирают свои перья так, как это делают павлины или воробьи, они имеют свойство оставлять их как знак чего-то плохого. Секонд в очередной раз опустил свои глаза в сборник, перелистнув около трёх страниц. — Если я не ошибаюсь, то последний раз Аякса видели у банка. Оттуда нас направили в Золотую Палату. Для чего? Адам не ответил. Он высвободил свой животный глаз порчи, позволяя ему пройтись мягкими лапами по залу. Тот что-то внимательно вынюхивал, иногда открывая пасть и проглатывая воздух так, будто в нём летали маленькие букашки. Остановившись у завалов с плитами, которые обрушились с потолка, волчий силуэт тут же вздыбился, подняв свой ирокез. Почуяв что-то неладное, Адам тут же отозвал свой глаз порчи назад. Не пойми откуда раздался резкий хлопок, а следом возникла вспышка электро, словно огромная пространственная трещина. Это была молния, ударившая прямиком по завалам, около которых стояли мужчины. Поднявшаяся пыль тут же образовала облако, которое, отражая электрические частицы, вспыхивало и меняло цвета. То, что ранее выглядело как творение электро Архонта, принялось менять позиции, перемещаясь из одного угла в другой, поднимая пыль и дробя плиты с морой. Секонду не повезло оказаться на пути. Он хорошо ориентировался на звук, что позволило ему ловко увернуться от ударов Тартальи. Когда все успокоилось и пыль стала оседать, краем глаза он заметил, что Адама и след простыл. Перед экземпляром возник силуэт, одетый в тёмное. Оружие в руках напоминало огромное копье, хотя Секонд никогда не увлекался строением того, что Царица выдавала своим подчинённым. Вода — хороший проводник электричеству. Именно поэтому оба водных клинка Тартальи так крепко сцепились при использовании глаза порчи. — Рад нашему знакомству, господин Аякс, — Секонд из любезности слегка наклонился, на деле приняв стойку перед атакой. — Царица ждёт вашего отправления на родину. Тарталья наклонил голову в бок, не переставая приближаться. Он ускорил шаг, копьё в его руках заискрилось, и он сделал очередной выпад вперёд, прорезая Секонда насквозь. Когда Аякс только прибыл в Ли Юэ, он успел познакомиться с очень обаятельным мужчиной. В отличие от болтливого и энергичного Тартальи, этот мужчина являлся куда более сдержанным и, что удивительно, совершенно не высокомерным. О том, что Тарталья имел личные связи с Архонтом, у которого должен был украсть сердце, он узнал слишком поздно, когда Моракс лично вручил Гнозис Синьоре. В те дни юноша как никогда хотел вернуться на родину, ощущая собственный провал. Со временем все стало возвращаться на круги своя: он снова начал ходить по улицам Ли Юэ, переждал праздник Морских Фонарей, вновь отобедал с Архонтом. Он был уже готов проводить каждый свой вечер в этом тёплом краю, но семья... Ещё до того, как Аякс натворил дел, он успел попробовать местную кухню. На родине ему приходилось готовить и не раз, но чудная кухня Ли Юэ оставила особое впечатление. Он провёл неделю, помогая местному повару взамен на сборник рецептов. Именно тот научил его пользоваться многими ножами, а также разделывать животных. Тарталья преуспел в готовке так же, как и в драках. Он шинковал Секонда, пока тот ещё стоял на ногах. Юноша отыгрывался на нём за все свои ошибки, раз за разом нанося клинками опасные для человека раны. Когда у потрёпанного образца отлетела рука, в нём активизировался животный глаз порчи. Они с Тартальей одновременно приняли форму духа яркой вспышкой: Тарталья принял свою форму, обрастая бронёй, а Секонд — обрастая чёрной эссенцией, чем-то похожей на инопланетную жидкость. Когда эссенция дошла до шеи, он хотел закричать, попросить о помощи Адама, но всё, что он успел, — сохранить информацию за ближайшие полчаса и выслать её на второй чип. Эссенция полностью поглотила юношу, образуя на его месте бронированного Вестника Бездны.

***

Адам вовремя сосредоточился на своем исчезновении. Золотая Палата — территория Воли Небес Цисин. С недавних пор, после усердной реставрации рукой Тартальи, эта палата стала принадлежать ему. Как минимум до отплытия корабля в Снежную. Мужчина переместился к колоннам и, отталкиваясь от одной к другой, огромными прыжками смог подняться наверх. Именно оттуда он созерцал чудесную картину, как за него выполняют уже вторую работу. Образец 0.3. уничтожен геовишапом, а вот 0.2. взять было куда сложнее. Тарталья — молниеносная бомба. Когда речь заходит о долге, он всегда готов помочь и вернуть свою часть. Именно поэтому Адам обратился к нему от имени Дотторе. Секонд сопротивлялся до последнего. Его глаз порчи выдохся без должной подпитки в виде человеческой плоти, поэтому броня защищала его недолго. Несколько прямых режущих ударов, одна гидро волна — и от экземпляра осталось только дроблёное тело. Он больше не был наполнен энергией и вызывал у Тартальи злобное отвращение. Это была та неприязнь, которую люди назвали Эффектом Зловещей Долины. Один удар, наполненный электро энергией, и то, что осталось от Секонда, тут же с взрывом разнесло по арене. Тарталья, вернув свою первоначальную форму, присоединился к Адаму, запрыгнув по той же технике наверх. Он выдохся и стал слишком лёгкой жертвой для самого жестокого образца в коллекции Дотторе. Если бы у того был повод удушить юношу, то Адам сделал бы это незамедлительно, но сейчас он видел в Тарталье то, что люди называют пользой. — Ты хорошо поработал, — Адам сидел в позе лотоса у обрыва, укладывая свои руки на колени. — В будущем можешь обращаться, и я постараюсь помочь тебе от имени своего Хозяина. Тарталья же стоял по другую сторону обрыва, мокрый, запыхавшийся. Он опустился и принял точно такую же позу, собираясь передохнуть хотя бы две минуты. На его лице появилась невинная детская улыбка, когда глаза, голубые как синева неба, поднялись на Адама. — Это был потрясающий заказ, но, боюсь, выдвинув свои требования, я останусь у тебя в долгу. Адам наклонил голову в бок, не сводя с Тартальи взгляда сквозь маску. Он знал, что одиннадцатый предвестник непредсказуем, и ему всегда было интересно, как далеко тот может зайти. — По твоему приезду в Снежную ты должен будешь отдать воздушных змеев Арлекино и двоих моей семье, — Тарталья выдержал небольшую паузу, прикрыв глаза. — По моему приезду в Снежную ты организуешь мне встречу с Капитано. — Ты не собираешься возвращаться с нами? — У меня ещё есть незаконченные дела здесь. Царица не собирается проводить суд, потому что разрушение внутренней экономики и хаос в других государствах ей только на руку. Она не архонт Фонтейна, и не ей судить меня. Если Её Величество захочет видеть меня на ковре, то пусть отправит второй корабль раньше, чем воды покроются льдом.

Экземпляр 0.2. повреждён предвестником неудачным падением с высоты. Починке не подлежит.

Адам шёл шаг в шаг за своим Создателем с самого своего рождения. Когда он впервые ощутил глоток жизни, где-то около Вольфендома, Иль Дотторе пожёвывал фиолетовые ягодки, наполненные соком. Волчий крюк славился своим опьяняющим свойством. Если съесть слишком много необработанных ягод, то можно вызвать лёгкое брожение в желудке. Доктор прекрасно это понимал, поэтому использовал их крайне редко. Юные искатели приключений не устраивали прогулок в этом районе, поэтому выбранное им место с обзором на боевые развалины, показалось самым удобным. Ни дождь, ни ветер не должны были помешать проявлению глаза порчи. Живой глаз порчи — идеальная разработка его рук. Даже при поддержке многих людей из округа Фатуи, школ Сумеру, учёных Фонтейна, он считал только вложенные им силы. Когда глаз порчи пробуждался, он питался энергией тела. Он мог существовать в человеке, поглощать его каждый день и развиваться, но Дотторе не нравилось, когда Глаз Порчи и Человек обладали разными личностями. Они не являлись одним целым, противореча друг другу. Любое противостояние заканчивалось смертью — человек тратил слишком много усилий для подавления сущности, которая появлялась в нём и паразитировала.

Природная натура любого глаза — борьба, инстинкт самосохранения.

В тело образца 0.1. — первого удавшегося — были помещены куски плоти, которые ещё не начали гнить, пара органов, которые заменяли систему перекачки энергии (у людей эту работу выполняло сердце) и яркая неоновая жидкость. Идея вживления в не совсем мёртвое тело глаза порчи пришла спонтанно. Несколько вскрытых тел показывали, что для хорошей работы не обязательно иметь все органы, данные эволюцией от рождения. Их можно заменить на то, что работало бы так же хорошо. Для доктора находить любые замены было слишком затратно, поэтому он предпочёл оставить все органы человека на том же месте, где они и были расположены. Исключением являлись силиконовые прокладки в двигающихся частях, шарниры под прокладками и протезы в местах, где не было конечностей. Когда глаз порчи проник в тело, то тут же пришёл в действие. Он загорелся ярким белым светом, подобно солнцу. К сожалению, единственным нюансом, который Дотторе не учёл, являлась сосудистая система. Кровь лилась из тела литрами, но полные интереса глаза Адама смотрели на своего Создателя. Пылающая дымка над его головой, возвышающаяся над ними, приняла форму волчьей головы. — Считай себя Адамом.

***

Дотторе и Адам путешествовали слишком долго, поэтому решили заскочить в ближайший город перед дальнейшей прогулкой. Им оказался Мондштадт — город свободы. Солнце уже давно опустилось. Осенью оно пряталось за горизонт довольно рано. Обоим мужчинам это было только в радость — никто не увидит механические конечности Адама. Скорее всего для жителей далёкого города, где ещё крутились ветряные мельницы, сложные технологии показались бы чем-то из ряда вон выходящего. — Итак, начнём, — Дотторе уселся за столик, скинул капюшон с головы и достал небольшую записную книжку, в которой вёл свои наблюдения за Адамом. Тот сел напротив, так же скидывая с головы капюшон от плаща. — Это двадцать четвёртый день твоего существования. Ты мог бы отметить какие-нибудь особенности? Адам всегда внимательно слушал Дотторе. В нем не было механической системы или программы, по которой он должен был действовать. Он не задавался вопросом «для чего я помогаю этому человеку?». Мысли Адама были прерваны, когда к ним подошла молодая девушка, лет двадцати, с ещё более маленьким блокнотом, чем у Иль Дотторе. — Приветствую в нашем заведении. Вы уже успели ознакомиться с меню? Хотели бы что-нибудь заказать? Сегодня по акции у нас блинчики с добавками по желанию, а также тёплый чай, — девушка улыбнулась, наблюдая за посетителями. Оба были как две капли воды. — Давайте как раз их. И чай, — Дотторе среагировал быстро, захлопывая сборник характеристик. Вряд ли эта девушка будет что-то подозревать, но лишняя осторожность никогда не помешает. Стоило третьей фигуре отойти, как Адам поднял взгляд на своего создателя. Когда животному интересно, оно смотрит внимательно, не отрывая глаз от своей цели, иногда склоняя голову набок. — Это официантка. Люди могут подойти сами и оформить заказ, а некоторые заведения предпочитают нанимать людей, которые будут подходить к тебе и спрашивать о твоих вкусах. За это они получают жалование. Сейчас нам предложили перекусить, потому что мы заняли места. — Почему нам требуется ждать кого-то? — Адам многое не понимал в структуре человечества. Ему не было и месяца от дня рождения, который он провёл вдали от цивилизации, обучаясь человеческому говору и передвижению. — Вся эта сложная система придумана для рабов, — Иль Дотторе убрал свою книгу в сумку. Когда им принесли по порции блинчиков и он расплатился за двоих, то продолжил мысль. — Чтобы получать деньги, нужно прислуживать другим. С другой стороны ты можешь быть работодателем и управлять бизнесом. В таком случае ты будешь руководителем и выплачивать зарплаты другим людям, но не об этом речь. Человек — это единственное существо, у которого есть возможность мыслить. Именно это порождает в нас лицемерие, эгоизм и тщеславие. Желание, чтобы нам прислуживали, досталось нам от животных. Сильные доминируют над слабыми.

Как я доминирую над тобой, так и ты доминируй над ними.

***

Адаму не нужно было много времени, чтобы встать на ноги в мире, в котором он пробудился. Он старательно доминировал над слабыми, учился торговаться и работать. В Мондштате, как оказалось, люди не знали настоящей свободы из-за деспотизма местного правительства и буржуазии. Однажды Адаму пришлось задержаться на работе. Поздним вечером, пересчитывая кассу у кафе, он застал неподобающую картину: недалеко от ворот, где стояли солдаты, упитанный мужичок с пеной у рта преследовал местную барышню. Она заходила ровно в два часа дня, брала всегда кофе с молочной пенкой и тремя кубиками льда. К её пунктуальности Адам привык, поэтому всегда готовил для неё заранее в назначенное время. Иль Дотторе смог поместить в его голову несколько мыслей, которые следовало знать для выживания животному, но никак не человеку в обществе. Из-за отсутствия социализации Адам был социопатом и не понимал сути вопроса «убить или не убить». Мозги его работали исправно, только наблюдались слишком большие пробелы в знаниях, будто произошла перезагрузка информации и экстренное её удаление. Сняв кассу и рассчитав деньги, в каждый мешочек по пятьдесят тысяч моры, Адам направился на окраину, к двухэтажному строению, где мужчинам разрешили поселиться на первое время. В это время Мондштадт ещё только отстраивался, замыкался круг внешних стен, не позволяющих жителям покидать город. Многие дома сносили на перестройку, реставрировались, а какие-то продолжали существовать. Сделав небольшой круг, экземпляр 0.1. уловил в воздухе сильный запах металла. Скинув сумку в первое попавшееся место, где бы её не нашли, он принялся выискивать источник запаха. Ближайший дом создавал прямой ровный угол, а позади — каменная ограда, возвышающаяся на шестьдесят метров ввысь. Адам с удовольствием назвал бы это место Парадисом для слепых. Стоило ему отвлечься, как позади раздался тихий вскрик, как будто сквозь зажатый рот, и, обернувшись, он понял, что его предположение подтвердилось. Мужчина, по форме напоминавший бочку, которого не вмещала в себя потрескавшаяся от давления жира одежда, перерезал девушке живот, когда она издала последний крик. Возможно, он посчитал, что если съест часть её тела, то красота перейдёт ему. А возможно, это были очередные мифы о буржуях, которые пили кровь, чтобы казаться бледнее, эстетичнее и привлекательнее. Адам знал, что если смешать чистую кровь некоторых групп, то возникает огромный шанс на свертывание. Минуту он размышлял над этим фактом, пока его не перебил громкий хряк. — Эй, ты, голубой. Чего пялишься?! Сейчас позову охрану и они быстро тебя уберут. Таких, как ты, кто гуляет в ночное время, истребляют такие, как я. Адам наклонил голову набок, не понимая, к чему сейчас ему заморачивают голову бесполезными угрозами. Термин "коррупция" был ему ещё незнаком, но примерно он понимал, как работают местные. Он подошел ближе, встав прямо около человека, который уже искусал пальцы девушки до гематом, но все никак не мог прокусить их. — Для чего вы пытаетесь её поглотить? Разве вы не знаете, что её тело содержит слишком много вредных бактерий, которые могут размножиться в вашем? — Что за глупые вопросы?! — мужик лишь опешил от такой наглости. Он стоит выше, его должны бояться. Почему же этот молодой на лицо парень не дрожит перед ним от страха и не умоляет о пощаде? Он тут же кинулся на него с ножом, — Охрана! Ох... Крик, напоминающий свиной визг, прервался резким ударом металлической ноги в челюсть. Адам не стал тратить много времени на расправу. Несколько ударов металлическим протезом и то, что ранее напоминало голову, превратилось в костные осколки, смешанные с мясом. Глаза парень решил не трогать, ему нравилось когда за его работой смотрели.

И помни: Никакой агрессии — убивай и улыбайся.

Утром в городе нашли два мёртвых тела. Одно проткнул несколько раз насквозь, как заключили следователи, сексуально недопонятый маньяк, видевший в клинке продолжение своего члена. Второе, по-видимому, тело того самого маньяка, изукрасил жаждущий внимания творец. Когда Адам вернулся в место, которое он называл домом уже четвёртый месяц, он свалился на диван мёртвым грузом. Его система была перегрета, требовалась передышка и перезапуск, но он не мог. Он ощущал, как тело горит пламенем, сжирая всё внутри себя. Именно тогда началось первое противостояние глаза порчи с самим собой, не с человеком — с пробуждением человечности. Иль Дотторе, сладко спавший на двухместной кровати до прихода Адама, пробудился моментально. Он ощутил в воздухе слишком сильный запах металлов: Фтор, Хлор — оба ядовиты. Он полюбил спать в тёплом доме практически в чём мать родила, поэтому, когда он вышел в одних только шортах в зал, куда завалилось его творение, мужчина сначала долго не мог понять, почему на него обращён такой заинтересованный взгляд — ведь на его груди не горел свет и через рёбра не просачивалась энергия. — Ты почему шумишь? Почему пришел так поздно? Типичная семейная ссора могла начаться именно с этих двух вопросов, но доктор интересовался такими вещами слишком часто только для изучения поведения. В их дверцу просунули новую газету, которая с шорохом упала на ковер. Дотторе не обратил на неё никакого внимания, дожидаясь ответа от Адама. Тот в молчании перевернулся на спину, поднял голую руку. Вернее говоря, то, что от неё осталось — запястья просто не было. Регенерация помогла затянуть рану, но не отрастить руку, и это не было проблемой. Адам показательно порезал своё запястье, расширяя отверстие, и, опустив руку в сумку под боком, достал оттуда кисть девушки. Как только запястье оказалось близко к обрубку, они тут же соединились. Яркое свечение расплавило кожу, а материал Адама поглотил её. Теперь на месте, где когда-то не было кисти, появилась новая, женственная ручка. Но и на этом не закончилось преображение. Дотторе был крайне удивлён регенерацией и возможностью так просто «пришивать» к себе чужие конечности. В таком случае оставался только один вопрос: как быстро начнёт гнить новая рука? На его глазах последовал ответ. Вся кровь из руки прошла по венам, внутрь организма — глаз порчи просто использовал её как топливо для работы. Женская кисть начала меняться прямо на глазах, повторяя вид уже имеющейся. Видимо, всё дело было в генетической программе тела.

***

Они выстроили между собой отношения «создатель — творение». Дотторе обучал своё первое чадо, тренировал и ставил на ноги. Он вкладывал все свои усилия в познание природы того, что он звал Адамом, и развивающегося внутри организма. То, что называлось ускоренным ростом клеток, позже становилось опухолями. Адам был головной опухолью Дотторе. Молодой образец не мог сохранить регенеративные способности без должной подпитки. Эмульсия становилась с каждым днём слабее, а жертвовать всеми средствами на поездку в Снежную было не рационально — они бы всё равно не успели. Чтобы лечить своё творение, Дотторе приходилось работать и сокращать сроки в геометрической прогрессии. Адам не воспринимал обычную еду и не нуждался в ней. В отличие от Иль Дотторе, который ел минимум два раза в сутки, он предполагал, что механизму не требуется подпитка. Только вот органы внутри тела иссыхали, и в конце концов вместо целого сердца, которое доктор отдал Адаму, можно было бы достать маленькую, тонкую и прозрачную плёнку, напоминающую крыло стрекоз. — Адам, спустись к Саре. Я оформил оладушки. Дотторе завалился в дом очень резко, нарушая спокойствие и внутреннюю тишину. От треска входной двери с окна слетела кошка, воспринявшая звук как опасность и принявшая молниеносное решение катапультироваться вниз. Адам сидел на кровати доктора, прямо около окна. Внезапный уход нового друга очень заметно расстроил его. Коты — единственные ласковые создания в Мондштате, природу которых мог изучать Адам, не выходя из дома. А за стенами можно было услышать потрясающее щебетание птиц. Это напоминало экземпляру тюрьму, которая создавала только видимость рая. — Хорошо, — Адам поднялся и пошел следом за Доктором, преследуя того до кухни. — Сегодня требуется какая-нибудь помощь? — Нет, в этом нет нужды. Как поживают твои исследования? Доктор поставил пакет на ближайший стол. Он отличался от всех остальных, которые ранее приносил доктор: в нём было что-то мягкое и эластичное, как будто гидро слайм из ближайшего водоёма. Всё, что приносил Дотторе, принадлежало ему, поэтому задавать лишние вопросы не стоило. — Моё исследование парировало с подоконника, когда ты пришёл, — раздражительно рыкнул Адам, развернулся и вернулся обратно в чужую комнату, располагаясь на чужой постели как на своей. Ему было на ней куда удобнее, особенно когда никто не занимал второе место. Этот разговор о делёжке территории был проигран в пользу Адама. Где-то под столом стояли банки, наполненные медово-красной жидкостью. В них плавали кусочки шерсти, несколько глаз, а самое главное — рыжая голова, с которой уже слез верхний слой мяса. Адам проверял состояние своего любимца каждые несколько недель: как легко отходила кожа и как скальпель хорошо отдирал мясо. К сожалению, когда люди говорят «кто умеет ждать — дождётся лучшего», они явно не описывают Адама. Он с грустью во взгляде вспоминал смерть своего любимца и предложение Дотторе заняться таксидермией. Только вот от своего создателя пришлось утаить куда делись самые филейные части тела кота. Иль Дотторе провозился на кухне весь вечер. Оладушки, которые были готовы даже раньше, чем через десять минут, простояли на подоконнике и, казалось, будут стоять там по долгу службы всю ночь, но первый раз в жизни Дотторе решил позвать своё творение отужинать с ним. Готовил он редко, но так же вкусно и прекрасно, как отзывались девушки, приходящие к ним на ужин. Они походили на маленьких щебечущих птичек: всё никак не могли закрыть свои рты. Когда Адам почувствовал в воздухе неестественный аромат, он решил пойти на источник. В очередной раз — холодное железо чужого тела. — Я вроде ещё не приглашал тебя к столу, — Дотторе развернулся в полуобороте, смотря на усевшийся за стол образец. На небольшом чёрном столе мог поместиться целый человек, но сейчас на нём стояли четыре тарелки: на две из них уложили по восемь кусочков свежего тёмного обжаренного нежирного мяса, явно порезанное филе — Ростбиф. На других двух тарелках уже находилась каша из нарезанных в кубики и ломтики различных кусков резинового и крошащегося мяса. Однажды Адаму уже приходилось держать в своей руке чужое сердце, и он угадал бы из тысячи, где настоящее. — Меня не нужно лишний раз звать, я могу сам прийти, уважаемый. Адам вальяжно расселся на своём законном месте и подпёр голову рукой, устремляя скучающий взгляд в окно. Когда собака грустит, она может очень долго всматриваться в даль своими печальными глазами. Дотторе видел, как уходили жизненные силы из того, кто в теории мог бы жить веками. Он поставил перед Адамом бокал и открыл бутылку с высоким горлом, выливая её алое содержимое, но не наполняя стеклянную чашу до краёв. — Я знаю, что ты не восприимчив к еде и не чувствуешь её вкуса, — начал Дотторе, издав тоскливый вздох. — Попробуй съесть в этот раз то, что я приготовил, а потом, если ты захочешь, я отключу тебя. — в сладких речах доктора фраза «отключу тебя» изначально имела уже другое значение. Адам смог просечь это и, мысленно подписав нужное значение — «убью тебя», — в немом молчании пригубил. В утренней газете появилась новая статья о пропаже молодой Мелодии Харрингтон. Но спящие мёртвым грузом после сытного вечернего ужина мужчины — Дотторе от непривычки к новому типу мяса, а Адам — от регенерации органов, ещё не знали о том, насколько быстро о пропаже девушки решили заявить её родственники.

***

Вопрос об уничтожении Адама Дотторе откладывал очень давно. Фактически самое лучшее его творение являлось ошибкой. Все системы, созданные Дотторе после Адама, в отличие от него были определённым образом запрограммированны. Они не могли следовать своим прихотям, если это не было прописано. Натерпевшись самоуправства самого любимого творения, доктор принял решение лишить каждое последующее чувств и страха, оставив трезвую рациональность в действиях и умение анализировать. Сбои были ожидаемы, и именно их наличие говорило о склонности модели к девиантному поведению. Одной такой моделью являлся экземпляр 0.3: слишком много эмоций, слабость программы, обход защиты. Иль Дотторе тратил кучу времени на создание идеального человека, играя с жизнью и смертью, даруя как первое, так и второе по щелчку пальцев. Его правая рука не отходила от него ни на секунду, даже после прибытия создателя в Снежную. Панталоне в свободное от работы время тоже не отходил, из-за чего создавалось ощущение холодной войны за человека, который не принадлежал никому. Панталоне жаждал Дотторе, а Адам — подробности миссии и дальнейших указаний. Все они расположились в кабинете у доктора в ожидании, пока мужчина не спеша наводил себе кофе, разбавляя его молоком. Он не любил лишний шум, и в этом было главное отличие его кабинета от спальни: все крики за его пределами не услышала бы ни одна живая душа. Разговор с Панталоне не входил в планы, поэтому как только кофе был приготовлен, Доктор вежливо спровадил своего любовника. — Меня не было около недели, но вы смогли потерять двух образцов. Ты не уследил за ними, — Дотторе насмешливо ругал Адама, перечитывая отчёт о смерти 0.3. и 0.2. — Тебе не кажется, что ты слишком хорошо выполняешь свою работу?

***

Когда новый организм появляется в этом мире, он преследует цели изучить и понять его. В первые дни Адам старался больше коммуницировать и трогать всё, к чему можно было прикоснуться. Когда он успешно прогрессировал и занимался своим образованием сам, пользуясь книгами, теорией, практикой, Дотторе забывал о том, что в доме существует ещё одна фигура. Он часто ходил по пустым ночным коридорам за кружками кофе. Меньше народу — больше кислороду. Когда Адам вернулся в дождливую погоду поздней ночью домой, Дотторе только собирался ложиться спать. Тогда он отсутствовал целую неделю и, заявившись домой, вызвал не самые положительные эмоции. Доктор спросонья подорвался с постели и принялся отогревать своё творение: он усадил Адама на диван и укутал его в тёплый плед в гостиной, а на голову накинул полотенце, тут же принявшись высушивать волосы. Адам издал тихий хрип, свернувшись пополам. Он провёл слишком много времени на холоде, поэтому его органы, не защищённые плотным слоем кожи, жира и прочих веществ, успели повредиться. — О чём ты только думал? Забыл о том, что людям свойственно болеть? — Дотторе злобно сорвал полотенце с головы Адама, когда закончил подсушивать мокрые пряди. Он развернул образец к себе лицом и уже более бережно, хоть и пыхтя, стал вытирать влажные щёки и глаза. Это были аккуратные касания, как будто ему не хватало острых щипцов и скальпелей для грамотной и микроскопической работы с проводами. — Я не человек, — Адам рыкнул в ответ. Сам он не до конца осознавал, кем является, но точно понимал, что Он и Дотторе — не одно и то же. Его главная миссия не была ясна, поэтому он предпочитал проводить эксперименты, делая из них свой смысл жизни. — Я сложная искусственная система, господин Дотторе. Я отличаюсь от всех, поэтому сравнивать мою биологическую среду с вашей очень глупо. Кто знает, может, я смогу регенерировать при смертельном состоянии? В чем-то Адам был прав: он и Дотторе — не одно и то же. Они оба являются сложной системой. Сложные речи сначала сбили Дотторе с толку, заставляя задуматься над сказанным. На пару секунд его взгляд расфокусировался. По голове Адама пролетела со смачным шлепком мокрая тряпка, когда он вернулся в нормальное состояние. Доктор не понимал, за что он злится на своё творение, но в душе у него проросла ужасная обида. Они вдвоем отобедали, разбежались по разным комнатам, и до самой глубокой ночи ни одна птица за окном не подала голоса. Дотторе спал очень чутко из-за Сумерского общежития. В привычку вошёл рефлекс подрываться при малейшем шорохе, поэтому, когда Адам вошёл к нему в комнату, мужчина уже проснулся. В полусонном состоянии он с трудом осознавал происходящее. Когда рядом, по его кровати, прошмыгнула чужая туша, он продолжил притворяться спящим. Когда к его спине явно не случайно прижалась чужая, по всему телу пошли дикие мурашки. — Адам, у тебя температура тела шестьдесят восемь по фаренгейту, — Дотторе чуть отодвинулся и перевернулся лицом к Адаму. Тот же в своё удовольствие распластался на соседнем месте, подобно собаке, которой один раз позволили приземлиться на месте хозяина. — Ты почему не на своём месте? — Ты знаешь, что твоя комната в этом доме самая отапливаемая, — и ведь доктор не возразил, он знал, что это правда. Его кровать стояла почти у самых батарей, а под боком всегда завёрнуто минимум два одеяла. — А твоя кровать куда удобнее моего кресла, поэтому дай больному возможность отдохнуть в лучших условиях. Дотторе хотел обманывать себя в том, что его творению действительно больно. Он вытащил из-под себя одеяло и накинул на Адама, вернувшись на своё законное место, на самый край у батарей. Следующие ночи они тоже проспали на одной кровати.

***

Когда закончился дождливый осенний период и начало подмораживать, Адам стал чаще оставаться в доме. Улицы Мондштадта не менялись, и с самого утра изо дня в день, когда срез возвращался из библиотеки, Сара подготавливала новые полуфабрикаты, а забегаловка рядом с Алхимией принимала порцию молока от новых клиентов. Адам крепко прижимал два сборника к груди, засматриваясь на перистые облака. К сожалению, он был не так внимателен, когда речь шла о реальном мире. Мимо пробегающая толпа детей смела его с ног, не постаравшись даже оглянуться. Адам слабо стукнулся головой об асфальт, когда к нему подошёл мужчина средних лет. Судя по лавовым красным глазам и такого же цвета густым волосам, именно он являлся винным магнатом, который не слишком часто появлялся в городе. — Адам, как поживаешь? Опять переписываешь лекции из библиотеки? Лиза очень много о тебе рассказывала. — Мужчина помог юноше подняться и подал оба сборника, отлетевших дальше. Уши Адама тут же слегка покраснели, а глаза открылись так широко, как он только мог их раскрыть. У Адама ком встал в горле, когда на фоне мужчины по небу поползла лёгкая белая полоса, пропускающая свет. Казалось, будто это свет солнца, но нет. Небо тут же раскололось на две половины, открыв избранному видение того, что находилось у изнанки. То, что оказалось за небесным покрывалом, искажало пространство и действовало на Адама не самым лучшим образом. Его внутренний глаз порчи тут же начал пробуждаться, когда юноша опустил голову в пол и опустился на колени. Тело прошило острой болью, будто внутрь пробрался острый наконечник ножа, который забивали мелким молоточком. Адам, ранее казавшийся самым обыкновенным человеком, выглядел чудовищно. Он опустил голову в приступе нещадящей боли к холодному асфальту. Его окружала слабая чёрная аура, разраставшаяся с каждой секундой. Она полностью проглотила парня, скрыв его в угольной золе. Как только ситуация вышла из-под контроля, за Дотторе выдвинулись ближайшие знакомые, к которым каждое утро доктор и его творение заходили за мясом и молоком. Рыцари Ордо окружили нечто и оголили холодные лезвия, понимая, что драка неизбежна. Взрыв глаза оказался разрушителен. Когда умирал архонт, то взрывом с земли могло снести целое государство. Смерть глаза, пробуждение и взрыв играли ту же роль, что в алхимии Нигредо, Цитринитас, Альбедо и Рубедо. Дотторе, прихвативший с собой только клинок, ринулся в центр событий, на главную площадь около фонтана. Он подоспел как раз кстати, когда Адам полностью сформировал свою бронированную форму духа. Несмотря на то, что его животный глаз порчи — Волк, фигура, которая возвышалась у площади высотой в два с половиной метра была далека от псовых. Металлические пластины, громадный хвост, а главное — пасть с четырьмя челюстями. Взрывная волна отнесла всех защитников из Ордо на несколько метров, свалив их с ног. Когда существо обратило свой взор на людей, чьи клинки издали громкий раздражительный лязг, оно раскрыло все свои пасти. Дотторе, подоспевший как раз во время рывка, успел в прыжке оседлать его, вонзив клинок в костный мозг. Адам, находившийся под эффектом и броней глаза, ощутил эту боль на себе. Несколько резких движений клинком вниз и спина создания раскрылась. Уничтожение лучшего экземпляра было тяжелее всего для создателя. По крайней мере, Дотторе считал, что Адам — лучшее его творение. Когда он вытаскивал юношу из твёрдой оболочки, от Адама уже не осталось живого места. Вся кожа с тела по самое лицо была съедена, а органы внутри еле функционировали, напоминая плёнку, наполненную красной сиропной жидкостью. Отчёт: Адам. Экземпляр 0.01.01. по имени Адам выдал сбой. В качестве улучшенной версии на свет произведён экземпляр 0.01.02. Имя не изменено. В костный мозг в качестве замены введен искусственный чип с заменой памяти. Экземпляр 0.01.02. по имени Адам выдал сбой. В качестве улучшенной версии на свет произведён экземпляр 0.01.03. Имя не изменено. Чип улучшен, объём памяти увеличен. Форма Духа заблокирована. Животная форма глаза доступна. Экземпляр 0.01.03. по имени Адам выдал сбой. В качестве улучшенной версии на свет произведён экземпляр 0.01.04. Имя не изменено. В качестве защиты населения с чипа будет стираться информация о прошлом воплощении. Набор первоначальных знаний остается. Экземпляр 0.01.56. по имени Адам выдал сбой. В качестве улучшенной версии на свет произведён экземпляр 0.01.57. Имя не изменено. Лишен всякой человечности. Хладнокровен, рассудителен. Экземпляр 0.01.86. по имени Адам выдал сбой. В качестве улучшенной версии на свет произведён экземпляр 0.01.87. Имя не изменено. Улучшена броня, добавлены новые волокна и кожные покровы.

***

Отчёт: Секонд. Экземпляр 0.02.00. по имени Секонд выдал сбой. В качестве улучшенной версии на свет произведён экземпляр 0.02.01. Имя не изменено. Чип увеличен в размерах и имеет блокировку ненужной информации.