8
13 ноября 2022 г., 10:14
Кроули проснулся от звука сирены полицейской машины где-то за окном, и не открывая глаз попытался устроить свою голову назад на подушку, как вдруг понял, что его подушка дышит. «Что за…?» — пронеслось в его голове и он проснулся окончательно. Его глаза раскрылись так широко, что казалось, ещё немного и выпрыгнут — он понял, где находится и почему его подушка вдыхает и выдыхает. Он лежал на груди Азирафеля, который ещё сладко спал, улыбаясь чему-то во сне. Кроули немедленно убрал свои руки от его талии и попытался встать, но ткнулся коленом в стол и произвёл столько шума, что глаза Фэлла резко открылись.
— Что… Что происходит? — ещё немного сонным голосом спросил Азирафель.
— Мы просто… Мы уснули вместе, — пролепетал Кроули. — И спали в обнимку.
— Ну и что? Это тебя беспокоит, дорогой? — взволнованно спросил Фэлл.
— Н-нет, и я н-не хочу об эт-том говорить! — с трудом произнёс Кроули и резко встал. — Мне нужно идти! — и он, забрав своё пальто, со скоростью ветра устремился на выход.
— Но… — только и успел сказать Азирафель, и колокольчик над дверью в магазин звякнул, оповестив о том, что кто-то вышел.
***
Кроули очень редко бывал на улице так рано, и — какая ирония — в последний раз, когда он был в такую рань в городе, его машина сбила Азирафеля. Он решил поехать домой на метро и сейчас угрюмо сидел в вагоне, скрестив руки на груди и смотря перед собой, ничего при этом не видя. «Я не гей!» — зло думал Кроули. «И к Азирафелю я ничего не испытываю, мы просто уснули вместе, ночью было прохладно и поэтому мы лежали очень близко!» — пытаясь как-то оправдаться перед самим собой, он выстраивал логические цепочки в своей голове. Немного поразмыслив, он понял, что последний раз ему так хорошо спалось только в детстве, когда его укладывала мама и ещё какое-то время лежала с ним, обнимая, и от этого разозлился ещё больше. Он уже вышел из метро и шёл по улице так быстро и так агрессивно, как будто пытался сдержаться, чтобы кого-нибудь не побить. Придя домой, он сразу же пошёл в душ и долго стоял там почти под кипятком, не понимая что делать дальше. Так ничего и не придумав, он решил просто жить дальше и запихнуть это воспоминание куда-то в глубины памяти.***
Азирафелю было неприятно думать, что для Кроули отвратителен тот факт, что они спали вместе. Он гнал от себя эти мысли, но они всё равно находили его, и в такие моменты даже любимое мороженое с шоколадной крошкой не могло поднять ему настроение. «Какой же я дурак», — сокрушался он. «С чего вдруг ты решил, что интересен ему не только как друг?» — спрашивал Фэлл сам себя перед сном. В этих тяжёлых раздумьях прошла пара недель. Они всё так же общались с Кроули, как будто ничего и не было, но каждый раз, как он смотрел в его глаза, внутренний голос говорил ему: «Ты его не получишь, ты для него всего лишь друг, и большим тебе не стать», и в горле вставал комок. Однажды утром он снова проснулся раньше будильника и решил: ну всё, хватит хандрить, пора развеяться. Раз Кроули ему друг, пусть тогда составит компанию. — Какие у тебя планы на вечер? Я подумал, тут недалеко есть вполне приличный бар, не хочешь сходить со мной? — спросил Азирафель. — М-м-м? Да, можно, я как раз сегодня не занят, — ответил Энтони. — Ну, тогда встречаемся в 9 на Грик-стрит. Азирафель решил приодеться и уже было достал свой парадный фрак, но потом подумал: они же идут просто как друзья, это ведь не свидание! И достал из шкафа свой обычный наряд — сливочного цвета рубашка, небесно-голубая жилетка, бабочка светло-серого цвета и такого же цвета брюки и любимые оксфорды. Он попытался втянуть животик, чтобы выглядеть более стройно, но вздохнув, понял что не сможет просидеть так весь вечер и вернул всё как было. Завершал его образ классический тренч светло-бежевого цвета, в котором Азирафель выглядел как герой кинофильма из 40-х. Они встретились на Грик-стрит, как и договаривались (правда, Кроули как всегда опоздал) и двинулись в сторону бара, перекидываясь шутками. Вечер обещал быть весёлым, и Фэлл изо всех сил заставлял себя не думать о грустном. Они заняли столик, очень вежливая официантка уже принесла их заказ, и сейчас они оживлённо обсуждали, сделан ли дом пряничного человека из его плоти, или пряничный человек сделан из дома, когда их прервала другая официантка: — Молодой человек за стойкой передал это для вас, мистер, — и с улыбкой передала Азирафелю водку с клюквой. — О, как это мило! Кажется, я ему приглянулся, — просиял Фэлл и подмигнул Кроули. «Ага», — буркнул тот в ответ, но Азирафель этого как будто не заметил. — Я пойду, поболтаю с ним, если ты не против? — ласково спросил он. — Нет, — отчеканил Кроули, и глаза его полыхнули огнём.***
Все эти две недели Кроули не знал, чем себя занять, и стал писать небольшие статьи для какого-то периодического издания. Он изо всех сил старался подавить мысли об Азирафеле в своей голове, и когда тот позвал его в бар, подумал, что это будет испытанием для него. «Я абсолютно точно не гей», — повторял себе Энтони по несколько раз в день, как какую-то мантру (которая, впрочем, мало помогала). Кроули пытался забыть о той ночи, которую они провели вместе, но каждый раз засыпая на своей подушке, думал о той подушке, которая пахла свежестью и луговыми цветами. Это действительно было испытанием для него — испытанием его суждений о самом себе, своем знании о том, кто он. Когда они встретились и пошли в бар, он не мог не отметить, как хорошо цвет жилетки оттеняет глаза Азирафеля, и как замечательно на нём сидят брюки, подчёркивая все его достоинства. «Чёрт, соберись!» — рассеяно думал Кроули, смеясь над шутками Фэлла. Они болтали о всякой чепухе, когда подошла официантка и вручила ему коктейль от какого-то парня. Брови Кроули сразу же сдвинулись на лбу, образуя глубокую складку, но Азирафель этого не заметил. Естественно, он сразу убежал болтать с новым знакомым, который, судя по всему, строил насчёт него какие-то планы. Энтони пил пиво, не отрывая взгляд от улыбающегося Фэлла, который весело щебетал с каким-то типом. «О, ну конечно же, они станут парой, поженятся и заведут детишек!» — зло думал Кроули. В бессильной злобе его рука дёрнулась, пиво выплеснулось на брюки и он вскочил. «Ну всё, с меня хватит!» — мысленно сказал он себе, схватил своё пальто и, бросив деньги на стол, ушёл, не оборачиваясь. На полпути до дома он зашёл в первый попавшийся магазин с выпивкой, купил себе две бутылки вина и штопор и воспользовался им сразу выйдя за двери магазина. Он пил прямо из бутылки, иногда проливая на свою тёмно-синюю рубашку, которая от вина становилась почти чёрной, и злился. «Это что, ревность? Кажется, ты влюбился в мужика, Кроули», — крутилось у него в голове. Не с первого раза попав ключом в замочную скважину, он всё же смог отпереть дверь, и небрежно скинув туфли в прихожей, направился в гостиную и прямо в пальто уселся на диван. «До чего ты докатился», — сказал он сам себе и отхлебнул ещё немного из горла бутылки.***
Азирафель, поболтав немного с Дереком (так звали парня за барной стойкой), обменялся с ним номерами и, пообещав как-нибудь позвонить, вернулся за пустой столик. Сначала он подумал, что Кроули отошёл в туалет, но потом заметил деньги на столике и понял, что тот ушёл. Расстроившись, он взял свой тренч и вышел в ночь. На этой улице было много баров, и люди ходили из одного в другой, весело хохоча и толкаясь, но Азирафелю совсем не было весело. Фэлл пытался позвонить Кроули, но тот не ответил. «Позвони как сможешь, я волнуюсь за тебя.» — он написал сообщение и убрал телефон в карман. Азирафель хотел как можно скорее вернуться домой, надеть пижаму и постараться уснуть — сон всегда помогал ему справляться с подавленным настроением (как и мороженое, впрочем, но для мороженого было уже поздновато). Идти было недалеко, и он решил прогуляться пешком, надеясь, что это поможет успокоиться. Оказавшись дома, он последовал своему плану — надел пижаму и, немного поразмыслив, всё же достал мороженое. Он ещё не спал, когда услышал какой-то шум. — Азирафе-е-е-ель! А-а-а-зи-и-ир-а-а-фе-е-е-е-ль! — кричал кто-то и бросал камешки в его окно. — Кроули! Какого… Что ты здесь делаешь в такой час? — Я приш… пришёл поговорить! — Ты весь район разбудишь своими криками! Я сейчас спущусь, — строго сказал Азирафель и его макушка пропала из окна. Кроули шаткой походкой направился к двери магазина, и когда она открылась — упал прямо в руки Фэлла, запнувшись об штанину. — Боже мой, да ты же просто в стельку! — взволнованно сказал Азирафель, взял его под руки и помог зайти. Кроули лепетал какую-то чушь про ревность, но из-за того, что он был сильно пьян, ничего не было понятно. «Дорогой, тебе нужно поспать, давай поговорим завтра», — повторял ему Фэлл, пока с трудом тащил его по лестнице. Когда они-таки добрались до квартиры, Энтони уже уснул. Вздохнув, Азирафель снял с него обувь и пальто и уложил в свою кровать, заботливо подоткнув под него одеяло. Затем подумал и сходил в кладовку за ведром, поставив его у изголовья кровати. Кроули сразу же растянулся на кровати в полный рост и ровно засопел. Фэлл улыбнулся одними уголками губ, выключил торшер на прикроватной тумбочке и вышел из комнаты, не забыв закрыть дверь.
