Вступление
11 октября 2022 г., 21:40
Сударыня, будь вечны наши жизни, Кто бы стыдливость предал укоризне? Не торопясь, вперед на много лет Придумали бы мы любви сюжет. <…> Но за моей спиной, я слышу, мчится Крылатая мгновений колесница; А перед ними – мрак небытия, Пустынные, печальные края. Поверьте, красота не возродится, И стих мой стихнет в каменной гробнице...
Эндрю Марвелл (1621-1678) «К стыдливой возлюбленной» (To His Coy Mistress). Перевод с английского Г. М. Кружкова
– И затем дом обрушился. – И это всё? Ты обещал мне страшную историю о мокрицах из космоса, которые пожирают детей, а рассказал сказочку со счастливым концом! Обманывать нехорошо, милый. Разве не этому ты меня учишь? – Они и ели… Но я же не обещал, что детей съедят и в этот раз! По крайней мере, с концами. Ведь там был я. – О, это, конечно, всё меняет. – В конце концов, всё случилось как должно: дома больше нет, а Элиза и её отец обрели заслуженный покой. В Хранилище полумрак: неярко горит электрокамин, и молчит покинутое фортепиано. Та, что играла на нём минуту назад, сидит теперь рядом с ним, ест кесадилью с курицей и сыром, не боясь запачкать пышную белую блузу с манжетами и фиолетовые юбки. Доктор глядит исподлобья: волосы, прежде собранные в высокий блестящий пучок, растрепались, глаза больше не горят бесовски, не сверкают насмешливо. Повелительница Времени не жалуется на Нардола, не хохочет над шутками, не требует новых книг. Лицо её бледно и спокойно; даже будучи узницей, заключенной в Хранилище, Мисси сохраняла прежнюю величавость. Даже будучи узницей, заключенной в Хранилище, она оставалась самым опасным существом во Вселенной. – Твоя очередь, – буррито на вкус что бумага, рис отчего-то горчит. – Расскажи мне историю, Мисси. Наверняка, пока мы не виделись, ты собрала тысячу и одну повесть, которыми можешь меня удивить. Давай, покажи мне, как быть образцовым рассказчиком. – Хочешь урок от строгой училки? Что, соскучился по своему щеночку? Как же её звали… Клара, кажется? Она же была училкой? – Мисси, – имя падает как камень, и темнеет взгляд старика. Доктору не нужно смотреть на неё; он знает: улыбка Мастера легка и ехидна, равнодушие сменилось нездоровой оживлённостью, в бледных глазах – безумье и смех. – Ну и о чем ты хочешь услышать, Мистер-Нахмуренные-Брови? О том, как однажды меня не пустили в один респектабельный английский клуб? Я была его почётным членом со дня основания, но, увидев это лицо, благородные джентльмены погнали меня взашей! Как оказалось, мужчин на этой дурацкой планете уважают куда больше женщин. Но я им отомстила: одного убила, второго тоже – после того, как вышла за него замуж и отобрала все акции! – а остальных отравила в этом же клубе… Дорогуша, что у тебя с лицом? Я, между прочим, боролась за права женщин! А вот ещё курьёзный случай: как-то раз оказалась я на планете, покорённой Монахами. Представь: моя ТАРДИС сломана, передо мной расстилается серая выжженная земля, обитатели которой видят вместо потрескавшейся от зноя почвы прохладные озёра да райские сады, а в храмах ежедневно раздаются песнопения во славу Монахов. Разумеется, на меня тут же объявили охоту, но я отыскала девчонку, что их пригласила, и столкнула её в жерло вулкана. Глупое дитя, она и сама была не рада, что заключила с ними сделку! Так что я, в каком-то смысле, совершила хороший поступок. Спасла целую планету! Как тебе такое, а? Ой, да не будь таким хмурым! Если долго скрипеть зубами, можно стереть их в порошок. Чем ты опять недоволен? – Мисси, Мисси… Доктор сжимает губы, глядит прохладно и строго, качает головой; огонь в электрокамине вспыхивает и бросает на лицо старика угольную тень. – Ты не понимаешь. Хорошие люди не… убивают других людей. – О, в самом деле? Так, значит, хорошие люди приносят в жертву невинных, чтобы сохранить жизнь кучке ненужного сброда, и после страдают от того, что не смогли спасти всех? Или помогают другим избежать опасности, которую сами же и принесли? Может быть, они толкают пафосные речи о ценности человеческой жизни, о мире и любви – меня сейчас стошнит от этой высокопарности – а потом, не моргнув глазом, убивают тех, кто, по их мнению, заслуживает смерти? Ответь мне, Доктор: так поступают хорошие люди? Повелительница Времени поднимается, расправляет плечи; фиолетовые губы её улыбаются вызывающе и надменно, пальцы быстро стучат по крышке фортепиано. – Но ведь тогда, на Экстремисе, ты сказала, что хочешь стать хорошей! Лицо Доктора – что украденная луна. Он больше не смеется, не жует острую мексиканскую пищу, не взирает на Мастера с печалью и строгостью. В глазах старика – агония древних звёзд, белый огонь новорожденных комет, первозданный гнев Повелителей Времени. Гнев, который заставил бы любого человека бежать сломя голову, не производит на Мисси впечатления. – Я и хочу… Но для начала мне нужно понять, что это значит – быть хорошим человеком. Ведь мы-то с тобой не люди, Доктор. Мы видели, как рождаются и умирают галактики, мы украли луну и нянчили первые звёзды, мы избороздили Вселенную, участвовали в Войне Времени и сражались с существами, которых они не могут представить и в самых страшных ночных кошмарах. Разве похожи мы на этих щеночков? Их жизнь – взмах крыльев мотылька, их ум не вмещает и сотой доли того, что известно жителям других галактик, их дни – вечный бег навстречу смерти. Согласна, порой они милые, и их так весело убивать, но дружить с ними – это детский сад, Доктор. Или педофилия. Подумай о разнице в возрасте! Старик вскидывает густые брови; рот его искривлен, тело – будто струна. Но прежде чем он успевает возразить, Мисси примирительно вскидывает руки и опускается в глубоком реверансе. – Ну, не смотри на меня так, злюка. Давай я лучше расскажу ещё одну историю. Клянусь, она тебе понравится! Однажды я – веришь ли, нет – пошла работать няней в одну английскую семью. Я рассказывала двум очаровательным близняшкам о страшных монстрах с далёких планет, учила их танцам и хорошим манерам. Земные дети так неуклюжи и совершенно не умеют танцевать! Кажется, они сочли меня доброй волшебницей, когда я спускалась с небес, раскрыв зонт… Но всё это мелочи. По ночам они часто плакали и звали маму, и в один прекрасный день моё терпение закончилось. – Не представляю, зачем тебе нужно было становиться няней этих бедных детей, но дай угадаю: ты их убила. Руки Доктора подрагивают, взгляд его – что кинжал. Мисси хохочет, запрокинув голову; тёмные волосы спадают на плечи густой волной, высокий смех срывается с губ, эхом отражается от стен Хранилища. – Как ты можешь так плохо думать обо мне? О нет, я всего лишь рассказала им сказку… Сказку об одной далёкой-далёкой планете и двух Повелителях Времени. «Ну, заканчивайте реветь, щеночки», – сказала я. – «В этой комнате нет ничего страшного: ни сонтаранцев, ни далеков, ни киберлюдей. Только я. Но я пока не собираюсь вас убивать – хотя, если вы не замолкните, я всерьёз задумаюсь об этом. Молчите и слушайте. Мамочка хочет рассказать вам сказку». На одной далёкой-далёкой планете – настолько далёкой, что ваш крошечный мозг не в состоянии вместить даже её названия – жили древние Повелители Времени. Эта планета, расположенная в самом центре Созвездия Дома, не так уж отличалась от вашей больной Земли: были там и раскалённые пустыни, и золотые поля, и деревья с тонкими серебряными листьями, и весёлая луна. Под оранжевым небом распускались цветы воспоминаний и высыхали моря, а на холмах вырастала высокая красная трава. Повелители Времени ничем не походили на вас, людей: они путешествовали во времени и пространстве, к девяти годам знали больше, чем все ваши земные профессора узнают к концу жизни, а смерти же вовсе не ведали. Герои моей сказки познакомились в Университете, будучи детьми. Кажется, они были тогда мальчишками. Видите ли, мои сладкие, на протяжении жизни Повелители Времени могут быть как мужчинами, так и женщинами – зависит от регенерации. Впрочем, что это я сыплю умными словами; ведь вы с вашими тупыми стереотипами о женщинах и мужчинах не сможете этого даже представить, не то что осознать. Да, они были мальчишками… Один из них звался Доктором. О, конечно, это не настоящее имя, но Повелители Времени предпочитают не разглашать истинных своих имен; тем более, что ни одно разумное существо не в состоянии их запомнить. Друг же его стал величать себя Мастером. Дни напролёт бегали они по раскалённой пустыне, по холмам, поросшим красной травой; они срывали цветы воспоминаний и говорили на одном языке с вечностью, слышали плач первых звёзд и могли утешить каждую планету во Вселенной. Однажды они даже украли луну – ведь Доктор ни в чём не мог отказать своему другу. Однако чем больше проходило времени, тем более разными они становились. Мастер был лёгок и неотразим: он хохотал и выигрывал дуэли, дерзил белым высохшим профессорам и знал, что гибель звёзд так же красива, как и их рождение. Доктор же… Доктор сомневался чаще, чем действовал, и болтал больше, чем слушал; он украл ТАРДИС и отыскал тайные тропы, бежал из родного дома и заинтересовался вашей новорожденной Землей. Пустынная красная планета из Созвездия Дома потонула в горниле Войны Времени, а Доктор, погубивший ее, стал самым одиноким существом во всей Вселенной. По крайней мере, так он считал. Болван.
