Холмы, поросшие красной травой

      – Догоняй! Ты водишь!       Кругом не земля – море красной травы: ступишь и сгинешь, потеряешься средь высоких стеблей, заплутаешь в алых закатных бликах. Поместье на склоне горы Погибели – золото, киноварь: уж застыл в окнах последний отблеск угасающего дня, уж остыли от зноя каменные стены, а в печальном ночном саду смолкли заводные птицы с серебряными голосами и тонкими металлическими клювами. В поместье – пустые гостиные, тёмные коридоры и изображения древних Повелителей Времени, старейшин и членов совета: их кожа бела, как свет первых звёзд, их взгляды пронзительны и остры, словно Вселенные, их рты – тёмные ущелья на краю Галлифрея. В поместье – старые мастерские, где в темноте, как цветы, выращивают потоки времени, создают детали межпространственных кораблей и испытывают новые браслеты-телепорты. В поместье – холодные серебряные луны, трепещущие тени и алюминиевый блеск.       Мастер не любил свой дом. Доктор не мог его за это винить.       Над багряным травяным морем восходила оранжевая ночь и остывали от зноя серебряные звёзды; они танцевали, качались над песком и падали на землю – белые цветы вечности, крупные жемчужины новорожденных галактик. Щуплый черноволосый мальчишка бежал впереди, оборачивался и смеялся: ну же, сюда, поймай меня средь этого алого, средь пряных высоких трав; оглянись, поспеши, пересеки красные пустыни и золотистые поля, пройди дорогами и снами, звёздный странник, и жди меня на краю Вселенной.       Грациозный, лёгкий и смешной – таким Мастер предстал пред Доктором в Университете. Доктор помнил, как стоял в большом зале с высокими потолками, одинокий и невидимый, а ученики в традиционных ало-золотых одеждах Галлифрея проходили мимо, не замечая его. Но вдруг вихрастый тонконогий мальчишка встал рядом и улыбнулся; его кожа была белой, как луна, волосы отливали чернотой беззвёздной ночи, светлые глаза – отражение неба: не ярко-оранжевого, нависшего над Галлифреем, а иного – сияющего, лазурного и тонкого, как скорлупа.       – Привет! Я Мастер. А тебя как зовут?       Пылала вокруг злая рыжая ночь, и падали, падали серебряные звёзды; Доктор упал с хохотом в траву, коснулся рукава Мастера. Друг бросился на него, быстрый, как водяные змеи в реке у подножия галлифрейских гор, и они долго катались по траве в шуточном сражении, и ни один не стремился победить другого.       Оранжевое небо осветила калёная вспышка – то вновь упала в пески пустыни новорожденная звезда, объятая холодным белым пламенем.       – Смотри, – Доктор протянул руку к звезде, лежа в море красной травы. – Видишь? Звезда падает. Мы должны увидеть их все, Мастер, каждую звезду во Вселенной.       – Каждую, – Мастер кивнул, и в бледных его глазах отразилось пламенеющее небо. – Мы посетим их все. Обещаешь?       Доктор улыбнулся, на мгновение сжимая руку друга и переплетая их пальцы.       – Обещаю.