Холмы, поросшие красной травой

      Стихает рождественская ночь, и огни в ТАРДИС неярко горят. Доктор проводит рукой по пульту управления, переводит корабль в режим автопилота, глядит на синие рондели, на стройные ряды книг. Двенадцатый уже попрощался с Первым, и с Билл, и с Нардолом, и золото охватило его почти целиком.       – Доктор… Доктор!       Смех Мисси звучит совсем рядом, эхом отражается от стен; вот и вся она – танцующая, надменная: острое белое лицо, викторианские одежды, бледные насмешливые глаза.       За мгновение до регенерации Доктор не думает ни о храброй Билл, ни о забавном Нардоле, ни даже о Ривер Сонг и невозможной девчонке; но думает о раскалённой красной планете и высокой траве возле поместья на склоне горы Погибели.       Над багряным травяным морем восходит оранжевая ночь и остывают от зноя серебряные звёзды; они танцуют, качаются над песком и падают на землю – белые цветы вечности, крупные жемчужины новорожденных галактик. Она идёт впереди – фиолетовые юбки развеваются на ветру, тёмные локоны выбиваются из-под соломенной шляпки.       – Надо же, кто тут у нас, – Мисси усмехается, и в бледных глазах её отражаются серебряные звёзды. – О, да это Мистер-Нахмуренные-Брови! Сделай лицо попроще, молю, а то тебя как будто атаковали все сонтаранцы, далеки и киберлюди вместе взятые. Ну, что стоишь столбом? Догоняй!        И Доктор бежит за ней: от поместья на склоне горы Погибели к сердцу Галлифрея, по холмам, поросшим красной травой, а звёзды над его головой качаются и срываются вниз.