Холмы, поросшие красной травой

      Кругом не земля – море влажной травы: ступишь и сгинешь, потеряешься средь высоких деревьев и забудешь ненароком, что не по лесу бродишь, а по космическому кораблю; да только вместо металлической обшивки здесь – белые цветы и зелёные луга, маленькие дома и неестественно синее небо.       Лес обступал Доктора со всех сторон, путал и многоголосил: ноги утопали в сырой земле, деревья казались изогнутыми и чёрными, что ведьмины руки. Не слышно голосов киберлюдей, не видать ни Мастера, ни его самого. Доктору известно: нельзя возвращаться в собственное прошлое; столкнутся два Доктора – парадокса не избежать. Но парадоксы давно стали привычны ему, а желание узнать правду тянуло и жгло нутро.       Он нашёл её спустя полчаса блужданий: она лежала в траве, спокойная и немая, и фиолетовые одежды чернели на мёрзлой земле. Тёмные волосы рассыпались по траве, на бледном худом лице застыло удивление, и ни мысли, ни чувства не отражалось больше в светлых пустых глазах.       – Мисси, – казалось, что вместе с этим именем он отдал весь воздух чёрному лесу. – Нет, Мисси, нет.       Смерть Повелителя Времени – космический вихрь, погибель звёзд, величайшая потеря для Вселенной. Даже если увечья слишком сильны и регенерировать невозможно, каждая клетка всё равно пытается сохранить жизнь; поэтому галлифрейцы от века в век предпочитали умирать среди своих.       Доктор опустился на колени и вгляделся в лицо Мисси, ожидая, что это хитрый и расчетливый план, новая изощрённая шутка Мастера, призванная смутить его и дезориентировать; что сейчас она сядет и улыбнется ему привычно и насмешливо: «что, испугался, Мистер-Нахмуренные-Брови? Думал, меня так легко убить? Брось, даже тебе это не удавалось. Куда ты дел моё мужское воплощение, позволь спросить?». Но процесс регенерации отчего-то не запускался, и золотое свечение не окутывало её тела.       – Что ты наделал, Мастер, – прошептал Доктор, напрягая связки, но вместо крепкого и звонкого голоса изо рта вылетал старческий хрип. – Мисси! Дьявол тебя подери, регенерируй!       Но недвижимо было её тело, и мертвы – глаза. Интересно, видела ли она звёзды в последние мгновения жизни? Все Повелители Времени мечтали увидеть звёзды перед смертью; холодные и белые, они напоминали галлифрейцам о том, откуда они пришли и куда вернутся, когда Вселенная схлопнется и последний проблеск живого исчезнет во мраке.       – Почему ты не встала тогда рядом со мной? Ты ведь хотела этого, как и я. Всё, чего я когда-либо хотел – это чтобы ты был со мной.       Мисси лежала в его руках, мраморная, неживая, и Доктор чувствовал, как обрывается последняя нить, соединяющая его с Галлифреем.       Однажды он повстречал мальчика, что был смешнее и гениальнее всех Повелителей Времени, которых Доктор видел прежде; они играли в красной траве, с большим удовольствием срывали друг другу эксперименты, хохотали и путешествовали по звёздам. В детстве Доктор думал, что они одинаковые; но вот они выросли, и оказалось, что это не так.       Отчего Мастер, умеющий создавать вещи, величие и красота которых могли сравниться с совершенными творениями Вселенной, полюбил разрушения и стал преступником? Обрекли ли его на это, заставив заглянуть в Неистовый Разлом, или у него всё же оставался выбор?       Чёртов Галлифрей. Чёртов Лорд-Президент.       Ты мог бы стать величайшим из Повелителей Времени, но не стал. Вместо этого ты захотел властвовать над миром, и смотри, к чему это привело. Я вижу серебряное безумие в глазах Гарольда Саксона, слышу стук барабанов: тук, тук, тук, тук. Вижу танец Мисси: она улыбается мне, но каждое её слово сочится ядом. Что ты натворила, Мисси-Мистресс-Мастер? Мы могли бы вновь путешествовать вместе, ты и я: я бы показал тебе красоту звёзд и укромные уголки Вселенной, а ты бы хохотала и упрекала меня за то, что я опять забыл починить ТАРДИС. Утром мы бы гуляли по Пикадилли XIX века – тебе, конечно, нравится бывать в том времени, судя по внешнему виду – в обед смотрели на газового Люцифера, а по вечерам распивали бы прайдонское полусладкое и вспоминали Борусу. Конечно, я припрятал пару бутылок прайдонского полусладкого, думаешь, нет? Мы бы искали Галлифрей и в конце концов нашли его. Ты была бы прекрасна в традиционных одеждах Повелителей Времени, Мисси. Мы бы избороздили всю Вселенную, заглянули в чёрные дыры и пустые галактики, которых ещё не существует на свете, и ты была бы равна мне во всём. Возможно, мне бы даже не понадобились спутники. Зачем мне спутники, когда у меня есть ты? Мы ведь так похожи, Мастер. Именно это ты пыталась сказать мне там, на кладбище. Возможно, я всю жизнь опасался этого – увидеть зеркальное отражение своего лица в твоём.       – Сударыня, будь вечны наши жизни, – прошептал Доктор. – Прощай, Мисси.       Доктор коснулся губами лба Повелительницы Времени – белого, как луна, холодного, как сталь – и поднялся, бережно опустив на землю её тело.       Он знал, что однажды они с Мастером встретятся вновь. С Мастером, но никогда – с Мисси.       Доктор поднял руку: пальцы его сделались вдруг прозрачными и золотыми, и старик побрёл прочь, держась за бок. Его время на исходе: нужно вернуться в ТАРДИС, приземлиться на другой планете и все подготовить, нужно… нужно…       Он не хотел умирать – но время никогда не спрашивало, чего он хочет.       Спустя несколько мгновений после того, как Доктор скрылся в пустом лесу, тело Мисси охватило золотое сияние.