Бывший парень

— Господин Пак, я хочу перевестись в другую группу, — заявив громко, Феликс сам опешил от сказанного. — Исключено, везде должно быть одинаковое количество участников, — возразил мужчина. — Но я слышал, что в команде Хонджуна сейчас нет двоих. Так я мог бы немного уравнять его шансы, — Ли был настойчив. — Тогда твоя группа потеряет участника. Но ты хочешь всë равно помочь ему? — кивок в ответ, — хорошо, а Чан знает о твоëм желании? — снова кивок, — к сожалению, я могу перевести в другую группу только временно, до поправки ребят. — Хотя бы так, — блондин разочарованно вздохнул. Но это лучше, чем ничего. — Феликс, скажи, у тебя нет проблем со своей группой? С чего такое рвение? — директор был очень внимателен, наблюдая за поведением собеседника. — Нет, что вы, просто..просто хочу помочь коллегам... — По доброте душевной? — прервал его Пак, — хорошо, соглашусь с твоей идеей, но из общего танца я не могу убрать тебя. — Тут проблем не будет... *** Новый день. Новый коллектив. Феликс по привычке чуть не зашëл на второй этаж, но вовремя опомнился и поспешил до четвертого. Он очень волновался перед встречей с группой. Но их лидер – Хонджун заботливо представил его всем. Телефон завибрировал в руке от уведомления "зачем ты это сделал?", видимо у Хëнджина репетиция началась не с самых приятных новостей. В обед было время первой тренировки для совместного номера трëх групп. Стоило зайти в зал, как на Ли тут же налетели Минхо и Чонин с объятиями. — Феликс-хëн, почему ты ушëл и ничего не сказал, — младшенький был на грани слëз. — Нини, ну ты чего, не плачь, — блондин нежно потрепал его волосы. — Нам с тобой вообще повезло, что будем на одну репетицию с Феликсом ходить. Так что скажи спасибо, у остальных нет такой привилегии, — Минхо был прав. Блондину стало стыдно, что из-за своих личных загонов он оставил группу, даже больше – они ведь были как семья. Но на время тренировки Ли забывал о всех проблемах, отстранялся от плохих мыслей, вливаясь в танец. По окончанию занятия к нему подошëл Минхо. — Это из-за Хвана? — без уточнений понятно, о чем идет речь. — Ты сам всë слышал тогда, — Феликс неловко поджал губы. — Слышал, это было жестоко. Но уверяю, зная Хвана, он сейчас проклинает себя всеми способами. Ему тяжело... — Послушай, — перебивать друг друга уже становится нормой, — не нужно его выгораживать. Ты хороший друг, раз пытаешься защитить его. Но он мне уже сказал предостаточно. — И всë же договорю, — упорствовал Хо, — я не собирался отмазывать его задницу, потому что Хван тот еще мудак. Но страдаешь не только ты, — Минхо тяжело вздохнул, — просто поговорите ещë раз, он всë объяснит. Ситуация на самом деле выглядит не так, какой кажется тебе сейчас. Я знаю. *** Первые два дня тянулись очень долго. Но потом стало полегче. Блондин старался не терзать себя плохими мыслями о Хëнджине, но они всë равно невольно всплывали, оставляя неприятный осадок. В новой группе Феликса приняли хорошо, но не все... — Ëнбок, ты отстаешь, — недовольно комментировал Сонхва. — По моему Феликс отлично справляется, — возразил Хонджун. Его обязанность здесь делилась на две позиции, кроме лидера, он являлся тренером. Это было очень удобно для ребят. — Простите, — Ли теперь постоянно извинялся за малейшую неточность. — Брось, всë нормально, — подбодрил Уëн. Чон Уëн был первым, с кем познакомился Феликс ещë до перевода в эту группу. Его тоже выбрали для участия в объединенном танце. Парень был одного возраста с Хëнджином и чем-то отдалëнно напоминал его блондину. Особенно родинка под глазом, как у Хвана. Уëн был бы очень рад подружиться с Ли. Чего не скажешь о веснушчатом. Заводить новые знакомства теперь не хотелось от слова "совсем". Но старший не терял надежды и продолжал заботиться о комфорте Феликса. Он подошëл к блондину, когда тренировка закончилась. Сказал, чтобы тот не вопринимал слова Сонхвы на свой счëт, просто он волнуется из-за отсутствующих. Но Ли сейчас слишком раним, и фраза, что ему не хватает опыта, удерживалась в голове. Сегодня первый раз, когда он остался после репетиции. До самой ночи оттачивал движения до малейших деталей снова и снова. На часах обозначалась полночь, когда Феликс остановился. Блондин только сейчас понял, что не думал ни о чем, кроме танца. И стоило вернуться домой, как его вновь накрыло поганое чувство. Люди часто причиняют себе физическую боль, в надежде подавить душевную. Но Ли нашëл свой способ справиться с ней. Теперь он каждый раз проводил всю ночь в зале для практики, изводя себя тренировками. Для пущей загруженности Феликс просил Минхо отправлять ему видео движений из нового выступления, которое готовила группа Чана, и учил его. Около трех-четырех часов на сон, а после блондин спешил раньше всех опять в компанию. Ему нравилось без сил возвращаться домой под утро – так не было времени на грустные мысли. Он стал забывать есть, щеки осунулись, оставляя острые скулы, под глазами залегли синяки от недосыпа. Но он продолжал усердно мучать себя танцами. Это не могло остаться без последствий. *** В один из дней, Феликс не поспал вовсе. Сбитый режим ударил по организму, вгоняя его в стресс. Про завтрак стоит промолчать – Ли просто напросто не вспомнил о нëм. — Ты чего такой бледный? — заметил Уëн перед началом тренировки. — Нормальный я, — ответ прозвучал достаточно сухо. Пару часов Феликс ещë смог упорно работать на репетиции, показывая всë своë мастерство. Только нужно было знать предел своим силам. Голова закружилась, организм отчаянно предпринимал попытки сообщить, что не всë в порядке. — Давайте ещë раз повторим "пешком" под счëт, — все послушно приступили к выполнению просьбы лидера. Уши неприятно закладывало, темные пятна перед глазами застилали весь обзор, ноги уже плохо держали. Блондин резко замер, обрывая танец. Где-то отдалëнно было слышно, как Хонджун попросил всех остановиться, видимо заметив неладное. — Феликс?.....Феликс! — последнее, что Ли услышал словно из под толщи воды, рухнув без сознания на пол. *** Хенджин приходил на тренировки без удовольствия. Да и как оно может появиться, когда рядом нет светлой макушки с милой улыбкой. Он так виноват перед младшим. Хван обязан извиниться за свою трусость, объясниться как следует и...может у него ещë будет шанс. По крайней мере, он надеялся на это. Во время перерыва брюнет вышел из зала, подпирая стену в коридоре. На этаж кто-то зашëл, зрелище ужаснуло. — Феликс! — Хенджин сорвался с места, подбегая к Уëну. Он нëс тело Ли без сознания, голова неестественно запрокинута, а рука безвольно свисает вниз, — Что с ним? — Грохнулся в обморок на репетиции и никак не приходит в себя, — сообщил Чон взволнованному парню, продолжая идти по второму этажу в медицинский кабинет, — Вы знакомы? — Мы..я...я из группы Чана, — промямлил Хенджин, торопясь за Уëном. Сердце сжималось от вида Феликса. Когда Ли уложили на кушетку, медсестра поднесла к его носу ватку с нашатырем. Он сморщился и недовольно промычал, ворочаясь головой. Стоило его ресницам начать подрагивать, Хëнджин вышел из комнаты осмотра, бурча, что зайдет позже. На самом деле он остался в этом кабинете, только за стенкой от процедурной, слушая всë через открытую дверь. Медсестра дождалась, когда блондин придëт в сознание полностью, но ей кто-то позвонил, девушка удалилась в коридор, обязывая парня полежать ещë около получаса. Уëн остался с Феликсом наедине. Ну почти. — Что с тобой происходит? — беспокойно спрашивал Чон. — А что со мной происходит? — манера общения кого-то напоминала. — Феликс, я не шучу. Я знаю, что ты остаëшься на ночь в зале для практики, что уходишь только в пятом часу утра. Ты похудел, весь бледный, — Уëн окидывал взглядом лежащего на кушетке Ли, — вечно ходишь грустный. Ни с кем не хочешь общаться, не считая Чонина и Минхо на общей тренировке. Если тебя кто-то обидел, ты можешь поделиться со мной. — Разве у меня на спине написано "спаси меня"? — измученно, но холодно откликнулся Феликс, — я не открываюсь людям, прости. Один разберусь. — Похоже, тебя серьезно ранили, — настырный старший продолжал стоять на своем. — Я сам в этом виноват, — наверное, в сотый раз он опять говорит это, — подумал за двоих, от этого и проблемы. Как бы не хотелось, но слова сами вылетали поверхностными фразами. Глаза начинали слезиться от беспомощности. Все гнетущие мысли вновь обрушились разом. — Не взаимная любовь? — Уëн метко попадал по проблеме, — вы говорили об этом? — Я так устал, — Феликс свернулся на кушетке в маленький комочек, прижимая к себе колени, и тихо заплакал. — Тише, маленький, ну что же ты...в жизни будет ещë много людей, — рука старшего успокаивающе гладила его спину, — нужно просто отпустить человека. — Нет, я не могу, потому что ещë люблю, очень сильно, — Ли сдерживал всхлипы, растирая по лицу слезы, — а меня, видимо, нет. Это очень больно, — он замолк на несколько секунд, а после шепотом добавил, — я больше никого не смогу так любить. Повисла тишина. Она не давила, а наоборот успокаивала лучше слов. Но Хëнджин за стеной сжимал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Как он допустил такую ошибку? Всë из-за своей неуверенности. Не в силах больше слушать мучения младшего, Хван бесшумно вышел из кабинета. Разговор должен состояться обязательно сегодня, больше тянуть нет возможности. Когда он зашел в свой зал, первым делом взгляд упал на Чонина, который смущенно прикрывал глаза ладошкой, опустив голову к телефону. Хëнджин не сразу понял в чëм дело, но стоило повернуться, как всë прояснилось. Минхо отжимался над Ханом, лежащим под ним. Ли чмокал младшего в губы каждый раз, когда опускал корпус тела. Никаких осуждающих взглядов не было обращено в их сторону, никто в принципе не придавал их действиям особого значения. Будто это обычное дело. С этими двумя всë было понятно ещë с самого начала, когда Джисон нагло ворвался в жизнь Минхо, заставляя глаза того светиться чуть ли не сердечками. У ребят из группы и в мыслях не было порицать их за такой выбор. Сейчас Хëнджин мог бы так же свободно вести себя с Феликсом. Без ссор и разорванного общения. — Пятьдесят! — досчитал Минхо, сваливаясь на Джисона, — а ты говорил, что не смогу. — Ну лаадно, ты выиграл, — забавно протянул Хан, — зато я получил пятьдесят поцелуев. — Так вот на что ты рассчитывал, — с ухмылкой он покосился на Джи. Они явно счастливы вместе. Хëнджин погрузился с головой в мысли, вспоминая, как Минхо отчитывал его после ссоры с Феликсом. "Он ещë ребенок, ему только восемнадцать, а ты уже сломал его мир!" – хëн был исключительно прав, и даже когда без подбора бросался ругательствами в сторону Хвана. Брюнет знал, что заслужил их. *** Хëнджин с тяжёлым сердцем поднимался на четвертый этаж после окончания рабочего дня. Веснушчатый без сомнений ещë в своëм зале для практики. Уже через стеклянную дверь, он заприметил того внутри. — Феликс...привет..ммы можем поговорить? — Хван неуверенно мялся у порога, без предупреждения появившись в зале. — Здравствуй, Хëнджин, — Ли чрезмерно спокойно отреагировал на его присутствие, хотя сердце застучало в разы быстрее, — ну давай. — Прости меня, правда, мне очень стыдно, что я..я обидел тебя, — искренне просил брюнет. — Я верю тебе, — мягко ответил Феликс, тут же делая вид, что заправляет за уши волосы, — ой, извини, лапша с ушей упала, продолжай. — Подожди, позволь мне досказать, а потом решай сам, что тебе делать, — Хëнджин совсем сник и уткнулся глазами в свои кеды. — Иногда я жалею о том, что могу слышать всë, что ты говоришь, — Ли удивительно долго удавалось держаться холодно. Его эмоции не читались, но в глазах затаилась вселенская обида. — Я поступил подло и вполне понимаю твою реакцию. Ты можешь не прощать меня, можешь злиться, я пойму, но...Феликс, ты должен знать правду, так будет правильно, — Хван сглатывал ком в горле, не выпуская сильные эмоции наружу. Младший терпеливо не перебивал его речь, — может со стороны сложилось другое впечатление, но на самом деле я не совсем уверен в себе. Не все из нас умеют любить себя, и я тоже в этом числе. А как возможно тогда поверить в то, что другой полюбит в меня, если сам этого не делаю? Понимаешь...раньше внутреннее "я" постоянно напоминало, что я никчемный и не достоин счастья. Со временем это сгладилось, но оказалось, что просто стало частью меня. Я смирился....а тут вдруг кто-то начинает смотреть на меня иначе, любящим и внимательным взглядом, я стал теряться, начал чувствовать себя неуютно. Нет, мне правда было очень хорошо с тобой. Но включалась какая-то защита, чтобы не разрушить устоявшееся мнение о себе, — глаза Хëнджина уже блестели от слëз, — я сильно влюбился в тебя, а потом испугался этого. Я трус, согласен. Мне очень стыдно, Феликс. Я никогда ещë не испытывал таких сильных чувств к человеку. Все мои прошлые отношения были чисто из физиологических побуждений. А сейчас я просто не знал, что с этим делать. И не смог показать, что люблю тебя, потому что испугался. Господи, какой я долбаёб, — он несильно ударил себя кулаком по бедру, — люблю тебя, понимаешь?...А ещë я боялся осуждения со стороны, но, глядя на Минхо с Джисоном, теперь осознаю, что не нужно считаться с чужим мнением. Важнее, что внутри тепло только от одной твоей улыбки. Я всë это время себе место не нахожу...и....ты не в курсе, наверное...видел тебя сегодня без сознания, ужасно...а потом слышал ваш разговор с Уëном, прости...я просто подумал....Чёрт! Слишком самонадеянно. Но я подумал, что ещë не всë потеряно, что смогу вернуть всë обратно, — слëзы всë-таки предательски скатились по щекам, Хëнджин тихо прошептал, — прости меня... Сердце защемило от такого разбитого вида Хвана. Феликс и не представлял, что внутри уверенного парня столько комплексов и нерешительности. Он с сожалением смотрел, как Хëнджин судорожно вытирал всë ещë выступающие слëзы, видимо, боялся выглядеть жалко. Теперь они делят одну боль на двоих. Никто так и не шелохнулся с места. Старший сиротливо ютился у выхода из зала, а Ли застыл в десятке шагов от него. Оба прискобно смотрели друг другу в глаза. — Хëнджин...почему это всë только сейчас говорится, почему мы не могли раньше это обсудить? Разве я заслужил тогда те обидные слова, вместо этих? Мы бы вместе разобрались, — Феликс нервно трепал край футболки, комкая еë внизу, — Я даже не знаю, что чувствовать сейчас. Ты мне всë ещë дорог, но прости... Сердце Хëнджина, показалось, остановилось в этот момент. Его мир не готов был рухнуть сейчас и так стремительно. Он громко всхлинул в отчаянии, тут же прикрывая рот рукой. — .....я сейчас не готов дать ответ, — в то же мгновение договорил Феликс, — мне нужно подумать наедине. Хорошо? Успокаивайся и иди домой. Хван облегченно выдохнул, слыша заботливый тон младшего. Ещë есть надежда! Теперь всë зависит только от решения Феликса. Согласится ли он вернуть былые отношения с Хëнджином после всего? Загадка даже для самого веснушчатого. — Феликс, ты...не задерживайся тут больше так долго, ладно? И высыпайся, — осторожно попросил Хëнджин, перед тем, как уйти. Как только блондин остался один, по залу раздался тяжëлый вздох. Ли присел, облокачиваясь на настенное зеркало спиной, и уперся лбом в свои колени. Как же это нелегко. Теперь фраза Минхо, что всë на самом деле не так, как кажется, воспринималась иначе. Картина повернулась другой стороной. Осмелиться принять решение – дело не простое. Но Феликс справится. Обязательно. Сегодня мучительная тренировка отменяется. Не только из-за просьбы Хëнджина, но и потому что голова забита важными мыслями, которые не могли ждать. *** Днëм на репетиции снова стало нехорошо. Хонджун отправил Феликса умыться холодной водой. И какой черт потянул его спускаться аж до второго этажа, когда это можно было сделать на своëм. Когда блондин заходил в туалет, то с кем-то столкнулся внутри. — Хëнджин..., — по иронии или решению судьбы это был именно он. Феликс закрыл дверь за спиной, оперевшись на неë. Он быстро притянул Хвана за ворот его футболки к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Несколько секунд блаженства. Но Феликс тут же отталкивает парня от себя и одаривает звонкой пощëчиной. А следом снова прижимается к Хëнджину, крепко обнимая. — Идиот, — тихо ругается младший. — Справедливо, — кратко подмечает брюнет, обхватывая худое тело в ответ. Щека горит, но это не сравнится с тем, что творится внутри. — Я так скучал, — нежный шепот успокаивает, — и я согласен... — Что? — Хëнджин отрывается и смотрит в глаза Феликса, держа его за плечи. Он уже подозревает ответ, но ждет подтверждения от Ли. — Согласен всë вернуть... — И быть моим парнем? — Да. Ещë один поцелуй, уже более спокойный и размеренный. Больше недели, пока они были порознь, не хватало этих нежностей. Феликс всë сильнее вжимался в тело старшего и трепетно касался его мягких чувствительных губ. В голове ни одной плохой мысли, только умиротворение растекающееся внутри.