Восходящий Империум

Книга II: Великий крестовый поход Место: Система Коморох, скопление Центавра Дата: 884.M30 Десятилетиями Великий Крестовый поход бушевал по всей Галактике. Империум Человечества покорял, открывал и освобождал тысячи систем. Двадцать Примархов, каждый во главе своего Легиона Ангелов, сокрушали бесчисленных врагов. Это было время надежды и отваги, ещё не омрачённое ужасами Ксеноцидов, которые отметили поздние этапы Крестового похода. Человечество стремительно расцветало, сбрасывая с себя ужасы Старой Ночи и принимая предначертанную судьбу, которую стремился создать Император. Подвиги его Примархов тоже становились легендарными — каждый флот Крестового похода совершал великие деяния. Но среди всех флотов Крестового похода один возвышался над остальными — личный флот Императора, Нулевой флот Крестового похода. Укомплектованный Когтями Императора, отрядами двадцати легионов Астартес и элитой всех родов имперских войск, этот флот направлялся туда, где требовалось присутствие Повелителя Человечества. Секретные миссии по наполнению Тёмных Камер Терры, деликатные дипломатические миссии, перелом в решающих битвах — всё это было его задачей. Примархи в разное время сопровождали Нулевой флот — иногда на дни, иногда на годы. Сражаться бок о бок с Императором было честью, не имеющей равных. Само его присутствие поднимало воинов на недостижимые высоты. А в сочетании с его интеллектом и боевым мастерством ни один враг не мог устоять перед Императором и тем из сыновей, кто сражался рядом с ним. В 884.M30 Император сражался вместе с III Легионом и его Примархом Искандаром Базилеусом. Беловолосый, с пурпурными глазами, этот Адонис среди полубогов уже создал себе легенду как блистательный герой и утончённый воин-принц, известный по всему Империуму. Так же и III Легион славился своим уникальным сочетанием воинского совершенства и политической хитрости. Мощный генетический материал Искандара в сочетании с мастерством апотекария прим Фабия создал Легион, состоявший из уменьшенных копий их Примарха. Фабий не знал себе равных среди Астартес. Даже с учётом строгих требований III-го Легиона к неофитам, он разросся до одного из самых многочисленных. Однако это компенсировалось его второй ролью — почти треть боевых братьев была рассредоточена по Галактике в качестве стражей-адъютантов при имперских чиновниках и дипломатах. Там они служили вежливыми, обаятельными, но смертельно опасными напоминаниями о мощи Империума. Благодаря этому III-й Легион стал лицом Астартес, славился высоким процентом мирных (или хотя бы минимально кровавых) Согласий. Именно поэтому Император выбрал их для миссии, где требовались лучшие дипломаты Империума — а в худшем случае, мастера точечных войн. Флоты III-о и Нулевого двинулись в скопление Кентавра — плотную группу звёзд на границе Сегментумов Темпестус и Пацификус, где с древности сохранились человеческие колонии и утерянные технологические реликвии. Среди них был и мир Проксима, особо интересовавший Императора. В хрониках Бога-Императора он едва не погиб здесь — вихревая граната, обёрнутая в кожу парии, нанесла тяжёлые повреждения его телу. Но месть за обиды иного времени была недостойна Повелителя Человечества. Он искал Проксиму по двум причинам: найти СШК-шаблон вихревого оружия, спрятанный на планете. (В прошлой реальности Бог-Император забрал его для Когтей и сжёг мир, чтобы скрыть находку от Механикум и Легионов.) Проверить, насколько ход истории изменился от предсказанного Хаосом. Из-за плотности скопления Кентавра и искажений Варпа время на Проксиме текло иначе. Если в системе Сол с момента раскола прошли десятилетия, то в системе Проксимы — целые века. Такие аномалии были обычны: время в Галактике относительно. Лишь астропатические хоры, передавая пси-видения, хоть как-то синхронизировали имперские миры. Ведомый светом Императора флот вышел из Варпа на окраине системы Коморох, заселённой ещё до Старой Ночи. Ауспексы тут же взвыли — система кишела кораблями. Человеческие колонии Комороха пережили ужасы Раздора и процветали. Два обитаемых мира и десятки аванпостов светились на голопроекции. Астропатические сканеры также засекли слабые возмущения Варпа — характерные для межсистемных прыжков. Этот мир был не один. Скопление Кентавра принадлежало альянсу человеческих систем. И Империум стоял на его пороге. Когда флоты Крестового похода окончательно вышли из Варпа и варп-пелена сомкнулась за ними, тысячи сигналов обрушились на коммуникационные массивы. Империум прибыл с военной мощью, способной покорить целые сектора, и местная цивилизация немедленно ожидала худшего. Станции и корабли, ближайшие к точке Мандевилля, направили запросы на «Буцефал» — верно предположив, что этот самый крупный и золочёный корабль ведёт флот. Двоичные сообщения оказались достаточно близки к техно-лингве, чтобы их можно было перевести. Все они сводились к трём вопросам: «Кто вы?» «Откуда вы?» «Какова ваша цель?» Внутри «Буцефала» пробудились гигантские механизмы расчётов и пси-манипуляций. Когнату Феррум анализировал бесчисленные передачи и вокс-трафик, чтобы безупречно перевести местный язык. Малейшая ошибка могла привести к непоправимым дипломатическим последствиям. Могучий пси-интеллект заключил: местный язык — потомок стандартного терранского, дальний родственник имперского готика, как и большинство наречий человеческих колоний. Данные о новом диалекте мгновенно распространились по флоту и поступили к Императору и Искандару. По велению отца, Примарх III-го Легиона обратился ко всей системе Коморох. Его сверхчеловеческий разум освоил местный язык с той же скоростью, с какой Когнату Феррум его передавал. Сильным, но мелодичным голосом Искандар Базилеус провозгласил: — Мы — Империум Человечества. Мы пришли с древней Терры, чтобы исполнить мечту о единстве. Терра. Колыбель человечества. Мир, откуда люди некогда правили звёздами. Её имя сохранилось в полузабытых мифах тысячи культур. В мрачные эпохи Старой Ночи люди взывали к Матери-Терре, моля о спасении, отчаянно надеясь на давно утраченных героев и забытые технологии. И теперь, спустя долгие века, эти молитвы были услышаны. Медленно, чтобы не спровоцировать потрясённую систему, Имперский Флот начал движение к обитаемым мирам. Титаническая мощь Империума была явлена во всей красе — два флота Крестового похода, состоящие из сотен величественных кораблей, контрастировали с примитивными субсветовыми судами местных жителей. Те были собраны из обломков и выкрашены в кричащие пёстрые цвета, словно калейдоскоп. Вскоре «Буцефал» вышел на орбиту главного мира Комороха. С разрешения местных властей дипломатическая делегация телепортировалась в правительственный комплекс. В сполохах варп-молний на планету сошли Император, Искандар и их почётная стража. Миллионы жителей и сотни чиновников, ожидавших лидера загадочной терранской силы, едва не ослепли от увиденного. Два бога и армия Ангелов спустились с небес. Некоторые зрители рухнули в обморок, другие непроизвольно пали на колени, большинство же просто застыли, заворожённые Повелителем Человечества и его третьим сыном. Золотые Кустодес и благородные Астартес выделялись на фоне аляповатых нарядов местных, чьи краски померкли перед величием Императора и Искандара. Бог-Зовущий и Званный-Бог приблизились к группе самых роскошно одетых чиновников. Прочитав имя лидера в её мыслях, Император обратился к ней: — Член Конклава Джоммексиррс, я — Император Человечества. Я пришёл с Терры, чтобы объединить человеческий род под одним знаменем. Присоединится ли этот мир к нам, как многие другие, чтобы положить конец Старой Ночи? Член конклава упала на колени, не в силах смотреть на него прямо, и прерывающимся голосом спросила: — Ты… бог? Тебя послал Многоцветный Король? Многоцветный Король — божество, почитаемое в этой системе. В мифах он защищал их от ужасов Старой Ночи, сочетая в себе мудрость и безумие, чудо и ужас. Император смягчил взгляд, и старая чиновница увидела в его глазах тяжесть веков, когда он ответил: — Нет, дитя. Я не бог. Просто человек, который хочет защитить всё человечество. Я был создан, чтобы вести его к вознесению — как родитель ведёт ребёнка во взрослую жизнь. Никакой король, бог или иное существо не посылало меня. Я здесь, потому что так хочет человечество. Тайна и благоговение перед прибытием Императора вскоре переросли в празднество. Молва разнеслась как лесной пожар. Как золотой владыка Терры явился, неся с собой обещания нового рассвета. Внутри правительственного комплекса Империум и эта новая культура встретились лицом к лицу. Коморох был лишь одной из 52 обитаемых человечеством систем в скоплении — конклаве союзных миров, связанных торговлей и взаимной защитой. Экстравагантных и эклектичных, но не чрезмерных. Скопление культивировало пышные церемонии, традиции и помпезные зрелища. Интересно, что социальная ткань всех этих систем была скреплена почитанием Многоцветного Короля. Он был объектом поклонения единой религии, объединявшей и находившей общий язык между мирами, разделёнными месяцами прыжков через Варп. Правительство Комороха с готовностью восприняло идею присоединения к Империуму, ведь Конклав Кентавра основывался на том же принципе — выживания через единство. Разве не лучший выбор — стать частью большего и более стабильного целого? Положение Комороха как окраинной системы Скопления также сыграло свою роль. Нашествия ксеносов, мутантов и худших тварей были редки, но не неслыханны. Именно на окраинах, подобных Комороху, велись эти жестокие войны, оставляя шрамы на его народе и их памяти. Защита Империума спасёт миллиарды. Империум предлагал безопасность, технологии, культуру и светлое будущее. Лишь два фактора заставляли советницу Конклава Джоммексирр и её коллег колебаться: реакция остальных членов Конклава и желание Империума уничтожить религию. Первое беспокоило их с практической точки зрения. Если они одни перейдут на другую сторону, Коморох станет полем битвы между Конклавом и Империумом. Джоммексирр лично не сомневалась, что Империум сокрушит остальные 51 систему, но какой ценой для её народа? Отказ от веры в Многоцветного Короля также был крайне сложен. Для миллиардов жителей скопления Кентавра он был фигурой, которую почитали и боялись. Отвернуться от бога значило предать его защиту и навлечь гибель. Однако лидеры Комороха всё сильнее склонялись к Имперской Истине. Император открыл им тайные знания: о Хаосе, разлагающем религию, и ксеносных угрозах, наводняюших галактику. Советницу Джоммексирр всё больше тревожило это просвещение. Она знала, что Многоцветный Король реален — видела его Ангелов на Кардинальном Мире. Дрожь пробежала по её спине при воспоминании. Астартес могли быть отчасти ангелоподобны, но дети Короля — нет. Вскоре было достигнуто соглашение. Мирное присоединение скопления возможно лишь с одобрения Проксимы — Кардинальной Системы, где Многоцветный Король являл себя и где находился центр его культа. Если Проксима примет Империум и отречётся от веры, остальные последуют её примеру. Курьеры помчались между мирами, согласовывая детали. Чиновники Проксимы нервничали при мысли о прибытии целого военного флота. Поэтому основная часть флотов Крестового похода останется в Коморохе, продолжая проповедовать Имперскую Истину. Дипломатическая миссия в лице Императора, Примарха и их ближайшего круга отправится на Проксиму, чтобы убедить Кардинальный Мир. Когда Император и его избранные покинули Коморох, советница ощутила, как золотое тепло его присутствия растворяется вдали. Её миру повезло — он воспринял этот свет как ослепительное сияние, словно духовное солнце, исцеляющее души. За краткую встречу с Императором её отточенные инстинкты позволили Джоммексирр постичь суть его природы. Как звезда, он мог нести жизнь — или смерть. Комороху достались его милосердие и мудрость. Но скольким мирам уже выпал — или ещё выпадет — жребий познать его всесокрушающий гнев? Когда фрегат Кустодес с дипломатической миссией прыгнул в Варп, она прошептала себе истину, столь очевидную, что большинство её не замечают: — Если Император — не бог, то богов нет вовсе. Повелитель Человечества вёл корабль сквозь Варп к Проксиме, готовясь к тому, что могло их ожидать. Конклав Кентавра представлял собой полуфункционирующую теократическую федерацию человеческих миров, находящихся под защитой загадочного божества и охраняемых таинственными «ангелами», повергающими в трепет любого, кто их видел. Это было ещё и уникальное порождение изменённой временной линии — один из миллиардов перекроенных судеб и культур. Именно из-за этих искажений прозрение Императора оказалось ослаблено. Варп и дарованные воспоминания подсказывали Атаму Прозрению: на Проксиме кроется нечто ценное — но там же его ждёт смертельная угроза. Детали оставались смутными, искажёнными переплетением временных линий и игрой божественных сил. Константин Вальдор и Искандар Базилеус, зная это, готовились. Дни в Варпе они посвятили тренировкам, продумывая каждый возможный сценарий. Оба были экспертами в безопасности, дипломатии и человеческой природе — и оттого яростно не выносили друг друга. Вальдор едва удостаивал Примархов вниманием, испытывая к ним глубинное недоверие. Для него они были лишь инструментами в руках Императора. Генерал-Капитан, помнивший изначальную временную линию, видел в них угрозу. Существо, созданное для одной цели, не могло примириться с существованием могущественных существ, способных — а в иных реальностях уже разрушивших — эту цель. Если Малкадор и Император видели в Примархах нечто большее, чем их сломанные копии, то Вальдор считал их потенциальной — и крайне коварной — опасностью. Искандар, со своей стороны, лишь усугублял этот разлад. Если остальные Примархи понимали природу Вальдора и поддерживали с Кустодес хоть какие-то отношения, то Чемпион Императора видел в нём лишь соперника. Это проистекало из схожести ролей III Легиона и Адептус Кустодес. Как и Золотые, воины Искандара стремились к совершенству — но для них это было искусством. Каждый боевой брат оттачивал себя, как мастер скульптуру, следуя безупречному кодексу чести. Они ставили перед собой невозможные задачи, гордясь самим стремлением превзойти пределы. Рядом с Императором это рвение лишь усиливалось. Они не смели ударить в грязь лицом перед своим повелителем. Когда Искандар не был погружён в обязанности, он пребывал в своих покоях в глубокой медитации, сосредоточившись на странном амулете, свисающем у него на шее. Выкованный из терранского золота, он мерцал тёплым светом. Это был Талисман Певца — дар Искандара. Диск с микроскопическими узорами, содержащими записи тысячелетий. В его золото, выгравированное как физически, так и психически, была вплетена сама человеческая суть: искусство, творчество, изумление, эмоции — копия коллективного сердца человеческого вида. Связанный с душой Примарха, талисман позволял черпать его мудрость, пополняя её новыми знаниями. Среди всех даров, вручённых Примархам, он выделялся — разве что Талисман Кузнеца Огадина, хранивший летопись человеческих изобретений, мог сравниться с ним. По словам Императора, золото для него добыли из обломков «Вояджера» — реликвии древности, выброшенной в космос ещё в колыбели человечества и найденной спустя пятнадцать тысячелетий в броне орочьего Космического Скитальца. Теперь он покоился на груди Примарха, вибрируя в такт его двум сердцам, пока тот изучал культуру Конклава Кентавра. Что-то было не так. Она оставалась человеческой… но искажённой. Не хаотически — скорее, будто её намеренно подтолкнули к этой форме. Всё — религия, правительство, эстетика — казалось пародией, едва уловимым преувеличением естественного. Поделившись опасениями с Императором, отец и сын начали готовиться к встрече на Проксиме. Были возведены пси-маяки, продуманы запасные планы. В случае необходимости, Император мог призвать «Буцефал» с невероятной скоростью, цепляясь за Когнату Феррум и буквально вырывая золотой ковчег из Варпа. Метод был грубым, но эффективным — хоть и мог повлечь непредсказуемые последствия для корабля и ближайших планет. В качестве дополнительной меры, Искандар и Вальдор получили искру пси-силы — с её помощью они могли подать сигнал бедствия в свете Астрономикона. После нескольких дней в варпе фрегат Кустодес вышел в системе Проксимы. В отличие от величия Имперского флота у Комороха, здесь одно судно едва заметили среди кишащего кардинального мира. Наблюдая, как конвои масс-перевозчиков и паломнических барж снуют между небесными телами, Император не мог отделаться от ощущения, что здесь что-то не так. Даже его взору не удавалось разглядеть все тайны Проксимы.