Восходящий Империум

Дата: 888.M30 (Два солярных дня спустя) Место: Шеллмаунт Нонус, центр сопротивления трилин Независимо от вида, крепости устроены примерно одинаково. Это прочный опорный пункт, где размещаются войска и откуда отражают атаки врага. Так было и на Трагедии, в крепости местных ксеносов, названной Шеллмаунт Нонус. Правда, с одной существенной оговоркой: Шеллмаунт технически не был построен трилинами. Первые орбитальные сканы Империума вызвали удивление — крепость оказалась окаменелыми останками гигантского ракообразного. Его миллионолетний экзоскелет превратился в полую гору длиной не менее пяти километров. Анатомически существо напоминало знаменитого своей живучестью земного мечехвоста, и теперь Шеллмаунт стал последним оплотом сопротивления трилинов. Его доминирующее положение привлекало орды орков, штурмующих укрепления. Пока что примитивные трилины держались, используя преимущество своих пневматических орудий. По эффективности сопоставимых с допотопными гладкоствольными пушками феодальных миров, эти орудия работали на системе быстрого сжатия и разряжения атмосферы, чтобы метать снаряды. Громоздкие и неэффективные, но, что критично, не требующие горючего. Не одну орочью силу уже уничтожили взрывы, вызванные чудовищно высокой концентрацией кислорода в атмосфере Трагедии. Обычные боеприпасы и двигатели приходилось использовать с крайней осторожностью. Орки, как обычно, адаптировались. Они сделали ещё больший упор на ближний бой, обходясь оружием, примитивным даже по их меркам. Атмосфера планеты не позволяла им применять самое опасное вооружение, но создавала серьёзную проблему для трилинцев. Густая и насыщенная питательными веществами, она идеально подходила для орочих спор. На плодородной поверхности планеты экосистема орков быстро укоренилась и росла с пугающей скоростью. Тысячи сквигов и их подвидов плодились бесконтрольно. Пока что времени не хватило, чтобы появились одичавшие орки, но, если дать им срок, они вскоре заполонят все. Трилины, разумеется, не знали об этом, замечая лишь постепенное уничтожение сухих рифов и планктонных рощ своего мира, которые заменяла грибковая чума. По-настоящему жаль любой вид, столкнувшийся с орками так рано в своей истории, как трилины. Вчера — аграрный народ, раздробленный на мелкие феоды, едва изобретший печатный станок. Сегодня — борьба за выживание против неудержимой ярости орков. Вся их судьба перечёркнута случайным выстрелом, прозвучавшим в давно забытом конфликте мелких божков. Миллионы погибли в первые часы вторжения. Часть — от бомбардировки, часть — от десанта: на Трагедию обрушился ливень астероидов, вызвавший бесчисленные катаклизмы ещё до того, как орки из этих «кораблей-булыг» ступили на планету. Миллионы пали под атакой зеленокожих. Череда сокрушительных поражений от Империума, загнавшая орков на этот мир, оставила их злыми и раздражёнными — и эти эмоции они вымещали на всех, кто оказывался у них на пути. За двое суток на Трагедии погибла треть разумного населения. Их рубили, расстреливали — ради забавы. Многим не повезло даже настолько, чтобы стать мишенью или грушей для битья. В конце концов, путь был долгим, бой — жарким, а орки — голодными. Уцелевшие кланы и дома попытались организовать сопротивление, собрав величайшие армии в истории трилинов. Воины тысячи гербов, некогда заклятые враги, теперь сражались плечом к плечу. Вооружённые пневматическими ружьями, дробящими молотами и облачённые в иридиевые доспехи, они давали десятки сражений по всей Трагедии — кровавых, ожесточённых схваток, где синяя гемолимфа трилинов смешивалась с красно-чёрной орочей кровью. Воины и ополченцы сражались с отвагой и отчаянием, свойственным войнам на уничтожение. Они не столько побеждали, сколько держались, стойкие, как их панцири. Так продолжалось, пока в уравнение не добавилась новая переменная: прибыл XII флот Крестового похода и начал войну с орками на орбите. Корабли Империума крушили орочьи скитальцы и краузеры, создавая для зеленокожих новые проблемы. Для трилинов это выглядело так, будто на небе ежедневно рождались и гибли новые созвездия — отблески битвы, охватившей всю систему. В эти дни, когда звёзды мерцали, а «яйца треснувшего солнца» — как они называли колоссальные взрывы, которые даже за миллион миль могли превратить ночь в день и ослепить в светлое время суток — продолжали сеять новый хаос. Осколки случайных выстрелов или разрушенные корабли орков падали на Трагедию, принося новые опустошения. Мир трилинов вновь оправдал свое мрачное имперское название, но это был не последний раз. Присутствие Легиона Псов Войны привело орков в бешенство. Обычные бойцы рвались в бой, жаждая реванша, в то время как более умные зеленокожие подстегивали своих подчинённых захватить Трагедию в преддверии имперского наступления. Эта новая ярость и свирепая энергия, захлестнувшая орков, открыла трилинским армиям ужасающую правду: все предыдущие сражения, в которых они ценой огромных потерь добивались ничьей, были для орков всего лишь разминкой. Они наслаждались «намальной битвой» и не хотели её ускорять, растягивая войну и резню, как голодный человек, смакующий каждый кусок еды. К моменту решения Бараки Темистара великие армии трилинов были разгромлены. Лишь несколько крепостей и хорошо укрепленных феодов ещё держались, и главной среди них был Шеллмаунт Нонус. И вот, в тени какого-то доисторического исполина, Ангелы Смерти явились — чтобы исполнить долг и нарушить традицию. Приговор был вынесен: Примарх постановил, что трилины переживут орков… лишь чтобы встретить гибель от имперской стали. Для защитников, стоявших на ребристых бастионах Шеллмаунта, это, должно быть, казалось завершающей частью апокалипсиса, обрушившегося на трилинов. Миллион новых звёзд вспыхнул в ночном небе, и сотня тысяч ангелов пали на Трагедию. Псы Войны были спущены с цепи. Дождь из металлических обломков — обломков разрушенных кораблей, зенитного огня и орбитального мусора — заполнил небо, создавая прикрытие для имперских десантных кораблей, окруживших Шеллмаунт. Орки готовились начать наступление на крепость трилинов, как только орбитальная битва завершится. Орочья зараза уже глубоко проникла. Миллионы орков и их боевые машины высадились на Трагедию, все рвались в бой, жаждая сразиться. Большинство вождей и боссов в этом секторе были убиты в первых же атаках Псов Войны, после чего безголовую зелёную волну направили на Трагедию для окончательного удара. Эта тактика — обезглавливание орков с последующим загоном и уничтожением — до сих пор хорошо работала против них. Здесь, на окраинах Голгофских Пустошей, влияние Зверей ощущалось слабее. В секторе Трагедии орки были дикими и жестокими, их выращивали для последующего поглощения Зверями Боссами — теми самыми богоподобными орками Улланора, готовившимися к войне против всего сущего. Со стороны Голгофские Пустоши казались мёртвой зоной, кишащей лишь орочьим отребьем по краям. На самом же деле они были подобны гигантской грибной споре, медленно разбухающей от гнилостного роста, неуклонно приближаясь к моменту критической массы, когда она лопнет и затопит галактику величайшим зеленым приливом в истории. И потому здесь, на Трагедии, и на тысячах других подобных миров, Империуму предстояло выжечь эту растущую заразу, прежде чем она вырвется в галактику в виде ВАААГХ!, который ничто не переживет. И вот великая буря десантных кораблей прорвалась сквозь плотную атмосферу Трагедии и опустилась на её плодородную почву. Тысячи Громовых птиц приземлились у Шеллмаунта Нонуса, образовав грубое кольцо из стали вокруг костяной крепости. Псы Войны предпочитали использовать «Громовых птиц» вместо десантных капсул и других способов орбитального вторжения — не из-за брони или вооружения этих кораблей, а из-за их вместимости. Для некоторых Легионов идея высадить пятьдесят Астартес вместе в одном отряде казалась невероятно расточительной и избыточной концентрацией силы. Но для Псов Войны это было идеально. Как один, все пятьдесят боевых братьев в каждой «Громовой птице» выстроились в безупречный строй: десять Астартес в ширину, четыре в глубину, с пятью терминаторами на каждом фланге — Фаланга Псов Войны. Развернувшись фалангами по сто метров, Псы Войны двигались с почти механической точностью. Каждый воин действовал в идеальном согласии с остальными бойцами своей фаланги. Для наблюдавших за этим трилинами каждая фаланга казалась единым организмом. Орки, готовившиеся штурмовать Шеллмаунт Нонус, узнали эту тактику. Разрозненные орочьи силы, пытавшиеся собраться в полноценное наступление, окружили Шеллмаунт и теперь обнаружили, что XII Легион встал между ними и их добычей. Воодушевлённые недавними победами над трилинами, орки жаждали реванша. Поток зелёной ярости устремился к Шеллмаунт Нонусу — сначала медленный, но быстро нарастающий, словно весть о битве разнеслась по орочим землям. Вскоре он превратился в бушующий прилив чистой животной ярости, направленный прямо на тонкую клетчатую линию фаланг, стоявших на его пути. Когда орки приблизились, Псы Войны приготовили оружие. Четыре ряда аномально длинных силовых и цепных копий образовали сплошную стену смертоносных лезвий. Терминаторы на флангах открыли огонь из тех немногих орудий, которые могли работать в атмосфере Трагедии, пытаясь нарушить подобие орочьего строя. Медленно, но верно каждая фаланга двинулась вперёд, выходя из-под тени ''Громовых птиц'', чтобы те могли вернуться к флоту и доставить подкрепление. Размеренный шаг постепенно ускорялся по мере набора темпа. Вскоре Псы Войны уже бежали, развивая скорость, комфортную для любого гражданского транспорта, — и всё это без единого разрыва в строю. Терминаторы на флангах начали расходиться, образуя клинья из адамантия и тяжёлого вооружения по бокам фаланги. Вскоре первые примитивные снаряды и камни, запущенные орочьими метателями, обрушились на Астартес. Внутренние ряды формации мгновенно подняли штурмовые щиты, отражая атаку. Строй даже не дрогнул — Псы Войны двигались как единое целое: монолит из керамита, сверхчеловеческой мускулатуры и стали, жаждущей крови. Они не замедлялись, не колебались, не ломали строй, даже когда зелёная волна приближалась. Тысячи ревущих орков бросились в контратаку, сливаясь в единый безумный рёв ВАААГХ!!! И Псы Войны ответили им в последний момент перед столкновением, обрушив усиленный воксом звуковой удар боевого клича, парафраз генетического наследия их примарха: — МЫ ПРОЛОЖИМ ПУТЬ! В далёком прошлом древней Терры фаланга считалась одним из величайших боевых построений. Целые империи жили и умирали благодаря её мощи. Тысячу лет сплочённый строй копий сдерживал любого врага, позволяя дисциплинированным смертным сражаться и побеждать практически любого противника. Таков был потенциал фаланги в руках обычных людей. Но в руках Легионес Астартес она стала куда более страшной. Полный импульс пятидесяти двуногих танков, несущихся со скоростью свыше восьмидесяти километров в час. Вооружённых крепкими копьями и скованных ещё более крепкой дисциплиной. Сокрушающих всё на своём пути в неумолимом шествии стали. Когда линии столкнулись, орки пали тысячами. Это было подобно сходу лавины — неостановимое продвижение, оставляющее за собой кровавую просеку в орочих рядах. С флангами, прикрытыми терминаторами в адамантовых доспехах, всё, что оказывалось перед фалангой, погибало. В их защиту, орки быстро адаптировались, уходя с пути несущихся на них Астартес и перемещаясь к тылу формации. Традиционно главной слабостью древней Фаланги была её неповоротливость и неспособность противостоять атакам с неожиданных направлений. Но этот недостаток не перешёл по наследству к Легиону Псов Войны. Когда облачённые в рваные доспехи орки, ведомые своими грубыми вождями, ударили в тыл Фаланги, построение сдвинулось одним плавным движением — копья поднялись и опустились, встречая атаку. Псы Войны изменили направление удара, даже не нарушив строй, вонзая клинки в наступающих зеленокожих. По всему полю боя фаланга из пятидесяти Астартес прорубалась через тысячи орков, приковывая к себе всё внимание зелёной волны и оставляя за собой буквально озёра крови. Ближний бой вокруг Шеллмаунт Нонуса идеально подходил для сильных сторон Псов Войны — звериная ярость, сдерживаемая несокрушимой дисциплиной, разрывала орков на части. Обычно фаланги XII Легиона поддерживались многочисленными ауксилариями и артиллерией, но на Трагедии в таких подкреплениях не было ни нужды, ни возможности. Эта битва напоминала сражения древних времён, где исход решали сталь и руки, сжимающие её. Обе армии, сражавшиеся в тени Костяной крепости, чувствовали себя в своей стихии — и орки, и Псы Войны преуспевали в беспощадной резне. Горы трупов и реки крови покрывали поле боя. Сравнимые в ярости, обе стороны имели свои преимущества: орки — численность и укреплённую позицию, Империум — дисциплину, технологии и, самое главное, примарха. Барака Темистар, Освободитель и Примарх XII Легиона, вышел на поле боя, и одного этого факта было достаточно, чтобы предрешить исход сражения. Вооружённый массивным щитом из адамантия и острым копьём, выкованным из звёздного металла, Барака сражался рядом со своими сынами, в одиночку заменяя целую фалангу. Пока его почётная стража прикрывала фланги, он сосредоточился на уничтожении всего, что оказывалось перед ним. Копьём и щитом он крушил орков, отправляя десятки из них в полёт с ударами, разгоняющимися до сверхзвуковой скорости. Его мастерство и сила равнялись слаженным действиям сорока Астартес. Но это была не единственная его задача. Он держал Псов Войны на поводке — секрет беспрецедентной дисциплины Легиона. Уникальный орган XII Легиона создавал цепь как химической, так и психической природы, связывая каждую фалангу в единую стаю. Каждый воин следовал воле своего капитана, который, в свою очередь, подчинялся своему командиру, образуя огромную цепь братства и долга, объединяющую Псов Войны и ведущую к их генетическому отцу. Через эту сложную сеть феромональных и психических связей Барака мог направлять своих сынов с почти идеальной координацией. Псы Войны сражались как единое целое — весь Легион действовал как один макро-организм с уровнем слаженности, сопоставимым с отдельной фалангой. Вышколенные, преданные и несравненно свирепые, Псы Войны были сторожевыми псами Императора. Эта связь позволяла им эволюционировать, сохраняя высокодисциплинированные построения древней Терры. Но в ней скрывался и другой аспект, который Легион не афишировал, но который принёс ему дурную славу. Хороший сторожевой пёс не просто предан и дисциплинирован — он беспощаден к врагам своего хозяина. Когда приходило время, лучших из Псов Войны спускали с цепи. Их связь с общей сетью обрывалась, фаланга распадалась на небольшие отряды братьев-копейщиков. Затем они втыкали копья в землю и обнажали топоры с мечами, бросаясь в бой как звери. Сражаясь с безумной яростью берсерков, каждый отряд превращался в охотничью стаю, сея смерть на своём пути. Будучи одними из самых искусных и жестоких бойцов ближнего боя среди всех Легионов, Освобождённые братья устраивали кровавую резню, пока не поступал приказ остановиться. Тогда они быстро перегруппировывались и возвращались к прежней дисциплине, будто ничего не произошло. Барака нёсся по полю боя, швыряя копьё с такой силой, что оно пронзало сразу полдюжины орков. Клинковая цепь, соединявшая оружие с его рукой, превращала копьё в колоссальный кистень. Он отдал приказ выпустить Кхарна и его братьев. Там, где сражался Фаланг, оставались кровавые тропы — ровные линии резни, редко меняющие направление. Освобождённые же оставляли за собой озера растерзанной плоти, расходясь кругами стального кромсания. Психические и химические связи удерживали Фаланги в сплочённом, неразрывном строю. Те же связи создавали петлю обратной связи кровавой ярости. Боевая жажда каждого брата подпитывала жажду его товарищей, поднимая их до головокружительных высот свирепости. Десять долгих терранских часов Псы Войны рубили орков. Сначала это было столкновение двух армий, затем — беспорядочное отступление, а после — бойня бегущих врагов. Большая часть орочих сил в системе Трагедия погибла на орбите, но миллионы всё же достигли поверхности. Задачей XII Легиона было сократить эту зелёную волну до управляемых масштабов. В разговорах о славе и героизме забываются некоторые уродливые истины войны. Например, насколько утомительно убивать живое существо, особенно орка. Или сколько крови может быть в таком существе. По имперским оценкам, за эти десять часов было уничтожено около пяти миллионов орков. Ещё как минимум два миллиона сломленных, охваченных ужасом орков бежали — в последующие дни их добьют при поддержке Ауксилии. Но сейчас у XII Легиона была другая обязанность — установить первый контакт. Трилинские защитники Шеллмаунт Ноноса смотрели с укреплений, которые когда-то могли быть щелями для подачи пищи. Перед ними простирался океан резни, окружавший костяную гору. Насколько хватало их органов чувств, повсюду лежали кровь и трупы. Они пытались присоединиться к битве, стреляя из своих дальнобойных орудий, но без особого эффекта. И теперь им оставалось лишь наблюдать, как армия двуногих металлических чудовищ уничтожает орочьи полчища, которые они прежде считали непобедимыми. Увиденное потрясло ксеносов до глубины души. Никогда за всю свою историю они не видели, да и не могли вообразить, такого кровопролития. Резня, учинённая орками, была мельче и фрагментарнее. Эти новые небесные существа обладали непостижимой способностью к насилию и талантом к нему. Когда потрёпанные защитники ксеносской крепости окинули взглядом некогда зелёную долину, теперь заполненную озёрами и реками багрового, хребтами и холмами из сломанных тел, а воздух — дымкой жара и смрадом смерти, им показалось, что металлические двуногие спасли их от зелёных монстров… но не обменяли ли они один ужас на другой, куда более тёмный? С шлемов до сапог покрытые засохшей кровью, израненные и уставшие воины Легиона двигались дальше. Запрашивая припасы и подкрепления, самые свежие из них продолжали перестрелки с орками, тревожа отступающих зелёных, давая Ауксилии время на высадку и развёртывание. Барака Темистар в сопровождении почётного караула и избранных сыновей направился к окостеневшему отверстию, служившему главными воротами Шеллмаунт Нонуса. Они шли медленно, размеренно, с оружием в ножнах, с невозмутимостью опытных убийц. Один из трилинских часовых, когда сверхлюди проходили мимо хрупкой сторожевой башни, возможно когда-то бывшей конечностью, впал в панику и выстрелил из пневматического ружья. Металлическая пуля, примитивная и маломощная, со звоном отскочила от доспеха примарха. Реакция Астартес была мгновенной — они бросились вперёд, обнажая оружие. Ярость кипела в них при мысли, что ксеносы, ради спасения которых они проливали кровь, могут поднять руку на примарха. Цепное оружие взревело, а проклятия, заимствованные из дюжины культур эпохи до Объединения, вырвались из глоток Астартес. Однако Барака рыком приказал остановиться: — Они напуганы, как примитивы. Мы не станем судить их за миг слабости. Развернувшись к костяным воротам, Барака вызвал фрагменты аудиозаписей, сделанных имперскими зондами и скаутами. Это была мешанина из трилинского языка и коммуникационных сигналов, которые имперские адепты лихорадочно расшифровывали в дни перед битвой. Теперь склеенное воедино сообщение прозвучало из вокс-излучателя шлема примарха — серия бинарных выборов, переданная певучим, стонущим языком трилинов. Как и китовые песни древней Земли, он обладал уникальной резонансной красотой, почти потусторонней. Сообщение, усиленное технологией Примарха, разнеслось по плотной атмосфере Трагедии: — Вопрос: война или мир? Сдача или уничтожение? Друг или враг? Ответь. На мгновение воцарилась тишина, пока лоскутное послание обрабатывалось трилинскими защитниками. Чуть больше терранского часа примарх и его почётный караул стояли у костяной решётки, ожидая ответа. Он пришёл вместе со скрежетом и гулом открывающихся ворот. Из страха, любопытства или, возможно, надежды трилины расчистили путь. Теперь Барака предстояло пройти по нему до конца. Удастся ли заключить мир, и перестанет ли мир Трагедия оправдывать своё название? Или же эта планета станет ещё одним кладбищем для вида, недостойного жизни в галактике человечества? Вспомнив слова матери, Барака почувствовал надежду. Его долг — попытаться защитить этих потерянных существ, привести их под эгиду Империума и дать им шанс доказать, что они достойны его защиты. Но в сознании мелькнул и другой образ, другая память — наставление отца, произнесённое десятилетия назад в узком кругу сыновей: — Им нельзя доверять. Их нельзя понять. Наша галактика — это руины космического поля боя, наполненные монстрами и оружием, оставшимися от той давно завершившейся войны. Лучше сжечь всё дотла — даже то, что кажется безобидным — чем позволить этому гнить и расти.