успеть до восхода.

      аварийный фонарик, молчание которого отдавало радостью в сердцах стойких, но столь перепуганных солдат, резко изменил цвет на красный. предупреждение в миг обрушило на роту гору из сомнений, однако каждый затягивает поуже жилет и вклочаевается в строй под командование главного действующего отряда – Стаса Васильева, чью холку украшает более десяти татуировок в виде переломленной линии в двух местах — особой меткой, которую ставят каждый раз, когда стригой покидает внешний мир от рук дампира. — первая и вторая группа, окружить кампус; третья, четвёртая и пятая, патрулируйте входы на территорию; шестая, на вас контроль уязвымых мест в барьере. не нравится мне все это.       мужчина хладнокровно обводит взглядом всех подчинённых и разворачивается полубоком, торжественным быстрым шагом выводит стражей, одновременно наблюдая по радару за своей целью.       шаг превращается в бег, бесшумно и нечеловечески быстро мужчина оказывается у злосчастного здания. волнение все больше сужается кругозор, Стас глубоко воздух вдыхает и входит внутрь, пробегает все глубже. он всегда был строг и сдержан, но когда дело касается любимейшего священного рода, он мгновенно становится куда чувствительнее. и последнему наследнику может грозить опасность, смертельная опасность. сердце бьёт молотком по вискам, в коридоре лежат двое дампиров, которые должны были сторожить покои принца.       Васильев осматривает побледневшие тела и наклоняется к одному из них. любимый ученик и его лучший друг убиты. Стас ведёт по серой коже Влада Лифаря и бросает сожающий взгляд на Шестакова. обоим в департаменте предложили дать повышение и работу на органы выше. у мужчины сжимается сердце, разрывается на части, пока скупая слеза течёт по щеке, но вдруг его будто током бьёт, руки в судорогах не слушаются.       если стражи мертвы, значит все худшие опасение о жизни Крайнего верны. Васильев подскакивает и поднимается в моройское гнездо, что пропахло жжеными проводами. — возможно, Эдик пытался защититься и поджёг случайно, но если же он хотел, чтобы пришла помощь, то... — Стас вздрогнул. — его уже может не быть в живых... — шепчет под нос и со всей силы тянет на себя дверь.

***

      крайне тяжёлый день для Крайнего выдался, эмоционально он подавлен, все-таки Коля ему нравился, хоть и был придурком со странными фетишами, но все же надёжным. новая охрана, хоть и увеличенная в составе, не внушала особо доверия, может быть просто надо будет привыкнуть к ним, но кажется, что это не возможно. до этого вечно раздраженный глупыми речами Железняка Эдик испытывал некое удовольствие от тупоголового местами стража и хохотал, когда тот не понимал самых базовых вещей в моройской жизни.       пара из двух стражей, которые уже долго служат при королевском дворе, лишь ходят по пятам, ни звука от ни, ни толку при дневном свете, однако чувство, что за каждым движением наблюдает даже не одна пара глаз, и не те карие с медовым отливом, вызывают огромнейшую волну негативных эмоций: от непринятия, злости на безалаберного стража, страха за его жизнь, скуки до невероятных размеров тревоги, мелко и часто царающей изнутри горло.       никуда идти не хотелось, и Эдику было на руку то, что сейчас в городе не спокойно. в академии предупреждают об опасности, просят соблюдать меры безопасности и не гулять по ночам. Крайний с облегчением падает в постель и смотрит в потолок, изучает люстры снова, каждый камешек на позолоченной проволоке и крылья, высеченные на основе всей конструкции. свет от подсветки красиво переливается, меняется в оттенках и растворяется в темноте, где превращается уже в другую неизведанную материю, которую хочется сжать и схлопнуть. морой в детстве часто пытался это сделать — поджечь уходяший свет, ему казалось, что он очень взрывоопасный, но так ни разу не получилось подтвердить теории наивности. — Эдуард? я могу зайти?       голос раздаётся за дверью вместе со стуком, заставляет мороя, отвлекшегося от занимательного дела, злобно вздохнуть, спрятать палец, на котором уже была готова появиться мелкая искра, и зарыться поглубже в одеяло. — нет.       парень брови хмурит и морщит нос, отвращаясь от любых гостей. сейчас единственное на что он способен — это заснуть, пока будет о чем-то думать. даже после еды сил не особо прибавилось, такое бывает, когда гормоны от волнения бушуют. — Эдик?       замок просто вываливается из скважины, а дверь с лёгкостью распахивается. в проёме появляется слишком знакомая, приевшаяся и полюбившаяся фигура, так неестественно окрасившаяся в голубой, под цвет ленты на потолке. он только вышел из мыслей, но вошёл в комнату, ужасное совпадение электризует что-то у принца внутри.       Железняк захлопывает дверь, зажав вместо замка какую-то тряпку, сам принёс видимо. он, нарушая все правила, без спроса дальше входит в покои и даже пальцем не ведёт, ложится рядом с Крайним, поворачиваясь к нему лицом. — скучал по мне? — нет. — нравится новая охрана? — нет.       Эдик отрезает, пораженный наглостью подчинённого; пропал, поставил всех на уши, а потом вернулся и завалился в постель к обладателю святой крови? парень его рассматривает с огромным недоверием, но и с нескрываемой радостью, разлевшейся на лице поднятыми уголками губ. — Эдик, пошли со мной? — нет. — ты же не хочешь на престол... я же знаю. мы сбежим... — где ты пропадал? — перебивает его потерявший былое спокойствие Крайний и рвётся встать, когда наконец замечает огромные синяки вокруг глаз и чрезвычайно бледную кожу.       однако попытка оказалась неудачной, подобно кролику в челюстях лисы он оказывается прижатым к собственной кровати, обречённый на лицезрение безжизненного лица Коли. его глаза, неестественно чёрные, поглощали свет, напоминали чёрную дыру, пожирающее все материя в орбитах одного тела. — я принял новую форму жизни. я — стригой. я раньше думал, что такие как я ужасны. "живая смерть," — говорили нам учителя. но это все бред. я чувствую себя прекрасно, мне будто дали новые руки, ноги и разум, я вижу лучше, мыслю шире. я теперь совершенство, и ты тоже будешь, если соглашишься пойти со мной, Эдик.       шипение попадает прямиком в ухо морою, который сам побледнел, теперь сливается со своим постельный бельём и нависшим над ним телом. дыхание замирает вместе с сердцем, горло заболело, зачасалось, порезы за день разошлись, подарив телу сильнейший боль, от которой Крайний кричит, точнее пытается, но никак не может. завораживающий волшебный шёпот не даёт это сделать, под себя подминает сознание и превращает парня в куклу с волшебным силами. — хватит! — подобно обиженному ребёнку, просящего отдать игрушку, что вот-вот заплачет от обиды, Эдик в грудь пихает его, конечно безуспешно, лишь вызывает нехорошую ухмылку со стороны.       ответный удар он получает от стригоя немедленно, тот одной рукой ловит оба запястья Крайнего, а второй — за подбородок. животное, дикое и неукротимое, замирает и облизывается, рассматривая лицо напуганного принца. у того слёзы потекли. Железняк льнет к щеке, клыками царапает кожу глубоко, чтоб кровь брызнула из ранок, такая вкусная и ароматная. чувство голода давит на желудок новорождённого стригоя, но что-то не даёт ему избавиться от него, давнейшее желание также терзает разум. и различие дампира от стригоя в этом и заключается, пока Коля-дампир тихо дрочил и иногда флиртовал, Коля-стригой уже терзает острым языком тонкие губы извивающегося Крайнего, что пытался освободиться. он проникает глубоко в рот, проталкивает язык к язычку и теребит его, пока Эдик не начинает дрожать от приступа рвоты и давиться слюнями, но даже сблевать ему не даёт, зажимает горло так, что что-то хрустит, или Крайнему это кажется, шумы смешались и новые возникают прямо в голове неконтролируемо быстро, поражая его тем, как сильно и больно может отзываться в ней любой шорох.       довольный собой Железняк отлипает на пару секунд, и Эдик, воспользовавшись этим, с приглушённым болезненным стоном искру пускает в розетку слабую, чтоб проводка загорелась, и сирена оглушающе заревела. его будто током ударило: волосы слегка посерели, сам же забыл как дышать. — сучонок.       Коля озирается вокруг и впивается в горло, до скрипа сжимает челюсти, наблюдает за слабеющим вкусным мороем, что от нехватки кислорода глаза закатил, прекрасной картиной представляясь под желтоволосым, который его отпускает, зная, что тот уже не сможет выбраться. — знал бы ты какой ты сексуальный, когда беспомощный.       устрашающий голос смешивается с сиреной и превращается единую мелодию, которая выедает уши. Эдик не может дышать полной грудью, чувствует привкус крови во рту, сильнейший, но уже ничего сделать не может. по ощущениям ему будто прокусили горло. футболка рвётся, также как и штаны. Железняк под властью потаённой страсти когтями впивается в ребра принца и носом наигранно нежно ведёт по соску, резко кусает, проникает клыками в тело, ближе к сердцу, так, чтобы до него коснуться. и две дырочки украшают покров, там кожа побледнела, а вокруг уже окрасилась в фиолетовый. Коля высасывает жидкость, но не всю, накрывает рукой рану, чуть перекрывая течение.       запах — дурман; подобно магниту Эдик притягивает стригоя, и тот пальцами неаккуратно касается члена мороя, растирает его кровью, прекрасной алой кровью, которая смазывает его. на животе мелкие капли уже запеклись, желтоволосый слизывает их, пока надрачивает принцу, теряющему сознание. он меж ягодиц толкается, наслажденно вздыхает, освобождает свою возбужденную плоть и повторяет рваные фрикции, выдумывая в какую позу бы положить Эдика, чтоб было удобнее.       взгляд прыгает на искрящуюся розетку. слабый огонёк потух, как и тот, кто его произвёл, оставшись в комнате лишь слабым дымом, запахом жженых токсинов и отсутствием любого света. так их не найдут в толпе испуганных мажоров. Коля рвёт одеяло на части и перевязывает свою собственную метку. вся постель невыносимо пропахла Крайним, приобрела его цвет, хочется лишь уткнуться носом в неё и вдыхать запах, а когда застынет, сожрать вместе с тканью, чтоб каждый маленький кусок достался только ему.       опьяненный красотой оскверненного принца, Железняк в ладошки собирает полужидкую жизнь Эдика и выливает её себе на член, также смазывает его меж ягодиц и приподнимает, таз располагает у себя на бёдрах и разводит его ноги. Коля за пятку его кусает и покрывается колкими поцелуями, вылизывает её и зажимает меж зубов пальцы ног.       указательный и средний пальцы жмут на колечко мышц, что даже не сопротивляется, еле-еле сжимает их, но пропускает; измученное тело в ответ покрывается мурашками, а Эдик в прострации моргает и мычит истошно, будто душа из него выходит. по сути так и есть. Железняк, наслаждаясь обилием кровавой смазки, входит в нутро принца сразу глубоко и грубо, вцепившись в его бедра так, будто тот убежать сможеь. внутри ещё горячо, Коля даже чувствует простату Крайнего головкой, по которой стучатся так приятно, она такая мягкая, податливая, что стригой только и прикусывает губу, ускоряет темп.       голод снова даёт о себе знать неприятным головокружением, запах, окутавший комнату, кричит и выжигает лёгкие Железняка. он мотает головой, но наклоняется к аккуратной шейке Крайнего, на которой остались темные синяки и неглубокие ямки, и прикусывает её. пора его уже превратить в стригоя. Коля слышит его пульс, медленный, с каждым разом бьющийся тише. клыки пронзают кожу, стригой губами облепляет дырочки и всасывает сладость, которую так давно хотел. слюна смешивается с ней, он в порыве ускоряет темп и воет, предчувствуя скорейший оргазм. дует в дыры, лижет их, снова кусает, даже откусывает немного, чего, конечно не хотел, но, когда Эдик станет стригоем, к него все зарастёт. отрывается он уже с куском во рту и завороженно смотрит на торчащие вены наружу.       закатывая глаза, желтоволосый жует мясо. истинный вкус тела непередаваемо прекрасный, мягкий, тает во рту, сочный, хоть и потерял очень много крови. с финальным толчками Коля за щеку кусает Эдика, прижимается к нему, и почти засохшая юшка налипает на все тело, но это Железняка даже не волнует. он глотает жидкость, эякулируя во внутрь принца, и оглушает сам себя шипением полного удовольствия и удовлетворения.       Васильев, секундой ранее прибывший в комнату, пропустил стадию шока, сразу перешел в боевое наступление и на инстинктах кол взял в левую руку, правой по затылку бьёт стригою, сбивает его с толку и с кровати на пол. Стас гневно оттаскивает его от тела принца, на котором не осталось и живого места. Коля пытается вырваться отчаянно, но безуспешно, потому что Васильев куда сильнее, чем только что превращённый стригой, который не отошёл от феерично оргазма, как бы мерзко это не звучало.       мужчина с размаху вбивает оружие в чёрное смоляное сердце Железняка, который и понять ничего не успел, в конвульсиях побился да дух свой испортил. Стас пинает его со всей дури, чтоб тот отлетел на пару метров. до тошноты он проникся сценой, которой увидел, теперь не сможет точно спать.       дампир дрожащим голосом по рации вызывает роты, зовёт на помощь лучших лекарей и обматывает принца в испорченные тьмой одеяла, обнимает по-отцовски, волосы поправляет и пытается нащупать пульс, дыхание услышать, истерично искусственное дыхание делает в идеале, как и надо, спешно решает выйти навстречу подмоге. он побежал на улицу, где уже светало. губы предательски дрожат, видно кучу фигур, машины с мигалками окружают Стаса, а тот, лихорадно дрожа, протягивает врачу тело, которое сразу же забирают на коляску, однако побелевшее лицо одного из них не внушает и капли доверия. и Васильев не может пойти с ними, ему надо показать найденных убитых, зафиксировать все травмы и передать тело стригоя. он сглатывает, воспроизводя воспоминания о количестве укусов на теле принца — не менее пяти, пять раз тварь вонзила в него клыки и пять раз пила его кровь...