успеть до восхода.

      в городе с уходом темноты поселилась паника: никто не мог найти потерявшихся учеников, один из которых возглавлял тройку лучших бойцов, лучших выпускников, лучших будущих стражей. совет незамедлительно собрал каждого представителя священных двенадцати семей и вышепоставленных особ для решения вопроса. тяжёлые мысли нахлынули новой волной в голову каждого. похожее было в другой школе, где совсем скоро после этого произошла настоящая резня, в ходе которой убиты были почти все.       Крайний прогуливается с зонтиком на плече и с двумя стражами позади: теперь ко всем королевским приставили ещё одного на случай нападений – потому-то принц был не особо доволен. над Железняком можно было хоть пошутить, говорить с ним было не так скучно, даже весело. хмурые лица сзади только ухудшали и без того уничтоженное настроение, хотелось выбежать за стены, окрикнуть фаворита-дампирчика и наказать за то, что тот исчез. Эдуард смотрит на небо. облака причудливых форм напоминают сердца, животных, одно даже походило на звезду, а другое – на колесо. что-то со звоном бьётся об ногу и улетает за беседку, вызвав интерес не только у мальчишки, но и старших страж. — что это? — кол вашего бывшего защитника...       по рации сразу передаётся сигнал о находке. обеспокоенный Крайний проходит ещё немного и замирает на месте, лицезрея не одну каплю крови и ещё какой-то жидкости на камешках. — здесь были стригои. он решил драться.       главный командующий поджимает губу, видно, что подавляет нахлынувшие чувства от осознания чего-то ужасного, до чего Эдуард мог догадаться только краем сознания, пожелав отбросить дрянную мысль и помолчать, искренне надеясь, что присказка, что любой страж может стать опасным существом, просто пугалка для особых индивидумах. королевская фигура топает и отворачивается, задирая тонкий носик, чтоб отозвать подчинённых. — я хочу оказаться в своих покоях. немедленно. — скажи, ты знаешь что делал Николай прошлой ночью? — без понятия.

***

— Эдуард Крайний покинул здание вместе со своим стражем, они направляются в королевскую ложу. — принято.       в одиннадцатом часу коридор темен и одинок. бордовые полупрозрачные шторы все, как одна, закреплены по бокам золотистой лентой. сквозь стекло проходит лунный свет, иногда бледнеющим, когда редкое облачко нарисуется на небосводе. чрез открытую форточку слышны улюлюканья ночных птиц и кошек да завывание ветерка, бьющего ветки высоких кустов друг об друга. глухой стук каблуков почти не слышно, он превращается в разрадажающее шорканье об ковёр, становясь звучнее. однако принц слишком пьян, чтобы походку сохранять, но и недостаточно размякший, чтобы из ряда вон выйти и злобно не фыркнуть на непослушные ноги. — я возбужден. — я могу вам помочь. — был бы ты дампиркой или прекрасной моройкой из одного из одиннадцати священных родов, я бы принял твоё предложение, не раздумывая. и все же я не могу понять... ты со мной флиртуешь или действительно так хочешь стать моей кровавой шлюхой? поверь, ты ниже чем они. для чего ты здесь вообще находишься? — я – ваш страж и помощник. — убирайся. — до конца смены ещё сорок три минуты и двадцать пять секунд. — постоишь за дверью.       отголоски высокомерного шипения растворяются в воздухе и повисшей тишине. Коля Железняк – защитник, опережающий своих сокурсников, ровняясь на старших и кураторов. высшие планируют отправить его в прислужники для королевских, когда парень закончит свое обучение в академии вампиров. деревянная дверь захлопывается за спиной, плечи распрямляются стеной, щитом закрывающим выход из ложи. грудь бесшумно вздумается, потому экипировка поскрипывает. усталые и нелепые шажки позади не проскальзывают мимо острого слуха, уловившего ещё и двух новых людей в крыле. студенты возвращаются с бала раньше, чем он того требует, потому что следующим днем зачёт по образованию формы стихий. янтарные глаза заметили дрожь в руках принца, вздутые венки у горла и голод, голодный взгляд и оскаленные клыки, готовые всасывать. сильное желание трудно контролировать, тогда морой опасен, его голод ощущается на коже горячим дыханием, острием зубов разрезая губу, успокаиваясь запахом. кормильцам, во многом, нравится, когда к ним приходят такими, они с наслаждением особым оголяют предплечья и ключицы. Николай морщится, чётко ощутив нереальный запах человечины. синестета* тошнит от него, особенно, когда сладость моройского тела пропахивает слабостью тех, от кого сокрыт их мир. однако думы все прерывает громкий смех, напоминающий грачиный крик. святая смена караула наступила, что за собой несёт долгожданный отдых. — иди спать, моя очередь. — доброй ночи.