Amor Enim Vult

TRANSITUS 

 

ЧЕТЫРЕ ГОДА И ДВА МЕСЯЦА ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Имперская столица Берун

Здание Генерального Штаба, Кёнигсплац

Май 1927 года

 

 

Полковник Эрих фон Реруген постучал в дверь кабинета начальника служебного штаба – и тут же вздрогнул, когда знакомый холодок пробежал по спине. Встреча ещё даже не началась, а внутри у него уже бушевал хаос беспокойства.   — Войдите, — послышался приглушённый голос за дверью. Войдя, Реруген обнаружил генерал-майора Ганса фон Зеттура и генерал-майора Курта фон Рудерсдорфа на своих обычных местах.   — Я полагаю, вы читали диссертацию? — спросил генерал-майор Зеттур вместо приветствия. Эрих просто кивнул. На самом деле, он прочитал её несколько раз, и каждая итерация лишь сильнее вгоняла его в замешательство.   За время войны Реруген стал свидетелем всевозможного абсурда, но, вероятно, ни что не могло сравниться с полной неуместностью статьи “Политическое и Экономическое Умиротворение и Интеграция как Превентивная Стратегия Установления Мира”… написанной рукой разжигательницы войны, Аса из асов – подполковника Тани фон Дегуршафф.   — Ради всего святого, — проворчал генерал-майор Рудерсдорф, — Я понятия не имею, где она находит время и силы для этого.   Генерал-майор Зеттур философски пожал плечами. — Операции по оцеплению территорий на Восточном фронте сворачиваются… К тому же, подполковник Дегуршафф пышет жизненной силой молодости.   Генерал-майор Рудерсдорф покачал головой. — Существует тонкая грань между гениальностью и безумием. И я бы сказал, что Серебро стёрла эту грань окончательно. Что вы думаете об этом предложении, полковник?   Реруген на мгновение замолчал, прежде чем ответить. — Подполковник Дегуршафф доказала… что её способность предвидеть ход войны удивительно надёжна. Какими бы странными ни казались некоторые элементы предложения, я бы счёл опрометчивым проигнорировать её мнение.   Генерал-майор Зеттур усмехнулся. — Как всегда, безупречно сформулировано, полковник. Ну, в любом случае, именно поэтому мы созвали эту встречу. — Он поднял телефонную трубку на столе и заговорил, — Пожалуйста, сообщите подполковнику, что она может пройти в кабинет.   Несмотря на осторожное одобрение соображений Серебра, Реруген прекрасно понимал, почему оба генерала согласились без промедления отозвать командира батальона от исполнения обязанностей на восточном фронте. В необычном документе, который она представила, подполковник изложила стратегию умиротворения, которая включала три отдельных, но взаимосвязанных этапа:   Первый этап, который должен быть выполнен в краткосрочной перспективе, предусматривал сокращение или отмену репараций с аннексированных территорий и сохранение их нынешних территориальных границ – при условии признания ими вины в развязывании военных действий и их соблюдения текущих усилий по демилитаризации.   Второй этап, который должен быть реализован в среднесрочной перспективе, предусматривал интеграцию всех аннексированных территорий в единое экономическое государство, в котором будет использоваться одна и та же валюта, законы и налоги; вся территория будет сообщаться без пограничного контроля или тарифных барьеров; а обширное распространение государственных услуг и инфраструктуры Империи будет выгодно всем.   Третий этап, который должен быть реализован в долгосрочной перспективе, предусматривал сохранение местной культурной автономии, ограниченную административную власть и гарантированное политическое представительство среди аннексированных территорий – с возможностью предоставления независимости территориям после выполнения ранее согласованных условий.   Хотя Реруген считал себя щедрым человеком, даже он был озадачен тем, почему Дьявол Рейна так сильно хотела прогнуться под своих бывших противников – и предложила план, который предполагал массовые затраты ресурсов Отечества практически без видимой отдачи.   Его размышления, однако, были прерваны, как только миниатюрный офицер вошла в комнату и объявила о своём присутствии салютом. — Подполковник Дегуршафф прибыла с докладом, сэр.   Генерал-майор Зеттур кивнул. — Вольно, полковник. Я полагаю, что мы можем обойтись без формальностей и сразу перейти к цели этой встречи – обсудить диссертацию, которую вы недавно представили. Я понимаю, что ваши обязанности, возможно, помешали вам подробно изложить обоснование вашего плана на бумаге. Однако вместо того, чтобы подвергать вас бесполезной бюрократии, мы подумали, что будет более целесообразно просто позволить вам объяснить свои рассуждения.   — Я польщена вашей снисходительностью, генерал, — крошечная колдунья слегка склонила голову в знак признания. — С чего вы хотите, чтобы я начала?   — Давайте начнём с общего содержания вашего предложения, подполковник, — прогрохотал генерал-майор Рудерсдорф. — По сути, мы одержали решающую победу над всеми нашими врагами и добились перемирия с Союзом, что дало нам возможность создать нейтральную полосу вдоль Восточного фронта. Лично я не понимаю, почему вы предлагаете излишне милосердно обращаться с теми, над кем Империя одержала верх. Мы ясно продемонстрировали, что непобедимы.   Командир батальона серьёзно кивнула. — Я понимаю ваше недоумение, генерал Рудерсдорф. Однако анализ развития этого конфликта за последние четыре года привёл меня к выводу, что ситуация достигла точки, когда конвенциональная война более не может служить средством защиты жизненно важных интересов Империи.   — Это противоречивое заявление, подполковник Дегуршафф, — Мягко произнёс генерал-майор Зеттур, — Особенно в свете наших недавних побед на востоке.   Подполковник выразила своё согласие кивком. — Хотя это правда, что наше стратегическое и тактическое превосходство в сочетании с мастерством ведения манёвренной войны позволило нам одерживать победы до этого момента, генерал Зеттур; сейчас мы опасно близки к достижению собственных пределов. Мы должны помнить, что до начала военных действий – и на протяжении всей своей августейшей истории – Империя никогда не проводила экспансионистскую внешнюю политику. Единственная причина, по которой мы оказались обременены территориями Альянса Антанты Легадонии, Княжества Дакии и Республики Франсуа заключается в том, что мы непреднамеренно приобрели их в процессе защиты Отечества. Конечно, из-за высокого общественного морального духа и из-за наших недавних побед пресса склонна переосмысливать наши триумфы, как территориальные завоевания.   — К сожалению, — продолжила Серебро, покачав головой, — Такой агрессивный экспансионизм несостоятелен в долгосрочной перспективе с точки зрения защиты Рейха. Проще говоря, мы просто приняли врага в свои объятия и подвергли себя риску восстания в трёх разных военных округах.   — Тем временем, — миниатюрный офицер со вздохом продолжила, — Мы заключили перемирие с Союзом, руководитель которого в лучшем случае шизофреник, а в худшем – параноик. Если военные действия возобновятся, мы будем втянуты в конфликт, где любое длительное проникновение на территорию противника сведёт на нет наше материально-техническое превосходство, если не полностью сокрушит его.   — Говоря кратко, — мрачно склонила голову Серебро, — Мы столкнулись с двойной угрозой – партизанской войны внутри и войны на истощение снаружи – ни с одной из которых Империя не сможет эффективно справиться, учитывая, что её военные компетенции лежат в другой области.   — Вы слишком сильно преувеличиваете риски, подполковник, — возразил генерал-майор Рудерсдорф, — Одновременно преуменьшая и наши преимущества. Благодаря недавно присоединённым территориям Империя имеет в своём распоряжении дополнительные ресурсы, а также значительное превосходство в научно-техническом направлении.   Серебро покачала головой. — К сожалению, генерал Рудерсдорф, технологическая диффузия и эскалация имеют тенденцию ускоряться под давлением войны. Мы уже видели, как быстро враги копируют нашу тактику на поле боя; мы можем только предположить, что они попытаются воспроизвести наши технологии в лаборатории. Хотя я верю, что Империя продолжит поддерживать своё научное первенство, но разрыв между нами значительно сократится.   — Что касается наших ресурсов, — продолжила командир батальона, — Какими бы обильными они ни казались, все же они ограничены. Если больше ничего не изменится, нам, скорее всего, удастся выдержать новый натиск со стороны Союза.   Однако… мы не можем позволить себе упустить из виду факт, что Союзное Королевство Альбион и Объединённые Штаты Америки уже оказали косвенную поддержку нашим противникам. Если одно государство или оба решат вмешаться напрямую – из-за их желания сохранить статус-кво – наиболее эффективным и действенным способом, которым они смогут вывести Империю из строя, будет установка морской блокады… с понятными последствиями для транзита наших ресурсов.   Реруген почувствовал, как на его коже выступил холодный пот. Едва ли это был первый раз, когда подполковник произносила апокалиптическое пророчество. Эриха ужасало то, что она всегда оказывалась права.   Он нервно рассмеялся. — Я должен согласиться с оценкой генерала Рудерсдорфа, подполковник. Учитывая, что перемирие с Союзом действует – независимо от того, насколько оно хрупкое – вряд ли есть основания предполагать, что ситуация примет такой ужасный оборот.   — Без сомнения, так и будет, полковник, — Командир батальона непоколебимо воззрилась на Реругена. — К сожалению, мы попали в ловушку так называемой дилеммы безопасности, когда любые действия, которые мы предпринимаем для обеспечения нашей безопасности, подрывают чувство безопасности других. По существу, наши военные действия, хотя и предпринятые исключительно для защиты, будут интерпретированы как нападение.   — Отсюда ваше утверждение, что мы больше не можем продолжать полагаться на обычную войну… — медленно закончил генерал-майор Зеттур.   — К сожалению, подполковник, — возразил генерал-майор Рудерсдорф, — Империя гордится своим военным потенциалом. Не ждите, что Рейх откажется от своего военного наследия из-за простых гипотез.   Серебро кивнула. — Опять же, я понимаю ваше несогласие, генерал Рудерсдорф. Возможно, моя позиция станет намного яснее, если мы сделаем паузу, чтобы вспомнить об операционном конечном этапе Имперской армии в этой войне, которым является защита Отечества. Если мы продолжим придерживаться военных решений, мы рискуем потерпеть полное поражение, которое повлечёт за собой потерю наших территорий, уничтожение нашего суверенитета, крах нашей экономики, разрушение наших городов и гибель наших людей. Хотя Империя гордится своим военным потенциалом, она в равной степени гордится своей эмпирической рациональностью. И потому без колебаний выберет самые выгодные пути, будет использовать самые действенные методы для достижения своих самых желанных целей, что в данном случае означает изучение полезности невоенных стратегий.   — Ведение войны всегда было нашим самым выгодным путём и действенным методом, подполковник, — ответил генерал-майор Рудерсдорф, выразительно покачав головой. — Вам нужно только изучить результаты последних четырёх лет!   Реруген с восхищением и шоком наблюдал, как на лице Серебра промелькнула усталость. — Есть два способа потушить пожар, генерал. Вы можете подчинить и подавить его, или задушить и заморить голодом. Возможно, мы и погасили пламя войны – на данный момент – усмиряя и подавляя наших врагов, но тлеющие угольки породят новую вспышку, если мы также не проведём политику "задуши-и-замори".   — Будьте добры, подполковник, уточнить, — попросил генерал-майор Зеттур.   Воздушный маг глубоко вздохнула. — Причина, по которой этот конфликт тянется так долго, заключается в том, что стратегия Империи всегда строилась на предположении, что её противники действуют по велению разума. И всё же снова и снова, перед лицом нашего подавляющего военного превосходства, они бросались в атаку, движимые не чем иным, как страхом, ненавистью, гордыней и злобой. Если Отечество хочет по-настоящему решительно победить, оно должно научиться бороться с иррациональностью иррациональностью.   — Но именно это и есть источник нашего замешательства, подполковник, — наконец в ужасе перебил Реруген. — Ваша стратегия превентивного установления мира совсем не иррациональна. На самом деле, это слишком разумно и, как указал генерал Рудерсдорф, излишне выгодно врагам Рейха.   Серебро улыбнулась. — Я подданная Империи до мозга костей, полковник Реруген, и даже мои случайные приступы безумия неизбежно будут структурированы логикой. Я хочу сказать, мои добрые господа, что врагом движут гнев, зависть и гордыня. Единственные вещи, столь же могущественные, как гнев, зависть и гордыня, – это похоть, обжорство, лень и жадность. Хорошая новость: нам не нужно работать с полным набором семи грехов. Для наших целей достаточно просто использовать гордость и жадность наших врагов.   — В общем, — продолжила Ас из асов, — Продолжительные военные действия только подпитывают бесконечный цикл вражды и мести. Однако, если Империя предоставит своим аннексированным территориям справедливый шанс сохранить своё достоинство – и при этом даст им возможность наращивать своё процветание, — тогда даже самый закоренелый патриот попросит мира.   Реруген медленно кивнул. — Я понимаю… Вот почему в вашем предложении подчёркивается начальный этап отмены репараций и сохранения территории, за которым следует последующий этап экономического стимулирования, развития и интеграции во всем регионе…   — Совершенно верно, полковник, — ответила Серебро. — Умиротворение – и особенно изобилие – являются мощным противоядием от антагонизма. Как однажды сказал мудрец из другого времени и другого места: "У торговцев нет родины. Они не привязаны к земле, на которой стоят, лишь к месту, где могут извлечь прибыль." И в этот момент генерал-майор Зеттур прервал её мягким замечанием. — К сожалению, подполковник Дегуршафф, вы, кажется, упускаете из виду тот факт, что торговцы получают столько же прибыли от войны, сколько и от мира.   — Это верно, генерал Зеттур. Но эта логика применима только тогда, когда отдельные страны действуют как независимые цепочки поставок, торгуя товарами и услугами с другими независимыми цепочками поставок. Однако, если бы вы связали эти различные страны в единую цепь, то…   Реруген замер, когда кусочки головоломки наконец начали вставать на свои места. — …Результатная степень взаимозависимости послужит мощным экономическим и политическим сдерживающим фактором для войны, — медленно закончил он.   — Так точно, полковник Реруген, — колдунья удовлетворённо кивнула. — Кратко говоря, то, что можно принять за чрезмерно альтруистическое вложение капитала в благополучие врага, является не чем иным, как созданием условий, необходимых для укрепления подлинной взаимности.   Генерал-майор Рудерсдорф фыркнул. — Ваш план отдаст нас в руки наших врагов, полковник. Вы должны помнить, что Империя гордится своей самодостаточностью во всех областях.   — Взаимозависимость – это не проявление слабости, генерал Рудерсдорф, а предпосылка прогресса, особенно в области экономики, — возразила Серебро, — Когда отдельные личности, организации и даже целые страны специализируются на том, что они делают наиболее успешно, эффективность и производительность повышаются для всех. Рейх выиграет от этого соглашения столько же, если не больше, сколько и его бывшие противники. Я также могу добавить, в качестве бонуса, что содействие свободному движению капитала, товаров, идей и людей способствует терпимости и уважению, а также подрывает ограниченность и предрассудки, которые обычно служат рассадником разногласий и инакомыслия. По сути, именно здесь вступает в игру стратегия "задушить-и-заморить-голодом".   Реруген замолчал; чудовищное несоответствие, с которым он столкнулся, угрожало перерасти в полномасштабный экзистенциальный кризис. — Дьявол Рейна как Ангел мира, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, — Почему я никогда не могу предсказать, о чем ты думаешь, Таня фон Дегуршафф???   Генерал-майор Рудерсдорф несколько мгновений разглядывал миниатюрного офицера, а затем наконец кивнул в неохотном согласии. — Хорошо. Но если нам удалось достичь такой пасторальной идиллии, почему вы всё ещё предлагаете аннексированным территориям возможность восстановления их независимости?   Реруген заметил, как Серебро подавила вздох. — Потому что, генерал Рудерсдорф, Империя никогда не стремилась к первенству в международных делах. Её стратегия всегда заключалась в избирательном вмешательстве. Если создание континентального гегемона – это именно то, что боится мир, тогда мы должны развеять эти опасения, а это значит, сигнализировать о нашей готовности поддерживать текущий баланс сил. Потребуется время, прежде чем мы добьёмся успеха в создании подлинного политического и экономического союза. В то же время, было бы лучше избегать дальнейшего отчуждения или антагонизма наших нынешних и потенциальных врагов. Если я чему-то и научилась из прошлогодней вылазки в Москву, так это тому, что чрезмерно жёсткая политика лишь раздует пламя национализма и восстания. Кроме того, кто знает, что принесёт нам будущее? При гарантированных условиях автономии и процветания аннексированные территории могут на самом деле отказаться от отделения.   На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Первым её нарушил генерал-майор Зеттур. — Очень хорошо, подполковник. Кажется, вы успешно доказали свою правоту. Однако разработка плана – это одно, а его реализация – совсем другое. Я уверен, вы осознаете, что ваше предложение выходит далеко за рамки военной оперативной стратегии и подразумевает высший уровень великой стратегии.  Для утверждения плана потребуется изрядное лоббирование среди остального Высшего командования.   Серебро лишь улыбнулась. — Верно, генерал Зеттур, но я ни капли не сомневаюсь в вашей силе убеждения. В конце концов, на Имперскую армию была возложена священная задача защиты Отечества. Я предпочитаю верить, что остальная часть Высшего командования истолкует этот план как проявление инициативы, а не как нарушение границ. Кроме того, единственное реальное препятствие – получить предварительное одобрение. В нынешних условиях нестабильности надзор за аннексированными территориями в конечном итоге переходит под военную юрисдикцию. Только после достижения стабильности такой надзор может быть передан гражданским властям.   Генерал-майор Зеттур усмехнулся. — Вы действительно всё продумали, не так ли? Я так понимаю, у вас нет никого подходящего на примете для такой должности?   Серебро скромно покачала головой. — Было бы чрезвычайно самонадеянно с моей стороны давать какие-либо рекомендации по подбору персонала, генерал; но я думаю, что человек с отличным послужным списком и рядом заслуг, проницательный и организованный, стал бы идеальным главой Имперского Министерства по делам колоний, — Конечно, именно в этот момент командир батальона решила искоса взглянуть на Реругена – просчитанный ход, который, он был уверен, не пропустил ни один из генералов; из-за которого в животе Эриха завязался узел.   Генерал-майор Зеттур удовлетворённо кивнул. — Очень хорошо. Однако, прежде чем мы закончим, я бы хотел обсудить ещё две вещи: первая имеет отношение к одному из приложений вашей статьи, подполковник. Здесь вы упоминаете о необходимости создания подразделения специальных операций, занимающегося разведкой, слежкой и шпионажем.   — Так и есть, генерал, — подтвердила Таня, — Один из отрезвляющих уроков, извлечённых из инцидента в Арене, заключается во влиянии общественного мнения на ведение войны. Империи необходимо… восстановить своё положение в международном сообществе, так сказать, а это означает проведение тайных операций по выявлению и подавлению внутренних и внешних угроз, скажем так, незаметно для общественности, а также подпольная кампания по воздействию на мировое общественное мнение, если выразиться так.   — Как я и думал, — задумчиво промычал генерал-майор Зеттур. — Ну, я полагаю, это всё проясняет, — он сложил бумаги на столе в аккуратную стопку, прежде чем поднять глаза и обратиться к Серебру. — Блестящая, проницательная и дальновидная работа, как всегда, подполковник; это подводит меня ко второму и последнему пункту, который я хотел бы обсудить: ваша карьера. Я думаю, что все в этой комнате знают о вашем неоценимом вкладе в успешное ведение войны.   Теперь, когда всё, так сказать, подходит к концу, я хотел бы услышать ваше собственное мнение о том, где ваши таланты пригодятся больше всего.   — Вы слишком уважаете меня, генерал, — ответила подполковник, опустив глаза.   — Не нужно скромничать, подполковник Дегуршафф. У вас есть разрешение говорить свободно.   — В таком случае, генерал, я бы рекомендовала зачислить меня в Имперское министерство по делам колоний – если его создание произойдёт, конечно. Я считаю, что мои навыки в анализе и организации были бы полезны для продвижения намерений, изложенных в моём предложении.   Генерал-майор Рудерсдорф удивлённо приподнял бровь. — Хотите сказать, что отказываетесь от своей должности командира крыла Имперского 203-го воздушного батальона магов?   Серебро торжественно кивнула. — Мой заместитель – капитан Матеус Иоган Вайсс, станет отличной заменой. И если потребуется набор воздушных магов быстрого реагирования, я бы очень рекомендовала моего адъютанта, первого лейтенанта Викторию Ивановну Серебрякову, как исключительно квалифицированного военного инструктора.   Реруген задумчиво помолчал. — Это она была вашим адъютантом всё это время, не так ли?   — Верно, полковник, — подтвердила командир батальона. — Она также заместитель командира первой роты, это означает, что она видела всю мою тактику из первых рук и с близкого расстояния в придачу.   Генерал-майор Зеттур кивнул. — В таком случае это сделает её отличным образовательным ресурсом, — Он коротко оглядел своих коллег, прежде чем в последний раз обратиться к Серебру. — Что ж, на этом ваши полномочия заканчиваются. Наша глубочайшая благодарность за ваше время, энергию и инициативу, подполковник. Вы свободны.   — Спасибо, генерал, — подполковник вытянулась по стойке смирно, отдала честь и вышла из комнаты.   — Итак, джентльмены, — мягко произнёс генерал-майор Зеттур после нескольких минут молчания, — Это было поистине… плодотворно.   — Действительно, — фыркнул генерал-майор Рудерсдорф. — Похоже, что подполковник предоставила нам ответы, которые понадобятся, чтобы встретить любые возможные возражения со стороны остальной части Верховного командования. Должен признать, — добавил он со вздохом, — Что для меня стоять на плечах гигантов, не столь досадно, как опираться на спину ребёнка. — Несмотря на свои физические особенности, подполковник Дегуршафф возвышается над всеми нами – как в умении предвидеть грядущее, так и в преданности родине, — с кривой усмешкой ответил генерал-майор Зеттур. — Это не первый раз, когда Серебро рискует своей карьерой и репутацией ради Отечества.   — Если этот её дерзкий план удастся… — Размышлял Генерал-майор Рудерсдорф. — Она войдёт в историю не потому, что сокрушила врагов Империи, а потому что построила Pax Imperia.   — Верно, — Усмехнулся генерал-майор Зеттур. — И с той скоростью, с которой она идёт вперёд, она даже способна стать канцлером Рейха.   — Это сделало бы её всего лишь вторым Рейхсканцлером, вышедшим из рядов вооружённых сил, — произнёс генерал-майор Рудерсдорф в изумлении.   — Что ж, осмелюсь предположить, что такая перспектива требует праздничного напитка, — улыбнулся генерал-майор Зеттур. — Я нахожу чрезвычайно обнадёживающим знать, что есть кто-то, кому мы сможем доверить Империю, когда наше время пройдёт, — Открыв свой винный шкаф и достав бутылку виски, генерал-майор посмотрел на Реругена. — Не хотите стаканчик, полковник?   Реруген слабо улыбнулся, и очередная волна острой боли обожгла его живот. — Будьте добры, налейте мне покрепче, генерал.    

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

 

 

Столица империи Берун

Здание Генерального штаба, Кёнигсплац

май 1927 ГОДА

 

  Подполковник Таня фон Дегуршафф торжественно шагнула в свой временный кабинет, тихо и осторожно заперла дверь.   Прикрыв веки, она прислонилась затылком к дереву и вздохнула – а затем распахнула глаза, позволив маниакальной ухмылке расколоть её лицо.   Порочное удовлетворение, которое ей принесла основательная победа над Существом Икс, было невероятно сильным, почти подавляющим. Возможно, будь она сейчас в церкви, могла бы сделать пируэт… и, возможно, даже выполнить за ним фуэте или два.   Конечно, она пошла на ошеломляющий риск, выдвинув это предложение. Одной мысли об этом хватило, чтобы обычно непроницаемый желудок Тани скрутило. По сути, это было равносильно тому, как если бы младший исполнительный директор представил совету директоров рекомендации по слиянию и поглощению .   Но если Таня чему-то и научилась за последние четыре года, так это тому, что Существо Икс втянет весь мир в войну, только чтобы увековечить свою инфантильную тираду. Особенно бесило осознание того, что она сама помогла воплотить в жизнь замыслы ублюдка – хотя бы потому, что те самые усилия, которые она приложила, чтобы быстро завершить войну, в итоге продлили и усугубили её.   Момент осознания наступил, когда Таня решила изменить правила игры. Победа больше не означала победу в войне против всего мира – она означала аннулирование тех самых условий, которые вообще делали войну возможной в этом конкретном мире.   Короче говоря, не оставалось ничего другого, кроме как как-то самостоятельно установить глобальный мир.   Этого, конечно, не случилось бы, оставь она всё в руках начальства. Кроме генерал-майора Рудерсдорфа и генерал-майора Зеттура, остальные одурманенные дымом бюрократы Верховного Главнокомандования слишком погрязли в групповом мышлении, чтобы заметить недостатки в принятии решений. Они ни не были Существом Икс, но имели достаточно амбиций, чтобы проложить дорогу в ад и обратно – если там вообще существует такая вещь, как обратно.   К счастью, у Тани действительно было кое-что, что работало на неё – военный послужной список, настолько впечатляющий, что даже её начальство сочло необходимым прислушаться к её мнению. И что более удачно, ей удалось убедить упомянутое начальство в правильности упомянутых взглядов. Она могла только надеяться, что генералы так же быстро примут этот план, как и все её предыдущие предложения.   "Но на самом деле", — улыбаясь, она направилась к столу, и, присев, положила подбородок на ладони, — "Одним выстрелом я убила несколько зайцев." Потому что помимо очевидной стратегической победы, Тане удалось одержать ряд значительных тактических побед:   Во-первых, ей удалось получить должность, которая избавит её от участия в любых боевых действиях, передав командование Имперским 203-м воздушным магическим батальоном капитану Вайссу, а обучение будущих воздушных магов – первому лейтенанту Серебряковой; при этом Таня выглядела заботливым командиром, главным желанием которого было продвижение достойных подчинённых в звании.   Во-вторых, ей удалось организовать возможный карьерный переход в гражданский сектор, проникнув в военное подразделение, где её работа будет в лучшем случае промежуточным этапом, сохранив при этом свою репутацию героя войны, беззаветно преданного защите Отечества.   В-третьих, ей удалось получить должность, которая позволит ей продемонстрировать свою неоценимую ценность для Рейха даже в мирное время. В зависимости от её реальных достижений во время выполнения задания, она, вероятно, сможет выбрать любую из нескольких удобных рабочих мест в Министерстве культуры, Министерстве финансов, Министерстве иммиграции, Министерстве общественных работ и так далее и тому подобное.   В-четвёртых, даже если ей ещё не удалось вбить принципы свободного рынка в этот кусок дерьма – Существо Икс, ей действительно удалось использовать принципы свободного рынка, чтобы выбить дерьмо из этого куска дерьма.   "А это целых пять зайцев!" — Таня восхищалась собой с самодовольным ликованием. "Похоже, моя оперативная эффективность зашкаливает."   С этими мыслями Дьявол Рейна сложила голову на руки и закрыла глаза. "Наконец-то, наконец-то," — подумала она, прежде чем уснуть, — "У меня наконец-то будет мирная жизнь, ради которой я проливала кровь и слёзы…"     ***     К несчастью для подполковника, она не заметила буквы, выгравированные на латунной табличке с именем на двери в её кабинет – понятная оплошность, учитывая её миниатюрный рост. Однако любой, кто захотел бы прочесть написанное, был бы озадачен, поскольку во всей Имперской армии не нашлось бы никого, чьё имя соответствовало словам, что звучали: DEUS LO VULT.     _________________________________________________________________________     Итак… да, я знаю, что эта часть должна быть романтической и комедийной, но… Я не могу написать историю Youjo Senki, не отдав дань уважения удивительно глубоким размышлениям сериала о трагедиях войны. Кроме того, я почувствовал необходимость продемонстрировать правдоподобность альтернативного сеттинга, который я выбрал, тем более, что конфликт занимает центральное место во вселенной франшизы.   В любом случае, всего несколько замечаний: во-первых, утверждение генерал-майора Рудерсдорфа о тонкой грани между гениальностью и безумием является перефразированием цитаты американского музыканта Оскара Леванта («Между гениальностью и безумием есть тонкая грань. Я стёр эту черту».) Во-вторых, цитата Тани о том, что у торговцев нет страны, принадлежит американскому государственному деятелю Томасу Джефферсону. Помимо этого, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны для непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взятыми в основном из Википедии):   Операции по оцеплению территории: действия, предпринятые для предотвращения захвата или пересечения противником территории на суше, море или в воздухе.   Война на истощение: военная стратегия, состоящая из попыток выиграть войну, изматывая противника до предела постоянными потерями среди людей и техники; войну обычно выигрывает сторона с большим количеством ресурсов.   Конвенциональная война: форма ведения войны с использованием обычного оружия и тактики ведения боя между двумя или более государствами в открытой конфронтации; силы с каждой стороны чётко определены и сталкиваются, используя оружие, которое в первую очередь нацелено на вооружённые силы противника.   Теория Делла: утверждение политолога Томаса Фридмана о том, что «Никакие две страны, которые являются частью крупной глобальной цепочки поставок, никогда не будут воевать друг против друга, пока они обе являются частью одной и той же глобальной цепочки поставок».   Конечный этап: в области военной теории цель, которая отвечает на вопрос: «Что представляет собой успех?»; конечный этап формулирует ожидаемые результаты военной мощи и выявляет любые ограничения в последнем; фактически, конечный этап мышления признает, что военная мощь сама по себе не может быть способна достичь успеха, и что могут потребоваться невоенные элементы национальной власти.   Великая стратегия: стратегия высшего уровня, относящаяся к вооружённым силам страны; обычно направляется политическим руководством страны при участии самых высокопоставленных военных чиновников; генеральные стратегии могут распространяться на многие годы или даже на несколько поколений.   Групповое мышление: психологический феномен, возникающий в группе людей, при котором стремление к гармонии или соответствию в группе приводит к иррациональному или дисфункциональному результату принятия решений.   Партизанская война: форма непостоянной войны, в которой небольшие группы бойцов, такие как военизированный персонал, вооружённые гражданские лица или нерегулярные войска, используют военную тактику, включая засады, саботаж, рейды, мелкие нападения, тактику «Бей и беги» и мобильность, для борьбы с более крупными и менее мобильными традиционными вооружёнными силами.   Манёвренная война: военная стратегия, которая пропагандирует способ победы над врагом, путём лишения его возможности принимать решения с помощью шока и разрушения.   Оперативная стратегия: в области военной теории, уровень командования, который связывает детали тактики с целями стратегии.   Психологическая война: форма косвенной агрессии, направленная на воздействие на систему ценностей, систему убеждений, эмоции, мотивы, рассуждения или поведение целевой аудитории с целью создания или укрепления установок и поведения, благоприятных для политических целей инициатора.   Дилемма безопасности: термин, используемый в международных отношениях для обозначения ситуации, в которой действия, предпринимаемые государством для повышения своей безопасности, такие как: увеличение военной мощи, обязательство использовать оружие, заключение союзов, могут побудить другие государства реагировать аналогичными мерами, создавая повышенную напряжённость, которая ведёт к конфликту, даже когда ни одна сторона на самом деле не желает этого.   Избирательное вмешательство: великая стратегия, которая выступает за то, чтобы государства вмешивались только в те регионы мира, которые напрямую влияют на их безопасность и процветание.   Технологическая эскалация: ситуация, в которой две конкурирующие стороны, как правило, используют постоянные технологические усовершенствования в своих попытках победить друг друга.