Amor Enim Vult

COERTIO

ЗА ТРИ ГОДА И ОДИННАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Имперская столица Берун

Здание Генерального штаба, Кёнигсплатц

Август 1927 года

Генерал-майор Ганс фон Зеттур задумчиво погладил подбородок, изучая газету, лежащую на столе. Как и позавчера, в заголовках не было ничего, что могло бы вызвать беспокойство Генерального штаба… и именно это и вызывало его беспокойство. И именно по этой причине Зеттур в первую очередь решил созвать встречу. Зная людей, которых он пригласил, они должны были прибыть уже скоро... Резкий стук в дверь прервал его размышления. “Как всегда вовремя,” — усмехнулся про себя генерал-майор. — Войдите. По его приглашению дверь открылась, и на пороге показались генерал-майор Курт фон Рудерсдорф, полковник Эрих фон Реруген и доктор Фридрих фон Литтен. При виде измученного лица и отрешённого взгляда полковника Реругена Зеттур почувствовал внезапный укол совести. Полковник был исключительно прилежным, серьёзным и педантичным – качества, которые позволили ему стать отличным штабным офицером, – но он также был чрезмерно осторожным, принципиальным и дотошным – качества, которые, возможно, мешали ему наслаждаться его работой. В любом случае, все его черты в сочетании превращали его в идеального дрессировщика для волчонка, которого не стоило спускать с поводка. И неважно, если выходки маленького зверя стоили Эриху здоровья и рассудка. Зеттур приветственно улыбнулся своим гостям. — Приветствую вас, джентльмены. Поскольку кое-кто находится здесь в первый раз, позвольте мне вас представить. Во-первых, у нас есть доктор Фридрих фон Литтен – ведущий эксперт военной академии по международному гуманитарному праву. Далее, полковник Эрих фон Реруген – начальник имперского министерства по делам колоний. И, наконец, генерал-майор Курт фон Рудерсдорф – заместитель начальника оперативного штаба имперской армии. Зеттур обратился к генерал-майору Рудерсдорфу и полковнику Реругену в качестве объяснения. — Я пригласил доктора Литтена присоединиться к нашей дискуссии, чтобы мы могли получить экспертную оценку ситуации в Арене. — Приятно находиться в такой уважаемой компании, — ответил законовед с лёгкой улыбкой. — К сожалению, удовольствие от нашего знакомства будет несколько омрачено нынешними обстоятельствами, — ответил полковник Реруген, слегка поморщившись. — Хотя пресса нехарактерно умалчивает о недавних событиях, я боюсь, что это молчание может быть просто затишьем перед бурей. — Под недавними событиями вы подразумеваете ту экстраординарную речь, которую подполковник Таня фон Дегуршафф произнесла в Арене? — спросил доктор Литтен. Увидев, как нахмурился полковник, законовед усмехнулся. — Вам не нужно так волноваться, полковник Реруген, — спокойно сказал он. — Какой бы... спонтанной ни была речь Серебра, она была гораздо осторожнее, чем вы можете представить. — Учитывая вашу сдержанную реакцию, доктор, — прервал его Зеттур, — я полагаю, вы не считаете выступление подполковника причиной для беспокойства? Законовед покачал головой. — Хотя своевременное вмешательство подполковника Дегуршафф в определённой степени поставило положение Империи под угрозу, ей также удалось предотвратить назревающую полномасштабную катастрофу. Более того, Серебро превосходно справилась с уменьшением рисков, связанных с её выступлением. Осмелюсь сказать, что основная причина, по которой местные и иностранные газеты не освещали инцидент, заключается в том, что они пытаются определить последствия того, что сказала Дегуршафф. — Ну, это скорее ставит Генеральный штаб в то же положение, что и прессу, — мягко ответил Зеттур. — Не будете ли вы так любезны, разобрать для нас последствия речи подполковника, доктор? — Конечно, — кивнул Литтен. — Давайте рассмотрим последствия пункт за пунктом. Во-первых, подчеркнув, что её действия были продиктованы преданностью, а не чувством долга, подполковник Дегуршафф покорно переложила на свои плечи бремя ответственности за возвращение Арена в 1925 году. Это означает, что Империя сможет отклонить возможные обвинения в совершении преступления против человечности, вместо этого позволив привлечь Серебро к ответственности за военное преступление. — Во-вторых, попросив своих слушателей сосредоточить эмоции на настоящих зачинщиках Великой Войны, Серебро весьма красноречиво напомнила миру, что во всех четырёх случаях начала военных действий конфликт был инициирован врагами Империи. Хотя принципы jus ad bellum ещё предстоит кодифицировать в форме договоров, постепенно формируется консенсус в отношении того, что военный конфликт, развязанный без оправдания самообороны или вопреки принципу крайней меры, представляет собой агрессивную войну и, следовательно, является преступлением против мира. Я могу представить, что беспрецедентные разрушения последних четырёх лет позволят относительно легко окончательно оформить криминализацию таких войн. — В-третьих, признавая свои преступления и апеллируя к необходимости примирения, не настаивая на необходимости прощения, Серебро обошла стороной возможность cause célèbre, которое могло бы на неопределённый срок отложить и в конечном счёте саботировать любые инициативы по установлению мира. По сути, подполковник призвала все заинтересованные стороны отложить в сторону свои разногласия – какими бы тяжелыми они ни были – ради будущих поколений. Возможно, мы не способны простить и не способны забыть, но ради всех детей в мире мы, безусловно, можем научиться сдерживаться. — В-четвертых, и это, возможно, самое главное: Серебро предоставила альтернативную точку сосредоточения коллективного гнева, горя и ненависти вовлеченных народов – трагедия самой войны. Как трогательно сформулировала сама подполковник: война – есть зло, и даже ограничения и пределы, установленные для неё законом, никогда не смогут изменить тот ужас, что являет собой природу этого зверя – зверя, который, как указала подполковник Дегуршафф, пожирает и солдат, и гражданских лиц. Следовательно, вместо того, чтобы увязнуть в противоречивых и в конечном итоге контрпродуктивных дебатах о том, кто был неправ, а кто прав, Серебро предложила другую версию – такую, которая позволит всем воюющим сторонам признать как их общие страдания, так и их коллективную ответственность. Любое государство, которое предпочтёт проигнорировать такую альтернативу, не сможет сделать это, не поставив под угрозу свои притязания на моральное превосходство. — В общем, — резюмировал доктор Литтен, — я лично не нахожу причин для беспокойства, учитывая содержание речи Серебра. На самом деле, из-за блестящего изложения чрезвычайно трудно поверить, что она придумала это на лету. — К сожалению, доктор Литтен, — прервал полковник Реруген с горькой улыбкой, — война лишила меня всех иллюзий, которые у меня могли быть относительно морального превосходства людей. Если предположить, что наши бывшие противники решат привлечь Империю к ответственности за преступление против человечества, что нам тогда делать? Правовед пожал плечами. — У них не так много оснований, учитывая, что Рейх в действительности следовал законной процедуре, полковник. Тем не менее, ради аргументации, я бы всё же сказал, что мы хорошо подготовлены, на случай, если потребуется защитить себя, используя принципы военной необходимости и соразмерности. Во-первых, в связи с военной необходимостью мы должны были отвоевать Арен, учитывая его стратегическое значение для линий снабжения западной армии Империи. Во-вторых, масштаб вмешательства был пропорционален тому, что было поставлено на карту. С точки зрения военного преимущества, можно утверждать, что для Империи было абсолютно необходимо предпринять решительные действия, если учесть, насколько важен был Арен для поддержания фронта Рейна. Если бы линия обороны рухнула, число погибших в результате последовавшего поражения и оккупации было бы экстраординарным. — Но что насчёт принципа различия?? — возразил полковник Реруген. — Этот принцип – именно то, что поставлено на карту, когда речь идёт об Арене! Законовед хитро улыбнулся. — Ах, но, полковник, в этом отношении республиканцы так же виновны, как и мы – конечно, я не говорю, что мы в чём-то не правы. Во-первых, подстрекая граждан Арена, намереваясь ослабить реакцию Империи, Франсуа дали повод обвинить себя в непреднамеренном использовании местных жителей в качестве живого щита. То есть, вместо того, чтобы защищать граждан напрямую, эвакуируя их с самого начала, республиканцы фактически превратили свой город в глаз бури – я полагаю, на это намекала Серебро в своей речи. — Во-вторых, непосредственно участвуя в военных действиях, граждане Арена стали незаконными кобатантами, которым не предоставляется защита привилегированных бойцов в соответствии с международным гуманитарным правом. — В-третьих, выступив в роли республиканского ополчения и казнив имперских военных, граждане Арена взяли на себя вину за убийство сдавшихся солдат. — Если говорить кратко, — подытожил доктор Литтен, — я сомневаюсь, что наши бывшие противники захотят возбудить какое-либо дело против Империи. Помимо того факта, что им бы пришлось пойти на риск и раскрыть свои собственные проступки военного времени, они также поставили бы под угрозу снисходительность, которую Рейх проявил в отношении сокращения или отмены их военных репараций, среди многих других вещей. Зеттур задумчиво кивнул. Ему на ум пришли слова, которые Серебро произнесла во время их последней встречи: “Умиротворение – и особенно изобилие – мощное противоядие от антагонизма.” И в очередной раз подполковник Дегуршафф оказалась удивительно проницательна в своих предположениях. Генерал-майор Рудерсдорф прервал его размышления. — Что ж, я нахожу вашу оценку чрезвычайно обнадёживающей, доктор. И теперь, когда мы установили, что Серебро не заслуживает военного трибунала, можно приступить к анализу достоинств статьи, которую она представила. Я полагаю, вы все читали её диссертацию “Процессы Достижения Послевоенного Примирения и Правосудие Переходного Периода?” — На самом деле, несколько раз, генерал, — ответил доктор Литтен, с восхищением покачав головой. — Удивительно, что ребёнок не только обладает сверхъестественным пониманием тонкостей международного права, но и острой проницательностью в отношении хитросплетений человеческого сердца. — Я считаю, что должен выразить своё недовольство всем этим, — дрожащим голосом перебил полковник Реруген. — Этот ребёнок, как вы выразились, доктор Литтен, манипулирует уязвимостью человеческого сердца, чтобы устранить последствия, вызванные её предыдущей эксплуатацией пробелов в международном праве. Я нахожу... в высшей степени неуместным, что тот же самый офицер, который заложил теоретические основы для резни в Арене, сейчас разрабатывает практическую основу для смягчения её последствий! Зеттур любезно обратился к нему: — Хотя я понимаю ваше беспокойство, полковник, но те из нас, кто ведёт войну, должны быть готовы терпеть любого рода абсурд. Кажется, американский поэт Уолт Уитмен однажды сказал: “Разве я противоречу сам себе? Но это же невозможно, ведь меня миллионы.” Серебро никогда не боялась противоречить самой себе в вопросах благополучия нашего Отечества, так почему же мы должны испугаться? Кроме того, именно Генеральный штаб поручил Военной коллегии провести исследование, которое и привело к публикации статьи Серебра... и именно Генеральный штаб решил использовать содержание упомянутой статьи. Мы смогли зайти так далеко лишь благодаря тому, что позволили подполковнику Дегуршафф поставить подпись под каждым крупным событием войны. Полковник Реруген отвёл взгляд, прежде чем вымученно кивнуть. — Я понимаю, генерал… Ценю ваше терпение. — Что касается элементов нового предложения Серебра, — заговорил доктор Литтен через несколько мгновений, — они, безусловно, свидетельствуют о невероятной дальновидности её расчётов. Подполковник Дегуршафф предлагает широкий спектр примирительных механизмов: принесение официальных извинений, установление военных мемориалов, предоставление условных амнистий, обязательства по различным реституциям и – это в самом деле удивительно – создание того, что она называет “Комиссия по установлению истины”. Однако, что делает её статью ещё увлекательнее, так это механизм, который она предпочла опустить... а именно – проведение послевоенных судебных процессов. — Разве такое грубое упущение не станет насмешкой над всеми усилиями по достижению примирения?? — насмешливо возразил полковник Реруген. Законовед вздохнул. — Это, безусловно, добавит проблем... но видите ли, Серебро заложила фундамент для всего, когда произносила речь в Арене. Дело в том, что к правосудию можно отнестись по-разному, полковник Реруген. Существует карательное правосудие, которое поощряет привлечение преступника к ответственности и его наказание в качестве реакции на преступление; и есть восстановительное правосудие, которое предполагает участие преступника в качестве инструмента для возмещения вреда, причинённого преступлением. Как в своём выступлении, так и в последующем документе Серебро чётко указала, что она намерена добиться правосудия переходного периода с помощью восстановительных, а не карательных механизмов. Пусть не идеальный, но это наиболее приемлемый подход, учитывая обстоятельства. Как вы можете себе представить, Верховное Главнокомандование никогда не допустило бы, чтобы его наиболее видные члены предстали перед судом. Правосудие победителя – это, можно сказать, прерогатива победителя. — Не говоря уже о практической стороне вопроса, — фыркнул генерал-майор Рудерсдорф, — этот план предполагает гораздо больше уступок для проигравших, чем для победителей. — На самом деле у меня есть другое опасение в отношении этого проекта, — горячо перебил полковник Реруген. — Более раннее предложение Серебра о примирении и интеграции уже поставило под угрозу основной источник имперских доходов, сократив или отменив военные репарации с аннексированных территорий. Нынешнее же радикально увеличит наши и без того растущие расходы. Насколько я знаю, военные мемориалы не растут на деревьях! Зеттур задумчиво помолчал. Иронично, но полковник был прав. После нескольких минут размышлений генерал-майор задал вопрос: — Выполнила ли Серебро порученную ей задачу с железнодорожным департаментом? — Ну... на самом деле, всё, что осталось – это реализация. Ей удалось найти решение в течение двух месяцев, — заговорил Реруген. Генерал-майор Рудерсдорф усмехнулся, — Судя по всему, она также основала новую дисциплину, пока занималась этим. — В таком случае, — чуть ли не нараспев, произнёс Зеттур, — давайте переведём подполковника Дегуршафф в финансовый департамент. Я думаю, это вполне уместно, что она возьмется за решение ещё одной проблемы, которую непреднамеренно создала. — Ну, если оставить в стороне непреднамеренные проблемы, — задумчиво произнес доктор Литтен, — Серебро заслуживает ещё одной медали, я определённо настаиваю. Если с помощью её плана удастся посеять семена перемирия в Арене — городе, который пережил все зверства войны, — тогда это означает, что мир может расцвести повсюду. — Тогда на нас ложится обязанность помочь ей взрастить эти семена, не так ли? — ответил Зеттур, чуть улыбаясь. “Теперь,” — подумал он, — “давайте посмотрим, примерил ли волчонок овечью шкурку... или каким-то образом превратился в настоящего Агнца Божьего”. Независимо от того, каким в итоге окажется её истинное лицо, одно можно было сказать наверняка: Таня фон Дегуршафф никогда не переставала удивлять.

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Столица Республики Паризе

Площадь Королей, Курбевуа

Сентябрь 1927 Года

Капитан Эрия Элизабет Зибер обречённо вздохнула, потягивая уже третью чашку кофе за день. Не имело значения, в какие заведения она заходила. Никому никогда не удавалось сварить что-либо, хотя бы отдаленно напоминающее то, что Виша готовила с завидной лёгкостью... даже известным завсегдатаям паризских кафе. Она пришла на встречу примерно на час раньше – Эрии нравилось быть впереди во всех возможных отношениях. Ей, конечно, нужно было быть настороже, учитывая, что человеком, с которым она встречалась, была подполковник Таня фон Дегуршафф. Когда Эрия впервые увидела Серебро две недели назад, её первой мыслью было: Вампир. Крошечная колдунья была красивой, харизматичной, неотразимой и загадочной... но в то же время какой-то пугающей. Несмотря на её юное лицо, что-то в проницательных голубых глазах подполковника выдавало мудрость Мафусаила. Эрия тогда удивилась, как её беззаботной, невинной Више удалось не только выжить – но и по-настоящему расцвести – в удушающем обществе такого ледяного командира. Но опять же, если и существовал человек, способный пережить что угодно, то это была её бывшая соседка по комнате. Попросив департамент разведки о помощи, подполковник Дегуршафф, безусловно, застала всех врасплох. Разумеется, всё подразделение Эрии следило за развитием карьеры Серебра; на самом деле ходили слухи, что генерал-майор Рейнхард фон Гелен – заместитель начальника штаба разведки имперской армии, располагал архивом, посвящённым подвигам Аса из асов, и поэтому его оперативники были в курсе о переназначении подполковника Дегуршафф в финансовый департамент ещё до того, как начальник был поставлен в известность об этом факте. Во всяком случае, Эрия и её коллеги предполагали, что Серебро снова обратится к академикам, чтобы те помогли ей на новой должности. В конце концов, она уже нанимала математиков для работы в железнодорожном департаменте; само собой разумелось, что она использует экономистов для разрешения проблем с финансами. Вместо этого она подала запрос на любых оперативников, которых департамент разведки мог выделить – и именно так Эрия оказалась в вестибюле Имперского Министерства по делам колоний одним солнечным деньком. — Впечатли её, — приказал генерал-майор Гелен. — Департаменту разведки не повредит, если легендарная Серебро окажет ему пару услуг. Но задание, которое подполковник Дегуршафф поручила Эрии в тот день, было... по меньшей мере загадочным. Она попросила Эрию составить список крупнейших производителей оружия, расположенных на континенте, и разработать исчерпывающий каталог их клиентов за последние полвека. — Переверните каждый камень, — наставляла Серебро, сидя за столом. — Изучите любую организационную структуру, которая занималась исследованиями, разработкой, производством, выпуском, приобретением, поставкой и обслуживанием военных материалов, оборудования и объектов. Но делайте это осторожно. Ни одна душа не должна узнать о ваших действиях. Конечно, всё это было легче сказать, чем сделать, учитывая огромное количество информации, которое нужно было собрать. Но Эрия была очень хороша в своём ремесле, и всего за неделю с небольшим ей удалось собрать достаточно разведданных, чтобы отправить Серебру предварительный отчет. Ответ был незамедлительным: Встретимся в Паризе в полдень через пять дней. Меню кондитерских изделий в кафе BrûLerie на авеню де Нёйи исключительно хорошее. Эрия моргнула, прочитав сообщение. Сначала она задумалась, не использует ли Серебро какой-то шифр... Пока не вспомнила, как Виша говорила, что её бывший командир необычайно любит сладости. Звучание знакомого голоса тут же вывело её из размышлений. — Я вижу, вы вновь пришли заранее, капитан Зибер, — Эрии потребовалось несколько мгновений, чтобы определить источник звука – черноволосый и зеленоглазый мальчик, который неожиданно возник прямо перед ней. Эрия моргнула. — Простите меня, подполковник Дегуршафф. Мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать вас. Серебро ухмыльнулась. — Ну, в этом весь смысл – убедиться, что никого из нас не узнают. Вы готовы прогуляться, капитан? Эрия вздрогнула. — Мы не останемся, подполковник Дегуршафф?? Серебро вздохнула: — Как бы мне ни хотелось начать полномасштабную атаку на buffet de pâtisseries, боюсь, нас решили поторопить с выполнением графика, — затем она пробормотала себе под нос: — В этом и проблема, когда ты пытаешься добиться спонсорства корпорации – начальство не задумается дважды, чтобы подтасовать твоё назначение, даже если это сорвёт тебе все планы. — Простите меня… Подполковник? — переспросила Эрия в лёгком замешательстве, поспешно оставляя несколько купюр на столе. — Ничего, капитан, — воздушный маг пренебрежительно махнула рукой, выходя на тротуар, чтобы поймать такси. Четверть часа спустя их водитель остановился перед внушительным зданием с надписью Compagnie Française Decartes на фасаде. Эрия сразу узнала название – это была одна из самых известных фирм в составленном ею списке. Когда они пересекали вестибюль, Эрия услышала, как Серебро испустила измождённый вздох. — Ох... на что не пойдёшь ради Отечества... Она собиралась спросить подполковника, что та имела ввиду, когда их отвлёк крик, раздавшийся из-за стола администратора. — О!!! Comme c'est adorable!!! — Эрия с чистым изумлением наблюдала, как Серебро явила секретарю самую ангельскую улыбку, которую она когда-либо видела. — Он ваш сын?? — спросила женщина у Эрии, с обожанием оглядев миниатюрную колдунью с головы до ног. — Вообще-то, мой брат, — ответила Эрия, показав собственную обезоруживающую улыбку. — Меня зовут Мари Мадлен Ласно, и мы здесь, чтобы повидать нашего кузена, Жан-Пьера Ласно. — Ах... — администратор просияла. — Начальника очень редко посещают его родственники. Un moment, s'il vous plaît, — после того, как она взяла телефон и быстро переговорила с человеком на другом конце линии, женщина повернулась к Эрии и улыбнулась. — Кабинет месье Ласно находится на втором этаже. Это последняя комната по коридору направо, как только вы дойдёте до верхней площадки. — Merci beaucoup, — улыбнулась Эрия, прежде чем проводить своего “брата” вверх по лестнице. Как только они вошли в офис, директор поднял взгляд, чтобы поприветствовать их, но затем быстро нахмурил брови в замешательстве. — Мои извинения, Mademoiselle, мне казалось, секретарь сообщила мне, что я должен увидеть своих кузенов сегодня... — Ваша секретарша не обманула вас, месье Ласно… Это сделала я, — спокойно ответила Эрия, — Я оперативник из департамента разведки имперской армии. Вы можете называть меня просто Мадлен, моего же спутника зовут... — Эрия резко замолчала, когда поняла, что Серебро отошла от неё к массивной витрине у дальней стены, там была представлена впечатляющая коллекция военного оружия и транспорта в миниатюре. — Тимоти, — подсказала Таня, её пальцы зависли над фигурками за стеклом. Республиканский промышленник продолжал недоумённо смотреть на них. — Я не совсем понимаю, по какой причине имперская армия заинтересовалась мной или моим бизнесом... или почему они заставляют своих агентов приводить детей на официальную встречу... Эрия улыбнулась. — Я уверена, вы знаете, месье Ласно, имперская армия следует меритократии. Юного Тимоти можно назвать вундеркиндом во многих отношениях... — ...включая фотографическую память, не упускающую даже самые загадочные факты, — прервала её Серебро, поднеся миниатюру к свету. — Это Canon de 75 modèle 1897, не так ли? — спросила она и обернулась к директору, вскинув бровь. Дождавшись ответного кивка, колдунья мрачно усмехнулась. — Что ж, это определённо навевает воспоминания... — Эрия заметила, как тень скользнула по лицу Серебра, прежде чем она наконец вернула копию на полку и повернулась, чтобы обратиться к республиканцу. — Возможно, вам будет приятно узнать, месье Ласно, что даже имперские артиллеристы были впечатлены работой вашего François 75. Если я не ошибаюсь, артиллерийские орудия 7,5 см FK 231(f) и 7,5 см FK 97(p), которые использовались нашей армией, были удивительно похожи. Фактически, за исключением их более коротких стволов и включения дульного тормоза, они были практически идентичны вашим Soixante-Quinze... как будто были сделаны точно такой же компанией... — Серебро умолкла, бросив пронзительный взгляд на промышленника. — Я не совсем понимаю, на что вы намекаете, молодой человек, — жёстко возразил Ласно. — Compagnie Française Descartes производит оружие преимущественно для внутреннего военного использования. Серебро улыбнулась. — Восхитительно патриотичная, хотя и несколько неправдоподобная политика, месье... Особенно в свете того, что республиканское правительство отменило запрет на экспорт оружия в 1885 году. Во всяком случае, большинство производителей оружия на континенте придерживаются аналогичных принципов. Возможно, вы знаете о тех, кто этого не делает, учитывая, как их мало. Вы, случайно, не слышали об Azienda Ildoa Agnesi? — Не думаю, что это название мне что-то говорит... — натянуто ответил начальник. — Это относительно молодая фирма, — ненароком упомянула Серебро. — Несмотря на то, что она была создана всего семь лет назад, работа там идёт на ура. Компания продает лишь две вещи: артиллерийские орудия 7,5 cm FK 231(f) и 7,5 cm FK 97(p), о которых я говорил ранее. Можно было бы предположить, что своим успехом фирма обязана чрезвычайно узкому ассортименту продукции, такой подход упрощает всё – от управления запасами до проникновения на рынок. Что восхищает в Azienda лично меня, так это то, что в её бухгалтерских журналах не нашлось ни единой записи о расходах на исследования и разработки, а также на проектирование и производство. Во всяком случае, самая большая статья затрат посвящена приобретению запасов... за чем следует техническое обслуживание и ремонт продукта. Директор поджал губы. — Если вы намекаете, что эта фирма из Ильдоа каким-то образом покупала Soixante-Quinzes моей компании, а затем модифицировала и перепродавала их имперской армии – то это действительно не моя забота, разве нет? Уверен, для вас не секрет, что во время Великой войны незаконная торговля оружием довольно сильно распространилась, и моя компания не будет первой в числе тех, чья продукция оказалась на чёрных рынках. — Ваш ответ проблематичен на двух уровнях, месье, — произнесла Серебро. — Во-первых, размах бизнеса, созданного Azienda, привлек бы слишком много внимания в подпольной экономике. Во-вторых, в банковских записях фирмы можно увидеть довольно интересный набор регулярно происходящих депозитов и снятий – суммы, которые, как правило, соответствуют ежемесячным расходам и доходам с точностью до сантима. Эти депозиты и выводы средств, в свою очередь, были прослежены до счёта в банке, расположенном в Конфедерации Вальдштетте... Банке, мажоритарным акционером которого является не кто иной, как Compagnie Française Descartes. От Эрии не укрылось, как побледнел республиканский промышленник. — Ну и что с того? Во-первых, все ваши доказательства исключительно косвенные. Во-вторых, мы не сделали ничего противозаконного, учитывая, что в Республике нет запрета на экспорт оружия, как вы сами и сказали. Серебро серьёзно покачала головой. — Даже нечто столь ненадёжное, как косвенные доказательства, может изменить общественное мнение, особенно в эти безумные времена. Знаете ли вы, месье Ласно, что 60 процентов смертей среди имперских солдат были вызваны артиллерийскими обстрелами? Конечно, у нас нет данных о смертности в республиканской армии, но логично предположить, что эта цифра будет такой же, если не выше. Числа покажутся вам ещё ужаснее, если принять во внимание гибель гражданских лиц. Интересно, что почувствовали бы жители Арена, если бы узнали, что орудия, обрушившие огонь и серу на их любимые дома, были изготовлены всего в 350 километрах от города. — Франсуа – просвещённый народ, — ответил республиканец сквозь стиснутые зубы. — Я совершенно уверен, что они признают беспристрастную природу коммерческой сферы... — Верно, — признала Серебро, — хотя, честно говоря... общественная реакция — это, в действительности, наименьшая из ваших забот. Даже если ваши сограждане проявят великодушие, ваше правительство, конечно, не станет. В конце концов, вы не только продавали оружие злейшему врагу своей страны, но и уклонялись от уплаты налогов, причитающихся с выручки. Всё-таки, как можно обложить налогом транзакцию, которая никогда не происходила?? Это так же абсурдно, как спрашивать, как звучит хлопок одной ладонью. Но ладно, я отвлёкся. — Философские загадки в сторону, — продолжила Серебро, — вы не хуже меня знаете, насколько жесток закон сложных процентов, особенно когда речь идёт о возврате долгов. Их сложение – единственный во вселенной способ превратить муху в слона. И даже если вашей компании удастся пережить юридические и финансовые последствия, республиканское правительство, скорее всего, восстановит запрет на экспорт оружия... и, возможно, вообще пересмотрит политику laissez-faire. Всё это означает одно: вы затянули себе лассо на шею, месье Ласно, простите за каламбур. Директор несколько мгновений боролся с собой, прежде чем его плечи, наконец, опустились в знаке поражения. — Прекрасно. Каковы же тогда требования имперской армии? Серебро покачала головой. — Ну же, месье Ласно. Мы не выдвигаем никаких требований. Мы просто предлагаем... варианты. Всё, чего желает Империя, – это мира... Но мир приносит столько же убытков, сколько выгоды – война. Если ваша компания будет делать неограниченные пожертвования на наши миротворческие инициативы – особенно те, что были инициированы недавно созданной Комиссией по установлению истины и примирению, — тогда мы не видим причин нарушать статус-кво. Эрия заметила, как руки республиканского промышленника сжались в кулаки. — Вы же понимаете, что это шант- Серебро прервала его, подняв руку. — Это, месье Ласно, новая форма распределения доходов, которая позволит вам поделиться своей щедростью с оставшимися в живых и теми, кто пал от оружия, которое вы произвели. Если это вас утешит, сами пожертвования не будут облагаться налогом – при условии, что вы, конечно, решите сделать их не анонимно. Несколько мгновений промышленник злобно глядел на Серебро, прежде чем, наконец, выдавить сухой кивок. — Я понимаю… Полагаю, кто-то из ваших людей... — Конечно, будет на связи для всех необходимых деталей, — кивнула Таня с холодной улыбкой. — Если у вас нет вопросов, месье Ласно, то я полагаю, что наши дела здесь закончены. Вам не нужно больше терпеть неудобства из-за нас – мы сами найдём дверь. Когда они вышли на яркое паризское солнце, Эрия сделала глубокий вдох и заговорила. — Что ж... это было определённо... поучительно, подполковник Дегуршафф. — Поучительно? — ответила Серебро с ухмылкой. — Это было практически вдохновляюще, капитан. Полагаю, вы сами увидели, что люди, как правило, готовы внести свой вклад в общее дело, если дать им правильные стимулы. Рискну предположить, что остальные организации из составленного вами списка окажутся такими же... альтруистичными. — Но как вы смогли выполнить всю эту следственную работу всего за несколько дней?? Серебро улыбнулась. — Да, эта работа кропотлива и утомительна, но не так уж и сложна, когда знаешь, что ищешь. Кроме того, генерал-майор Гелен был достаточно любезен, чтобы одолжить мне несколько свободных рук. — Осмелюсь сказать, подполковник, я впечатлена. Генерал-майор Гелен, как правило, предпочитает оказывать лишь ответные услуги. Серебро пожала плечами. — Он сказал, что считает долг погашенным после того, как я научила его проводить расследование по отслеживанию активов с использованием анализа временных рядов, ссылок и денежных потоков. Хотя, справедливости ради, — пробормотала Таня — эти методы можно использовать, чтобы накопать компромат, который сможет оправдать государственный переворот. Эрия нервно рассмеялась, решив сменить тему. — Честно говоря, подполковник, я ожидала, что наш департамент снабжения поймет, что мы закупаем оружие у республиканской фирмы... Серебро вздохнула. — Департамент снабжения выполняет свои обязанности до тех пор, пока цена товара соответствует бюджету, а характеристики продукта – качеству. Кроме того, я уверена, что они не хотели смотреть дарёному коню в зубы. В конце концов, к окончанию войны мы сами были готовы скрести по дну бочки с ресурсами, капитан. Даже если due diligence не провели так тщательно, как хотелось бы ... Что ж, никто не собирался придираться. Эрия помолчала несколько мгновений, и, наконец, угрюмо произнесла: — Война – печальный бизнес, не так ли, подполковник? Серебро пожала плечами: — Печальный или нет, но это бизнес. Деньги сменили Марса на посту современного Бога Войны, капитан. Вот почему единственный способ погасить тлеющие угли конфликта в этом мире – использовать политические и экономические средства. Эрия кивнула. — Для меня было бы честью оказать вам любую возможную помощь в осуществлении этого замысла, подполковник Дегуршафф. — Я очень ценю ваши чувства, капитан, — ответила Серебро с лёгкой улыбкой. — В любом случае... теперь, когда мы закончили играть в Эпонину и Гавроша, как насчёт того, чтобы вернуться в кафе Брюлери? Я проголодалась из-за всех этих разговоров о войне. — Конечно, подполковник, — со смехом ответила Эрия. — Считайте, что ваша первая дюжина эклеров за мой счёт. Пока крошечная колдунья почти вприпрыжку бежала к обочине в предвкушении сладостей, Эрия думала: “Я не знаю, что ты видишь, когда смотришь на неё, Виша... но я полностью понимаю, почему ты последовала за ней в ад и обратно. Я бы поступила так же.” __________________________________________________________________________________ Всем ещё раз привет! Всего несколько примечаний: Во-первых, Эрия, представленная в этой главе, – это та самая Эрия, которая является лучшей подругой Виктории в манге. Однако, там у неё не было полного имени, поэтому я решил дать ей его здесь, ха-ха. Во-вторых, Эпонина и Гаврош – ключевые персонажи романа Виктора Гюго "Отверженные" (ещё одно иностранное литературное произведение, довольно популярное в Японии). Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны для непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями: Отслеживание активов: процесс финансового расследования, который включает в себя определение активов субъекта, изучение доходов, полученных преступной деятельностью, и отслеживание его следов; его методы организации данных включают анализ временной шкалы, ссылок и денежных потоков. Преступления против человечности: определённые действия, которые преднамеренно совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения, направленного против любого гражданского лица или идентифицируемой части гражданского населения. Преступления против мира: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войн, нарушающих международные договоры, соглашения или заверения. Международное гуманитарное право: отрасль международного права, которая регулирует ведение войны (jus in bello) и стремится ограничить последствия вооруженного конфликта путем защиты лиц, которые не участвуют в военных действиях, а так же с помощью регулирования средств и методов ведения войны, доступных воюющим сторонам; включает в себя три важных принципа: военная необходимость, различие и соразмерность. Jus ad Bellum: набор критериев, с которыми следует ознакомиться перед вступлением в войну, чтобы определить, допустимо ли вступление в войну, то есть является ли это справедливой войной. Laissez-faire: экономическая система, в которой сделки между частными сторонами свободны от любых форм государственного вмешательства, таких как регулирование, привилегии, империализм, тарифы и субсидии. Законы войны: относится к компоненту международного права, который регулирует условия войны (jus ad bellum) и поведение воюющих сторон (jus in bello). Принцип различия: принцип международного гуманитарного права, согласно которому воюющие стороны должны проводить различие между солдатами и гражданскими лицами. Принцип военной необходимости: принцип международного гуманитарного права, согласно которому нападение или действие должны служить цели победить врага и применяться только к законным военным противникам. Принцип соразмерности: принцип международного гуманитарного права, согласно которому воюющие стороны должны контролировать размер ущерба, причинённого гражданским лицам или гражданскому имуществу: он должен быть оправдан получением военного преимущества, ожидаемого от нападения на законный военный объект. Восстановительное правосудие: подход к правосудию, при котором ответ на преступление предполагает, что жертва и преступник поделятся своим опытом о том, что произошло, обсудят, кто пострадал от преступления и как, и придут к консенсусу относительно того, что преступник может сделать, чтобы возместить ущерб от преступления. Карательное правосудие: подход к правосудию, который требует, чтобы страдания преступников были пропорциональны их преступлению. Правосудие переходного периода: комплекс мер, принятых для устранения последствий массовых нарушений прав человека, включая уголовное преследование, комиссии по установлению истины, программы возмещения ущерба и институциональные реформы. Правосудие победителя: уничижительный термин, обозначающий чрезмерное или неоправданное наказание побеждённых сторон и лёгкое наказание или помилование за преступления, совершенные победителями. Агрессивная война: военный конфликт, который ведется без оправдания самообороны, обычно развязанный ради территориальной выгоды и подчинения. Военное преступление: акт, представляющий собой серьёзное нарушение законов войны, влекущий за собой индивидуальную уголовную ответственность.