Amor Enim Vult

CONSCIENTIA

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе

Июль 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова вздохнула, без особого энтузиазма ковыряясь в лебервурсте на своей тарелке. Уже больше недели она была как на иголках, и страх упорно сводил на нет все попытки развеять это чувство. И самое главное – оно возникло из ниоткуда. Это была эйфория – тот день, что она провела с полковником Таней фон Дегуршафф, но все последующие текли невыносимо скучно и неимоверно тоскливо. — Ладно. Выкладывай, Виша, — сердитый голос бывшей соседки по комнате и давней лучшей подруги Виктории – майора Эрии Элизабет Зибер, наконец, вывел ее из задумчивости. — Ты вздыхаешь, словно влюбленная школьница, с тех пор как подали еду. Мы сидим здесь уже четверть часа, и за все время ты ни разу не прикоснулась к своей тарелке. Это тревожит, — офицер разведки несколько мгновений разглядывала Викторию, прищурившись, и, наконец, спросила обманчиво небрежным тоном: — Ты наконец-то сошлась с тем парнем, как его там, Гранцем?? — Что?? — испуганно воскликнула Виша. — С чего бы мне встречаться с капитаном Гранцем?? Эрия закатила глаза, доставая булочку из хлебницы. — Я думала, ты давно к нему неравнодушна. Виктория моргнула. — Признаю, было время, когда я действительно думала, что между ним и мной может быть что-то... — медленно ответила она. — Но потом военная обстановка обострилась, и на самом деле просто не было ни времени, ни возможности для этого... — закончила она, пожав плечами. — Ну, — промурлыкала Эрия и намазала булочку маслом. — Если это не он... тогда это был кто-то, кого ты встретила на балу?? — Эрия поиграла бровями и лукаво глянула на Викторию. — Я слышала, что сливки имперской армии в ту ночь были все одеты с иголочки. Как жаль, что мне пришлось пропустить это, — вздохнула она. — Осмелюсь сказать, вечера и правда становятся холоднее по мере того, как мы становимся старше. — Ты абсолютно бесстыдна, Эрия, — засмеялась Виктория. — И нет, — добавила она решительно, — я никого не встречала на балу... — Ах, капитан Серебрякова! — Виктория чуть не подскочила, услышав знакомый голос. — Полковник Дегуршафф, — ответила она, затаив дыхание. Она не могла сказать, было ли это из-за резкого движения или неожиданного появления полковника, но сердце безумно колотилось в её груди. — Какое странное совпадение, — ухмыльнулась ее бывшая начальница, — только мне пришло в голову, что нужно срочно с тобой увидеться, и я нахожу тебя здесь. Виктория поймала себя на том, что, не задумываясь, повторяет слова бывшего командира, сказанные в ночь бала. — Я считаю, что совпадений не бывает, полковник. Просто неизбежные пересечения возможностей и ожиданий. Полковник усмехнулась. — Ну, я не совсем уверена, какую возможность ты ждала, капитан. Осмелюсь предположить, что это не возможность попробовать кухню имперского министерства по делам колоний. Как можно заметить, мы единственные, кто находится в зале. Виктория покраснела. Честно говоря, она предложила Эрии столовую имперского министерства по делам колоний под предлогом удобства... но то, на что она втайне надеялась – шанс встретиться с полковником. — Ну, Эрия – я имею в виду майор Эрия Элизабет Зибер – моя старая подруга, которая только что вернулась в город. Когда она сказала, что у нее есть дело в имперском министерстве по делам колоний, я предложила встретиться за поздним завтраком здесь, а не где-нибудь еще, — Виктория повернулась к своей лучшей подруге. — Майор Зибер, это... Ее бывшая соседка по комнате подняла руку и улыбнулась. — В этом нет необходимости, капитан Серебрякова. Мы с полковником хорошо знакомы. Рада видеть тебя сегодня утром, полковник Дегуршафф. — Взаимно, майор, — кивнула Таня с легкой улыбкой. — Я бы предпочла не прерывать ваше совместное времяпрепровождение ещё больше, так что пойду своей дорогой. Но, капитан Серебрякова, дай мне знать, когда у тебя будет свободное от обязанностей время на следующей неделе. Есть кое-что, о чём я хотела бы поговорить с тобой. Это не связано с работой, конечно. — Р-разумеется, полковник! — ответила Виктория, и её щеки покраснели. — Я-я свяжусь с твоим секретарём! — Отлично. Была бы признательна за это, — как только полковник собиралась отвернуться, она остановилась и посмотрела на Викторию, нахмурившись. — Ты в порядке, капитан? Ты выглядишь слегка нездоровой. — Р-разве? — пискнула Виктория. Её бывшая начальница недолго колебалась перед тем, как неожиданно наклониться и коснуться лбом лба Виктории. В этот момент Виктория была абсолютно уверена, что умрёт от обширного инфаркта. К счастью, полковник выпрямилась так же резко, как и наклонилась. — У тебя немного повышена температура... — задумчиво произнесла Таня, рассматривая Викторию, — но, кажется, она недостаточно высокая для лихорадки. Тем не менее, возможно, тебе следует отдохнуть сегодня, капитан. — Д-да, полковник, — заикаясь, выдавила Виктория в ответ. Затем, слегка наклонив голову, полковник исчезла так же быстро, как и появилась. Виктория откинулась на спинку стула в легком оцепенении. По какой-то необъяснимой причине ей действительно было горячо... Она не знала, как долго пребывала в трансе, пока Эрия внезапно не собрала её разбежавшиеся мысли озорным замечанием. — Теперь я понимаю, почему у тебя с капитаном Гранцем ничего не получилось. Виктория моргнула. — Э-э-э? — Не скромничай со мной, Виша. Я видела, как ты на неё смотрела. — Как смотрела на кого?? — На полковника. — И как я смотрела на полковника?? — спросила она озадаченно. Её лучшая подруга ухмыльнулась. — Как будто бы ты предпочла съесть на завтрак её, а не сосиски на своей тарелке. Щёки Виктории вспыхнули. — Ч-что ты имеешь в виду?? Я бы никогда... никогда так не подумала о полковнике Дегуршафф... Виктория замолчала; слова Эрии внезапно соединили несколько случайных точек в её голове. О. Боже. Мой. Виктория завыла в тишине своего разума. Она сделала грандиозное открытие. Внезапно всё встало на свои места. Хроническое предвкушение, затяжная тревога, необъяснимое головокружение... Экстатические взлеты, за которыми следовали невыносимые падения… Боже милостивый… Её... влекло к полковнику. Виктория боролась с собой несколько бесконечных мгновений, прежде чем её плечи, наконец, опустились в поражении. — Я... всё действительно было настолько очевидно? — она тихо спросила свою лучшую подругу. Эрия усмехнулась. — Нет, все не было настолько плохо. Но я офицер разведки, Виша, да и мы знаем друг друга с тех пор, как были курсантами. Виктория закрыла лицо руками. — Я такая идиотка... — простонала она. — Я хочу сказать, из всех людей, в которых я могла бы влюбиться... И она женщина, ко всему прочему... Эрия задумчиво промурлыкала. — Такие вещи случаются, ты знаешь – и гораздо чаще, чем ты думаешь, — когда Виктория посмотрела на свою лучшую подругу, приподняв бровь, Эрия вздохнула. — Честно говоря, Виша, для того, кто побывал в аду и вернулся, ты, как всегда, ангельски невежественна. Я должна пригласить тебя на ночную прогулку по городу — просто чтобы показать, чего тебе не хватало, — добавила она с ухмылкой. — Я не хочу гулять по городу ночью, — надув губы, ответила Виктория. — Я просто хочу провести вечер с... — она резко замолчала, когда поняла, что собиралась сказать, и стремительно покраснела. Эрия рассмеялась. — О, Боже мой, Виша. Плохи твои дела, — ее лучшая подруга вздохнула, прежде чем криво добавить. — Не то, чтобы я тебя виню. У твоего харизматичного полковника есть бешеные поклонники даже среди врагов. У некоторых из них даже тревожно извращённые вкусы, — добавила она с содроганием. — В любом случае, — продолжила Эрия, накалывая вилкой кусочек салями, — как долго это продолжается? — Я не знаю!!! — взвыла Виктория. — Я бы даже не поняла, что чувствую это, если бы ты ничего не сказала! Я только знаю, что мой мир вращался вокруг нее в течение четырех лет, а затем он рухнул, когда она ушла еще на четыре года, и как только я опять собрала все по кусочкам, она вернулась и... — Виктория остановилась и глубоко вздохнула. — Я-я просто никогда не думала, что буду испытывать к ней такие чувства... — мрачно закончила она. — Это почти ...кощунство. — Ну, — любезно заметила Эрия. — Серебро была ребенком, когда вы служили вместе. Я не думаю, что ты могла питать к ней какие-либо романтические чувства, учитывая ее возраст в то время. Но сейчас-то все по-другому. Она выросла и превратилась в потрясающую леди – из тех, кто может вскружить голову как мужчине, так и женщине. Виктория бросила выразительный взгляд на лучшую подругу. — Не волнуйся, — засмеялась Эрия, поднимая руки. — Я не по этой части. Я предпочту оставить свои завоевания в пределах возможного, так что, нет, спасибо... При этих словах Виктория закрыла лицо руками и сдавленно вскрикнула. — Это безнадежно, не так ли?? — простонала она. — Полковник посвятила всю свою жизнь Рейху. Я не могу соперничать с Империей – да и не хочу... Ее лучшая подруга задумчиво промычала. — Возможно, все не так плохо, как кажется… Серебро, похоже, была очень рада тебя видеть – и я никогда не слышала, чтобы она просила кого-то о неделовой встрече. Кроме того, зачем тебе соревноваться с Рейхом?? Патриотизм – дело души, а романтика – дело сердца. Всё равно, что сравнивать реку с водой. И посмотри – ты, наверное, уже самый близкий для неё человек. Виктория скорчила гримасу. Эрия рассмеялась. — Это недовольное выражение на твоем лице говорит о том, что сохранение платонических отношений не является твоим конечным этапом. Ты не уверена, что сможешь держать свои руки подальше от нее, не так ли? Виктория снова закрыла лицо руками и издала еще один приглушенный крик. — Ты видела ее, Эрия?? Она феноменально талантлива, до безумия гениальна, дьявольски красива, страстно патриотична... Ее лучшая подруга успокаивающе подняла руку. — Я понимаю это, Виша. Я не спрашиваю, почему ты влюблена – я просто осторожничаю насчет того, насколько... жизнеспособно все это. Виктория глубоко вздохнула и расправила плечи. — Хорошо. Я веду себя жалко. Полковник воспитывала меня лучше, чем это. Если она никогда не сдавалась – даже перед лицом нулевых шансов, – то и я не могу сдаться. — Итак... что именно ты собираешься делать? Виктория на мгновение замолчала. — Мне нужно поступить так, как поступила бы полковник... — медленно ответила она. Она провела четыре года жизни, наблюдая за подвигами своего бывшего командира в мельчайших деталях на поле боя – и еще четыре года, изучая их через макроскопическую линзу академии. В мире не было никого, кто знал полковника лучше, чем она. Виктория закрыла глаза, мысленно прокручивая все стратегии, которые когда-либо применяла ее бывшая начальница. Она ахнула, когда ответ наконец пришёл к ней. — Мне нужно применить доктрину сдерживания на истощение! — воскликнула она. Ее лучшая подруга приподняла бровь. — Тебе лучше объяснить это для меня, Виша. Прошло много лет с тех пор, как я участвовала в боевых действиях, и еще больше с тех пор, как я закончила кадетскую школу. Виктория глубоко вздохнула. — Это была одна из самых ранних стратегий, предложенных полковником для ведения Великой войны. Сдерживание на истощение на самом деле не нацелено на прямую победу. Практикующие доктрину сосредотачиваются на постепенном снижении сопротивления противника путем постоянных атак... сохраняя при этом свои силы за счет минимизации потерь. — Другими словами... — Эрия криво усмехнулась, когда немного обдумала сказанное Викторией, — Ты планируешь неторопливо, настойчиво и незаметно соблазнять Дьявола Рейна... при этом изображая недотрогу. Щеки Виктории вспыхнули. — Ты не должна так говорить, Эрия, — сердито ответила она. — Но ты понимаешь... — уныло добавила она после долгой паузы, — даже такой план не сработает, если полковник не будет... достаточно открыта, чтобы согласиться на отношения с другой женщиной... — Ну, я даже не уверена, что она может быть достаточно открыта для каких-либо отношений в принципе, — размышляла Эрия, откусывая кусочек тоста. Виктория вздохнула. — Полагаю, что тогда мне придется начать именно с этого. Нужно будет выяснить, насколько "сговорчивой" будет полковник к такого рода вещам... — Удачи, мой друг, — рассмеялась Эрия. — То, что ты собираешься сделать, звучит почти так же невозможно, как выиграть войну против всего мира. Виктория улыбнулась. — Знаешь, в этом нет ничего невозможного. В конце концов, полковник выиграла Великую войну, — затем она вдруг нахмурилась, когда ей в голову пришла запоздалая мысль. — Подожди минутку, откуда ты вообще знаешь полковника?? Впервые с тех пор, как Виша познакомилась со своей лучшей подругой, Эрия выглядела явно смущенной. — Ну что ж… Мне приходилось, эм, работать с ней несколько раз за эти годы... Виктория почувствовала, как в животе у нее закрутилось что-то горячее, злобное и незнакомое. — Ты все это время поддерживала связь с полковником?? И ничего мне не сказала?? На мгновение она не могла сказать, что было хуже: трепещущая обида... или неистовая ревность. Эрия вздохнула. — Послушай, Виша, успокойся. Ты знаешь, что я сказала тебе то, чего не должна была говорить. Пожалуйста, поверь моим словам: есть причина, по которой Генеральный штаб скрывал местонахождение Серебра последние несколько лет. Я не смогла бы рассказать тебе, даже если бы захотела – а я так сильно хотела. И так много раз. Виктория продолжала глядеть на свою лучшую подругу. — Боже мой, — пробормотала Эрия, ущипнув себя за переносицу. — Ты смотришь на нее так?? — Смотрю на нее как? — спросила Виктория в замешательстве. — Как потерянный щеночек! — сердито парировала Эрия. — Ради бога, Виша, каждый раз, когда я уверена, что у меня больше не осталось совести, ты корчишь такую мордочку, и я внезапно ощущаю всю тяжесть своих грехов, — после нескольких минут мрачных размышлений офицер разведки наконец подняла глаза и вздохнула. — Хорошо. Прекрасно. Я заглажу свою вину, помогая тебе осуществить эту твою доктрину сдерживания на истощение. Виктория скрестила руки на груди. — И как именно, по-твоему, ты можешь это сделать, скажи мне на милость?? Ее лучшая подруга ухмыльнулась. — Я офицер разведки, Виша. Мне платят за то, чтобы я выясняла, как добиться цели. Просто убедись, что ты свободна в следующую субботу. Тогда я заеду за тобой в твою квартиру. Виктория медленно кивнула. — Хорошо. Я прощу тебя, только если ты сделаешь еще кое-что. Ее лучшая подруга выгнула бровь. Виктория глубоко вздохнула. — Ты должна рассказать мне, откуда знаешь полковника... и чем она занималась все это время. В пределах разумного, конечно. Я не хочу, чтобы ты рисковала потерять работу, Эрия... но в ней так много всего, чего я теперь не знаю... Эрия медленно кивнула. — Хорошо. По крайней мере, это я могу сделать. Виктория улыбнулась. — Спасибо тебе, Эрия, — отправляя в рот ломтик сыра, она заметила: — Знаешь... здешняя кухня не так плоха, как о ней говорят. Ее лучшая подруга вздохнула. — Как бы я ни была счастлива, что ты вернулась к нормальной жизни, Виша, не могла бы ты, пожалуйста, прожевать еду перед тем, как проглотить?? Правда, — проворчала она, — если бы твои родители увидели тебя сейчас... Виктория только рассмеялась в ответ. "Я сделаю это", — с яростью подумала она, ложа остатки своего лебервурста на ломтик хлеба. "Может быть, я ничего не знаю о любви, но говорят, что она почти то же самое, что война. А когда дело доходит до войны, что ж, я училась у самых лучших", — и с этими словами Виктория быстро проглотила остатки своего тоста.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Имперская столица Берун

Август 1931 года

Майор Эрия Элизабет Зибер вздохнула, припарковав свой Mercedes Benz S с откидным верхом перед зданием, где жила ее бывшая соседка по комнате. Как всегда, она пришла на встречу по меньшей мере за четверть часа, но это дало ей достаточно времени, чтобы определить, как много можно безопасно рассказать лучшей подруге. Конечно, она знала, как сильно Виша страдала от разлуки с полковником Таней фон Дегуршафф. Если бы дело было только в выполнении приказов, Эрия рискнула бы ослушаться, просто, чтобы облегчить тяжелое состояние военного инструктора. Но информационная блокада была связана с защитой Виши и остальных бывших подчиненных Аса из асов... И по этой причине Эрии пришлось в молчаливой тоске наблюдать, как ее самая близкая подруга боролась с приступами сильной депрессии и затяжного горя. И теперь, когда она думала, что Виша оправилась от своей привязанности к Серебру... у нее случился рецидив более тяжелой формы. Эрия на мгновение задумалась, что почувствовала бы военный инструктор, если бы ей все же сказали, что единственное имя, которое когда-либо срывалось с губ Серебра в мимолётные моменты беспечного сна – было именно её. Офицер разведки покачала головой. Существовала весьма тонкая грань между тем, чтобы протянуть руку помощи и подать ложную надежду. Несмотря на то, что Эрия работала с полковником Дегуршафф в течение многих лет, логика ее мышления оставалась такой же загадочной и непостижимой, как и всегда. Звук знакомого голоса быстро вывел ее из задумчивости. — Я вижу, ты, как всегда, пунктуальна, — усмехнулась Виша, садясь на сиденье рядом с Эрией. Офицер разведки усмехнулась в ответ: — Я полагаю, от старых привычек трудно избавиться... Они вдвоем сидели в дружеском молчании, пока Эрия вписывала свою машину в раннее утреннее движение Беруна. Как только они проехали достаточно большое расстояние, Эрия сделала глубокий вдох и погрузилась в рассказ. — Хорошо. Я обещала, что расскажу все, что смогу, о том, откуда знаю полковника Дегуршафф и о некоторых вещах, которыми она занималась последние несколько лет. Просто чтобы оправдать твои ожидания... даже я не знаю всей степени причастности Серебра к различным событиям. Я все еще нарушаю приказ, делясь с тобой чем-либо, поэтому, пожалуйста, держи все, что услышишь, в абсолютной тайне. — Конечно, — серьезно ответила ее лучшая подруга. — Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы причинить тебе вред, Эрия. — Ладно, — кивнула разведчица. — Прежде чем я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, нужно немного отойти назад и установить правильный контекст. Прежде всего, помнишь ли ты проект правосудия переходного периода, который полковник Дегуршафф начала в 1927 году? По лицу Виши пробежала тень. — Конечно… Это было одно из последних дел, которые она вела до того, как исчезла из поля зрения общественности. Эрия кивнула. — Очень немногие люди знают об этом, но Серебро никогда по-настоящему не была довольна этой инициативой. Она описала план как "полумера по своей природе" и "ущербный по необходимости". По ее мнению, нужны были более радикальные упреждающие меры, чтобы предотвратить повторение войны. Поэтому в 1928 году она представила в Генеральный штаб еще один документ. Он назывался "Методы Достижения Имперского Господства Посредством Идеологической Обработки и Распространения". — Имперское господство? — Виша нахмурилась. — Я думала, что предыдущее предложение полковника о примирении и интеграции было сигналом о готовности Империи отказаться от превосходства ради сохранения международного статус-кво. Эрия усмехнулась. — Это именно то, что сказал Генеральный штаб... за исключением того, что Серебро продемонстрировала, как можно достичь политического господства идеологическими, а не военными средствами. Она назвала это процессом создания культурного гегемона... и его основа уже была заложена в той самой статье, о которой ты упомянула. Ее лучшая подруга покачала головой. — Ты запутала меня, Эрия. Военная академия склонна изучать предложения полковника с относительно узкой точки зрения того, как они влияют на вооруженные силы Империи. Только преподаватели, которые обучают более специализированные факультативы по международным отношениям или политической философии, смогут уследить за твоим рассуждением. Эрия кивнула. — Тогда позволь мне упростить. Если вернуться к стратегии умиротворения и интеграции Серебра, ты вспомнишь, что ее вторая фаза предполагала предоставление государственных услуг и инфраструктуры по всей Империи. Полковник подверглась резкой критике за этот элемент плана, поскольку он возлагал колоссальное – и якобы ненужное – бремя на ресурсы Рейха. — Но то, к чему стремилась Серебро, — это централизация образовательных и социальных услуг по всему континенту... по той простой причине, что это самые мощные механизмы влияния на взгляды, идеи, ожидания, обычаи и поведение общества. По сути, она нацелилась на важную составляющую общества, – полный контроль над институтами, которые могли бы узаконить и распространить ценности, убеждения и представления Империи среди ее разнообразного населения. — Другими словами... — военный инструктор моргнула, когда до него дошел смысл слов Эрии. — Полковник Дегуршафф стремилась завоевать не земли континента... а именно самих людей... — В точку, — на лице Эрии сверкнула улыбка. — Как говорила Серебро: "Вы можете избежать противостояния цивилизаций, если у вас только одна цивилизация". Конечно же, это масштабное предприятие, — добавила Эрия, пожав плечами, — ...и к тому же довольно макиавеллианское. — Но подожди... — Виша нахмурилась. — Сфера применения этой стратегии ограничена границами расширяющейся Империи. Если то, чего хочет полковник Дегуршафф, — это установление глобального культурного гегемона… как она планирует влиять на остальной мир?? Эрия практически захихикала от радости. — Вижу, Серебро хорошенько натаскала тебя, Виша. План полковника Дегуршафф для остального мира был изложен в приложении к ее статье, которая называлась "Использование Изолированных и Дискриминируемых Меньшинств В Качестве Культурной и Идеологической Элиты". Как ты себе можешь представить, эффективность пропаганды растет пропорционально степени скрытности пропагандиста. Что понадобилось Серебру, так это кадры "культурных креативщиков", которые могли бы воспроизводить имперские ценности, убеждения и предположения откровенно не имперскими способами. Но вызов, с которым она столкнулась, предполагал очевидное... — ...убеждение граждан враждебных стран отвергать мировоззрение ненавистного противника... — медленно добавила ее бывшая соседка по комнате. — Именно, — кивнула Эрия. — И решение, предложенное Серебром, было потрясающе элегантным: сосредоточиться на соблазнении граждан, которых сами враждебные нации не жалуют, а затем предложить этим людям те самые свободы и привилегии, в которых им отказали родные государства. Виша покачала головой в немом восхищении. — Отсюда и акцент на преследуемых группах... Эрия снова кивнула. — Именно. И это в этот момент ваша покорная слуга выходит на сцену. Департамент разведки прикомандировал меня к Серебру, чтобы помочь ей в тайном выявлении и последующем предоставлении убежища наиболее опытным представителям сексуальных и гендерных меньшинств по всему миру. За последние три года, Виша, я встречалась с кинематографистами, хореографами, композиторами, танцорами, экономистами, математиками, музыкантами, художниками, философами, врачами, поэтами, учеными, актерами, писателями – практически с любыми людьми, обладающими сколько-нибудь заметными художественными и интеллектуальными достоинствами. Некоторые из них были найдены недалеко от дома – так сказать, по соседству с нашими аннексированными территориями, но еще больше было найдено в Союзном Королевстве Альбион, Объединенных Штатах и даже Союзе Социалистических Республик Русов. — И... они обычно принимали твое предложение?.. Эрия недоверчиво глянула на свою лучшую подругу. — Тот факт, что ты можешь задать этот вопрос, свидетельствует о твоей наивности, Виша. Но твоя неизлечимая невинность – как раз то, что я люблю в тебе больше всего. Отвечая на твой вопрос: мне почти никогда никто не отказывал. Ужасы, которые пережили эти люди, чудовищны. Те, кто желают жить в относительном мире, должны подавлять себя, скрывать свои связи, умалчивать, ограничивать свой образ жизни. От тех, кто в конечном итоге подвергся разоблачению, отреклись их семьи, они преследуются государством и криминализируются в обществе. А те, у кого нет силы духа, чтобы восстать, должны страдать от химической кастрации, конверсионных лагерей, экспериментальных операций, принудительных браков и любого количества разрушительных или сомнительных восстановительных методов лечения. — Но что мы попросим у них взамен за предоставление убежища?.. Эрия улыбнулась. — Абсолютно ничего. Они должны просто жить так, как им заблагорассудится. Генеральный штаб, конечно же, был в ужасе, но Серебро объяснила, что мы можем положиться на принцип взаимности, чтобы гарантировать выгоды Империи от соглашения. С другой стороны, она предупредила их, что это будут инвестиции со средне и долгосрочными перспективами. В конце концов, люди не пишут книги и не ставят пьесы за одну ночь. — Я все еще шокирована тем, что предложение полковника было принято, хотя... — ответила Виша, покачав головой. — Даже я знаю, насколько консервативно верховное командование. Я удивлена, что полковник Дегуршафф предпочла работать с сексуальными и гендерными меньшинствами, а не с менее противоречивыми этническими или религиозными группами. Эрия согласно кивнула. — Честно говоря, я тоже так подумала. Но на самом деле Серебро сделала этот выбор на рациональных основаниях – и она использовала собственную меритократическую и эмпирическую предвзятость Империи. Что касается меритократического аргумента, несколько предварительных исследований показали, что представители сексуальных и гендерных меньшинств, как правило, более квалифицированы, богаты и образованны, по сравнению с большинством. Имперские исследователи предположили, что чрезмерные достижения возможно являются компенсаторным поведением в свете серьезных социальных стрессов, с которыми приходится сталкиваться этим людям. Ты поверишь моим словам, если я покажу тебе некоторые имена из моего списка просителей убежища. Некоторые из этих людей – настоящие кандидаты и лауреаты Нобелевской премии, Виша. — И что касается эмпирических аргументов, Серебро использовала почти десятилетние исследования, опубликованные Институтом наук о Сексуальности... — Подожди минутку... — Виктория подняла руку. — У нас есть Институт наук о Сексуальности??? Эрия неодобрительно покачала головой и прищелкнула языком. — Моя дорогая Виша, тебе пора бы уже понять, какие же имперцы – бешеные интеллектуалы. Институт Сексологии был основан в 1919 году имперским врачом по имени Магнус фон Хиршфельд. Благодаря своим неустанным исследованиям Институт неопровержимо установил, что альтернативные сексуальные идентичности, ориентации и предпочтения являются естественными и врожденными характеристиками, а не извращением "нормальных" сексуальных наклонностей, как долгое время предполагалось. В результате своих выводов Империя отменила Параграф 175 – раздел Имперского уголовного кодекса, который криминализировал гомосексуальность – в 1925 году. — Конечно, — добавила Эрия со вздохом, — юридическое признание законности гомосексуальности до сих пор не привело к широкому социальному или культурному принятию... но это решительное начало. В любом случае, я хочу сказать, что консервативное осуждение негетеросексуального населения основывается на традиционных теологических учениях, которые сами по себе опираются на теорию естественного права средневекового философа Фомы Аквинского. По сути, полковник Дегуршафф сказала Генеральному штабу, что если бы наука доказала, что в не гетеросексуальных тенденциях нет ничего противоестественного, то отстаивание томистского аргумента о том, что гомофилия нарушает закон природы, было бы равносильно повторению дела Галилео Галилея 1633 года. Военный инструктор покачала головой. — Хоть я и не поняла половины твоих слов, но полагаю, что доводы полковника были достаточно вескими, чтобы убедить верховное командование, — затем она посмотрела на Эрию, выгнув бровь. — Но как ты в итоге узнала так много обо всем, Эрия?? Эрия вздохнула. — Ты бы поверила мне, если бы я сказала, что самая сложная часть моей работы – не убедить просителей убежища принять предложение Империи, а на самом деле помочь им преодолеть их внутреннюю гомофобию?? Этих людей годами приучали верить, что они физически больны, психически неуравновешенны или морально испорчены, Виша. Осознание того, что наука утверждает обратное, помогает им постепенно преодолеть стыд и ненависть к себе, накопившиеся за всю жизнь. Виша несколько мгновений молчала... а потом импульсивно протянула руку и обняла Эрию с пассажирского сиденья. — Я рада, что все это время полковнику помогала именно ты, Эрия, – чувственно благодарила Виктория. — Я все еще завидую, что это была не я, но, раз уж это невозможно, я счастлива, что это была ты. — Хотя я ценю твои чувства, — криво ответила Эрия, вытягивая шею, пытаясь разглядеть дорогу поверх головы лучшей подруги, — не могла бы ты обнимать меня, когда я не за рулем? Виша смущенно отодвинулась. — О, прости. Эрия рассмеялась. — Ну, во всяком случае, мы почти на месте, — несколько минут спустя она сбавила скорость и, умелым маневром паркуясь у бордюра, остановила автомобиль. — Итак... где мы находимся? — поинтересовалась Виша, когда они отстегнули ремни безопасности и вышли из машины. Эрия улыбнулась лучшей подруге и взмахнула рукой в театральной манере. — Добро пожаловать в район Шёнеберг в Беруне – сердце гомосексуальной столицы мира. Подавляющее большинство просителей убежища, которых я привожу в Империю, выбирают этот район своим новым домом. Честно говоря, если ты бросишь камень в этих краях, довольно высока вероятность попасть в гомофила или интеллектуала, либо того и другого сразу. В этом районе, вероятно, самая большая в мире плотность культурной элиты на квадратный километр. — Ну, — криво усмехнулась Виша. — Я не собираюсь первой бросать камень – ни в буквальном, ни в переносном смысле. Что мы вообще здесь делаем?? Эрия ухмыльнулась. — Мы здесь, чтобы ты получила знания. — Знания о чем??? Эрия закатила глаза, взяла Вишу за руку и потащила ко входу в красивое строение в эклектичном стиле. — О соблазнении Серебра, конечно же, — Эрия ненадолго отпустила подругу, чтобы взмахом руки представить здание позади нее. — Виктория Ивановна Серебрякова... милости прошу в самое эксклюзивное заведение женской любви в мире – остров Лесбос. Если ты не сможешь научиться сводить девушку с ума здесь... Тогда я обещаю тебе, что ты нигде этому не научишься. В течение пяти секунд Виктория пялилась на нее, не мигая, и в следующий момент резко развернулась и побежала к машине Эрии. — Виша, черт возьми!!! — закричала Эрия, припустив за лучшей подругой. Она должна была признать, что военный инструктор держала себя в замечательной форме, учитывая, как легко она запрыгнула обратно в машину, опираясь лишь на одну руку. — Мне не нужны такого рода знания! — проскулила Виша, вцепившись в спинку автомобильного сиденья, в то время как Эрия пыталась вытащить ее. — О, нет, нужны, — ответила Эрия сквозь стиснутые зубы, упираясь ногой в дверь машины. — Какой бы красивой, умной и образованной ты ни была, Виша, шансы одержать победу твоими нынешними методами, не выше, чем у княжества Дакия, когда оно вторглось к нам в 1924 году! Виша резко перестала сопротивляться, и внезапное прекращение борьбы привело к тому, что обе девушки растянулись на тротуаре. Эрия подняла глаза; ее лучшая подруга смотрела на нее с праведным негодованием. — Возьми свои слова обратно, Эрия Элизабет Зибер! То, что у тебя большая грудь и более пышные бедра, не означает, что у меня нет собственных прелестей... — Виша замолчала, и Эрия вздохнула, когда кобальтово-голубые глаза сверкнули. — Боже милостивый, — пробормотала Эрия, опуская голову на бордюр. — Виша, послушай, если бы все, что тебе нужно было сделать – соблазнить мужчину, я бы не потащила тебя сюда! Но мы говорим о Серебре! Мы даже не знаем, привлекают ли её женщины, мужчины, или вообще хоть кто-нибудь! Кроме того… ты хоть представляешь, сколько одолжений мне пришлось сделать, чтобы устроить все это только для тебя?? — Довольно много, уверяю вас, — внезапно прозвучал тягучий, как растопленная карамель, голос. Эрия и Виша подняли глаза на склонившуюся над ними статную блондинку; на ней был шикарный приталенный костюм в тонкую полоску. — Что может быть лучше, чем с утра пораньше посмотреть, как борются две красивые женщины? — она ухмыльнулась и закурила сигарету. — Графиня Ирен! — воскликнула Эрия, поспешно вскакивая на ноги. — Это моя подруга, Виктория... Та, о которой я вам рассказывала... — Я так и подумала, — ответила блондинка и легко выдохнула ряд дымовых колец. — Я видела картины Мадонны, написанные Боттичелли, даже они выглядели менее невинными, чем твоя подруга, — затем, прежде чем Виша сумела что-либо ответить, женщина быстро добавила: — Кстати, это комплимент. Эрия нервно рассмеялась. — Виша, это графиня Ирен фон Энглер, хозяйка острова Лесбос. Она великодушно согласилась, чтобы некоторые из ее девочек показали нам, так сказать, свои прелести... хотя это можно понимать буквально, а не только метафорически... в зависимости от твоих наклонностей... — Эрия замолчала, поняв, что, вероятно, только усилит беспокойство Виктории. — П-приятно познакомиться с вами, графиня Энглер... — запинаясь, пробормотала Виша, торопливо поднимаясь. — Я-я надеюсь, что мы с Эрией не слишком навязываемся вам и вашему заведению... — Вовсе нет, — ответила женщина со слабой улыбкой. — Во-первых, все жители Шёнеберга многим обязаны Эрии. Во-вторых, я никогда не получала такой любопытной – или же занятной – просьбы. Осмелюсь сказать, это будет интересный день для всех нас. Эрия торжествующе усмехнулась. После Серебра графиня Ирен фон Энглер была вторым самым ужасающе харизматичным человеком, которого она встречала. У Виши не было возможности отступить сейчас. Затем она протянула руку лучшей подруге: — Ну что, пойдем? Виша вздохнула. — Боже милостивый... На что не пойдешь ради любви. __________________________________________________________________________________

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЕЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 7: О применении связей с человеческими ресурсами для личной выгоды

КАПИТАН СЕРЕБРЯКОВА (подпирает подбородок рукой, глядя через обеденный стол на свою лучшую подругу): Итак, Эрия, как офицер разведки, тебя обучают вести наблюдение, верно? МАЙОР ЗИБЕР (рассеянно отвечает, потягивая кофе Виши и читая утреннюю газету): Да. КАПИТАН СЕРЕБРЯКОВА (на мгновение делает паузу, чтобы обдумать ответ Эрии, затем говорит): Итак... ты знаешь, как делать фотографии и другие вещи, так, чтобы тебя не обнаружили, верно? МАЙОР ЗИБЕР (отрывается от газеты и хмурится, услышав странный вопрос Виктории): Да?.. КАПИТАН СЕРЕБРЯКОВА (отвечает, лучась невинностью маленького кролика): Итак, ты могла бы, ну, знаешь, сделать секретные фотографии полковника Дегур... МАЙОР ЗИБЕР (кричит, на лбу у нее вздувается вена): ВИКТОРИЯ ИВАНОВНА СЕРЕБРЯКОВА!!! Клянусь Богом, если ты еще раз попробуешь попросить меня об этом, Я ПЕРЕДАМ ТЕБЯ ВОЕННОЙ ПОЛИЦИИ. Ради всего святого… КАПИТАН СЕРЕБРЯКОВА (терпеливо ждет несколько минут, пока неровное дыхание ее лучшей подруги выровняется; затем на её лице появляется фирменное выражение щеночка): Итак, ты можешь?.. МАЙОР ЗИБЕР (начинает рвать на себе волосы): Гааааааааааааааааааааааааааааааааааа!!! __________________________________________________________________________________ Всем еще раз привет! Первое, что я хотел бы сказать, это... эта глава НЕ была попыткой принять желаемого за действительное, ЛОЛ. Помимо любителей истории Германии и ЛГБТ, многие люди не знают, насколько удивительно прогрессивной была Германия в своих взглядах на негетеросексуальность. Немецко-венгерский мемуарист по имени Карл Мария Кертбени ввел слово гомосексуальность в 1868 году и выступал за его декриминализацию. Был немецкий юрист по имени Карл Генрих Ульрихс, который являлся пионером современного движения за права геев (а также первый человек, который публично "выступил" в 1862 году). Был и немецкий психиатр по имени Карл Фридрих Отто Вестфаль, который дал первое медицинское описание гомосексуальности в 1870 году. И именно немецкая журналистка по имени Теодора Анна Шпрунгли выступила с первой речью о проблемах, с которыми сталкиваются лесбиянки, в 1904 году (а также была известна как первая в мире лесбийская активистка). Помимо всего прочего, Берлин в 1920-х годах был известен как гей-столица Европы. В нем было более 40 заведений для геев и трансвеститов, а также первый гей-район в мире (Шёнеберг). Он издавал первые в мире журналы для геев и лесбиянок (Der Eigene и Die Freundin соответственно) и в определенный момент имел до 30 периодических изданий для ЛГБТ. Здесь прошла первая в мире гей-демонстрация с участием 400 человек. У нее была первая общественная и первая международная организация по защите прав ЛГБТ – Научно-гуманитарный комитет (Wissenschaftlich-humanitares Komitee), который проводил кампанию по декриминализации секса между мужчинами, а также добивался общественного признания и юридического представительства гомосексуальных и трансгендерных мужчин и женщин. Основатель Комитета, Магнус Хиршфельд, также возглавлял Берлинский институт сексуальных наук (Institut für Sexualwissenschaft), который упоминается в этой главе. В институте был размещен лучший в Европе архив материалов по истории культуры геев, а также были проведены первые в мире операции по смене пола. Если бы нацисты не пришли к власти в 1930-х годах и не преследовали гомосексуалистов (наряду со многими другими группами), кто знает, как далеко могло зайти движение за права ЛГБТ в Германии – и остальном мире. Как бы то ни было, пройдет еще четыре десятилетия, прежде чем мир увидит возрождение освободительных движений ЛГБТ. Всю вышеприведенную информацию можно легко найти в Интернете. Более склонные к академическим занятиям могут прочитать книгу немецкого историка Роберта Бичи "Gay-Berlin: Birthplace of a Modern Identity", в которой рассказывается о том, насколько невероятно либеральным было берлинское общество в отношении гомосексуальности и транссексуальности во времена Веймарской республики. Я сам не читал эту книгу, но вы можете найти некоторые из ее основных моментов в этом обзоре за 2014 год. Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями: Культурная гегемония: господство в культурно разнообразном обществе правящего класса, который манипулирует культурой этого общества таким образом, чтобы одно мировоззрение стало общепринятой культурной нормой и оправдывало социальный, политический и экономический статус-кво как естественный, неизбежный, постоянный и полезный для всех. Дело Галилея: суд и осуждение Галилео Галилея, одного из основателей современной науки, Римско-католической инквизицией в 1633 году за поддержку гелиоцентрической теории Николая Коперника; Церкви потребовалось 359 лет, прежде чем, наконец, официально признать, что Галилей был прав. Право на убежище: древняя юридическая концепция, согласно которой лицо, преследуемое собственной страной, может быть защищено другой суверенной властью. Фома Аквинский (иначе Томас Аквинат) – католический богослов 13-го века, наибольшую авторитетность приобрел в связи с осуждением гомосексуальности ввиду "естественного закона", классифицируя однополые отношения как "особые грехи", которые нарушают объективные и универсальные законы природы.