Amor Enim Vult

LENOCINIUM

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Квартира Серебряковой, Фридрихштрассе

Август 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф ненадолго остановилась, чтобы снять фуражку, прежде чем легонько постучать в дверь квартиры своего бывшего адъютанта. Как военный офицер, она должна была всегда соблюдать пунктуальность. Если бы она пришла, возможно, чуть-чуть пораньше, то это можно было бы извинить тем фактом, что капитан Виктория Ивановна Серебрякова сама была ранней пташкой. Вот и все. Это не имело никакого отношения к возможности того, что… Ее мысли были быстро брошены в топку, когда дверь резко открылась…показывая военного инструктора в скандально откровенном наряде. — Полковник Дегуршафф! — поприветствовала ее капитан Серебрякова, затаив дыхание, когда она затягивала халат вокруг своего тела. — Я не ожидала тебя раньше, чем через три четверти часа… Таня моргнула. Или, скорее, она заставила себя моргнуть. Хотя бы для того, чтобы избежать любого возможного обвинения в том, что она без зазрения совести пялилась. Конечно, она на самом деле не пялилась. Будучи офицером Имперской армии, обученной техникам военной диверсии, Таня знала, как проводить операции по точной зачистке — от проникновения в комнату и прохода мимо точки входа до отражения любых угроз и прикрытия назначенной ей точки господства. Очевидно, что она просто следовала протоколам оценки угроз, если инстинктивно оценила фигуру Капитана на предмет оружия. Хотя в случае с капитаном Серебряковой… возможно, ее фигура БЫЛА оружием. «Она всегда так выглядела???» - взвыла Таня в тишине своего разума, когда мелкие детали обнаженного декольте Капитана, тонкой талии и стройных бедер отпечатались в ее мозгу. Таня вновь заставила снова моргнуть. Если капитан и в самом деле всегда обладала такой формой, то это было нехарактерно долгожданным чудом, что их форма Имперской армии скрывала это. В противном случае она понятия не имела, как поддерживала бы дисциплину в рядах Имперского 203-го воздушного батальона магов. — Мои извинения, капитан Серебрякова, — ответила Таня несколько сдавленным голосом после того, как ей наконец удалось оторвать взгляд. — Я довольно излишне пунктуальна… Я вернусь намного ближе к назначенному времени. Ее бывшая адьютантка рассмеялась, прежде чем практически затащила Таню в квартиру. — Вижу, что вы такая же пуританка, как и всегда, полковник Дегуршафф. Тебе никогда не было комфортно заставать меня в любом раздетом состоянии — независимо от того, сколько раз я уверяла тебя, что все в порядке. — Полагаю, старые привычки умирают с трудом… — пробормотала Таня, пытаясь смотреть куда угодно в комнате, но только не на своего бывшего подчиненного. Когда ее взгляд упал на вазу, стоящую на соседнем столике, она внезапно вспомнила о гортензиях, которые она принесла по этому случаю. Таня прочистила горло. — Прости меня, капитан, я чуть не забыла отдать тебе это, — несмотря на все ее усилия отвести взгляд, Таня поймала себя на том, что пристально наблюдает за лицом военного инструктора. — Они прекрасны, полковник! — ее бывшая адъютант ахнула от восторга, когда взяла букет в руки. — Ты знала, что это один из моих любимых цветов? Моя мама выращивает их в нашем саду. Она говорит, что они напоминают ей одну из самых красивых сиреней Руси… Krasavitsa Moskva. Таня улыбнулась, наблюдая, как Капитан подошла к столу и начала ставить цветы в вазу. — Не знала, что ты их предпочитаешь. Я просто выбрала их, потому что они напомнили мне о твоих глазах. Руки военного инструктора на мгновение замерли. — Итак…ты всегда приносишь цветы, когда ходишь в гости к людям, полковник Дегуршафф? — спросила она, когда ее руки наконец возобновили свою деятельность. Таня пожала плечами. — Твой дом — единственный, который я когда-либо посещала, капитан. — П-Понятно… — пока ее бывшая адъютантка продолжала устраивать букет, Тане пришло в голову, что она может быть — и что она должна быть — полезной. Даже если она никогда не изучала икебану в своей предыдущей жизни, искусство составления цветочных композиций было настолько глубоко символично для японской культуры, что даже она знала некоторые из его основных принципов. — Я могу помочь тебе с этим, капитан… — предложила Таня, быстро продвигаясь вперед — в тот самый момент, когда ее бывший адъютант повернулась лицом к комнате. Удивленная внезапной близостью Тани, военный инструктор начала отступать назад… … и Таня отреагировала, действуя почти полностью инстинктивно. — Полковник Дегуршафф… — задыхаясь, проговорила военный инструктор пять секунд спустя, схватившись за воротник рубашки Тани. — Я действительно не такая уж недотепа. Себя бы поймать я сумела, знаешь ли… — Мои извинения, капитан Серебрякова, — ответила Таня сдавленным голосом, когда ее рука рефлекторно сжалась вокруг поясницы военного инструктора. — От старых привычек трудно избавиться… — она замолчала, когда ее нос уловил пьянящий аромат бергамота и шалфея… и едва сумела подавить желание уткнуться носом в шею Капитана. По какой-то странной причине, даже если это не она чуть не упала, Таня оказалась во власти довольно внезапного приступа головокружения. — Я возражаю против этого заявления, полковник, — лукаво ответила ее бывшая адъютантка, приподняв одну бровь. — Ты не спасала меня достаточно раз, чтобы это вошло в привычку. Когда ее чувство легкомыслия усилилось, Таня поймала себя на том, что отвечает, не задумываясь: — И кто решил, что мне нужно будет спасать тебя, чтобы это стало привычкой? При этих словах слабый румянец начал ползти по щекам Капитана. — Тебе следует быть более внимательной к тому, что ты говоришь, полковник… Девушка может в конечном итоге влюбиться еще сильнее… У Тани хватило такта выглядеть раскаявшейся. — Я приму твой совет к сведению, капитан. Мне правда не следовало подходить к тебе так внезапно…и без предупреждения. — Что ж, как бы я ни ценила твой ненужный поступок, полковник Дегуршафф, твоя рука… — капитан замолчала, когда румянец на ее щеках усилился. Таня моргнула. Теперь, когда военный инструктор упомянула об этом, она поняла, что ее рука незаметно соскользнула… и теперь довольно плотно прилегала к пятой точке Капитана. Конечно, с точки зрения механики тела, это было идеальное место для поддержки, учитывая, что тазобедренный комплекс был центром тяжести человеческого тела. С другой стороны, это была также самая неподходящая позиция, в которой были задействованы дружественные отношения… особенно учитывая смущающее ощущение гладкости, которое присутствовало на ладонях и пальцах руки Тани. — Капитан Серебрякова… — заговорила Таня деликатно, чувствуя, как жар медленно поднимается к ее щекам: — У тебя случайно нет чего-нибудь еще под халатом, каким-то образом…? Капитан прочистила горло. — Я отвечу отрицательно, полковник… При этом Таня очень осторожно приподняла своего бывшего адъютанта в вертикальное положение, прежде чем намеренно отступить, подняв руки в воздух. — Еще раз приношу свои извинения, капитан… — натянуто ответила Таня. Однако, несмотря на ее огорчение, она обнаружила, что ей странно хотелось вернуть все на место. — Все в порядке, полковник Дегуршафф… — ответила военный инструктор, когда она застенчиво потянула за подол своей мантии. — Итак… ты всегда принимаешь посетителей в халате, капитан? — спросила Таня через несколько мгновений. По какой-то причине мысль о том, что ее бывший адъютант таким образом приветствует других гостей у ее двери, показалась Тане крайне… неприятной. «Черт возьми», — подумала Таня про себя грубо, — «Почему девочек воспитывать намного сложнее, чем мальчиков??? Капитан должна хорошо понимать, что не стоит оставлять себя в таком уязвимом состоянии!» Военный инструктор закатила глаза. — Кроме моей семьи и Эрии, которая практически член семьи, ты единственный гость, которого я когда-либо принимала, полковник. И чтобы ответить на твой вопрос: нет, я не встречаю гостей в халате. Единственная причина, по которой я нахожусь в таком состоянии неготовности, заключается в том, что Таня — моя кошка — была немножко злобной сегодня утром. И говоря об этом маленьком дьяволе!.. Прежде чем Таня смогла отреагировать, ее бывший адъютант внезапно присела на колени, чтобы достать что-то под диваном. Несмотря на свои предыдущие мысли, Таня пялилась. Хотя в халате Капитана было почти достаточно ткани, чтобы скрыть самое необходимое, он был сделан из ткани, которая имела тенденцию облегать тело своего владельца. Что означало, что нынешняя поза ее бывшего адъютанта оставляла очень мало места для фантазии Тани. Тане потребовались все девять лет строгой военной подготовки, чтобы зажмурить глаза. Однако она сомневалась, что вид обалд-ОБНАЖЕННЫХ бедер и ног ее бывшего адъютанта в ближайшее время не покинет ее память. На самом деле, учитывая ее фотографическую память, она сомневалась, что это зрелище вообще когда-нибудь покинет ее голову. После нескольких минут относительно тихой борьбы военный инструктор, наконец, села на корточки со своей непослушной кошкой, извивающейся у нее на руках. Однако при виде Тани она нахмурилась. — Ты в порядке, полковник? Ты выглядишь слегка нездоровой. Таня ответила неопределенным пренебрежительным жестом. — Я в полном порядке, капитан Серебрякова… По крайней мере, ей удалось сказать это, прежде чем ее мир мягко погрузился во тьму.

***

Когда Таня пришла в себя, она открыла глаза и обнаружила Кошку Таню, сидящую на столе напротив того места, где она лежала, с самым заговорщическим видом, который она когда-либо видела у животного. Таня не была уверена, как и почему, но у нее возникло странное ощущение, что кошка отчетливо говорит ей: «Ты у меня в БОЛЬШОМ ДОЛГУ, Златовласка». Затем, прежде чем спрыгнуть со стола, животное склонило голову к ней со снисходительным видом и ухмыльнулось: «Когда настанет день, не забывай: твой первенец — мой». Усмехающийся звук голоса ее бывшего адъютанта прервал беспорядочный ход сбивающих с толку мыслей Тани. — Похоже, ты не переросла свою детскую анемию, полковник Дегуршафф. Таня подняла глаза и обнаружила пару веселых голубых глаз, смотрящих прямо на нее с расстояния всего в несколько дюймов. Она не могла сказать, была ли причиной ее головокружения гипотония или близость Капитана. — Капитан Серебрякова… — Таня говорила еле слышно, изо всех сил стараясь не смотреть ниже изящных линий ключиц военного инструктора. — Почему у меня складывается отчетливое впечатление, что ты все еще не одета? Ее бывшая адъютантка закатила глаза. — Я не могла оставить тебя, когда ты вот так ни с чего отключилась. Хорошо, что я вовремя тебя поймала. Таня закрыла глаза. Доктор Шарлотта Зиболд много лет назад предупредила ее, что вызванная анемией гипотония сделает ее склонной к обморокам… но у нее всегда было впечатление, что опасность существует только в случаях крайнего физиологического возбуждения. Таня нахмурилась. Возможно, ей нужно было еще больше увеличить потребление железа. В любом случае, ее нынешняя ситуация превратилась из унизительной в абсурдную. — Как долго я была без сознания? — наконец спросила она. Таня скорее услышала, чем увидела улыбку в голосе своего бывшего адъютанта. — Не так уж и долго, на самом деле, всего четверть часа максимум. Но это было достаточно долго, чтобы вызвать у меня ностальгию. Таня открыла глаза. — Я не совсем помню, чтобы спала, положив голову тебе на колени подобным образом, капитан. Военный инструктор рассмеялась. — Нет, конечно, не таким образом. Но ты часто засыпала, прислонившись к моему плечу, — через несколько мгновений капитан добавила: — Хотя я очень предпочитаю эту позицию… Таня подняла бровь. — Почему? Ее бывший адъютант улыбнулась. — Потому что так намного легче гладить твои волосы. Именно тогда Таня поняла, что тонкие пальцы военного инструктора все это время нежно касались ее головы. Не задумываясь, Таня протянула руку и нежно накрыла руку капитана своей. Потерявшись в кобальтовых глазах своего бывшего адъютанта, Таня поняла, что то, что она сейчас чувствует, было тем, что она чувствовала когда-то раньше… Она почувствовала это чуть больше восьми лет назад, если быть точным, когда она упала в небе над Норденом в конце инцидента, который в конечном итоге принес ей титул Серебро. Было то же самое чувство томной плавучести… то же чувство нерушимой легкости… то же чувство невесомого и беспечного падения перед лицом ситуации, которая вполне могла закончиться ее полным уничтожением. Единственное отличие было в том, что на этот раз она не была под кайфом от магии. В разгар своей непонятной дезориентации Таня обнаружила, что говорит: — Капитан Серебрякова…ты хочешь выйти замуж?

***

— П-простите, полковник? — Капитан Серебрякова запнулась, ее щеки внезапно вспыхнули. Таня моргнула. И тут до неё дошло. «ДЕРЬМО!!! Я НЕ так намеревалась спросить ее о том, как она относится к институту брака!!!» — выла Таня в тишине своего разума. Она резко села — и тут же поморщилась, когда головокружение вернулось. — Это… это не то, что я хотела сказать… я хотела спросить… То есть, я хотела бы узнать… Таня немедленно заткнулась, когда капитан мягко ответила: — Боюсь, что, учитывая обстоятельства, брак не для меня, полковник… Таня моргнула. — Это… Это довольно раскрепощенная точка зрения, капитан… Она была удивлена непосредственностью и степенью облегчения, которое она почувствовала, услышав ответ военного инструктора. — Однако, — добавила ее бывшая адъютантка через несколько мгновений, — если бы это был правильный человек, я бы не возражала провести с ним остаток своей жизни, полковник, даже без брака… «СЛИШКОМ РАСКРЕПОЩЕННО, КАПИТАН СЕРЕБРЯКОВА!!!» — кричала Таня, она рвала на себе волосы в тишине своего разума. Откуда у ее бывшего адъютанта были такие смехотворно либертарианские взгляды??? — Например, — заикаясь, произнесла военный инструктор, — я бы… я была бы не против провести с тобой остаток своей жизни… Таня замолчала… прежде чем вздохнуть про себя с облегчением. В конце концов, она запаниковала из-за пустяков. Заявление капитана о преданности было просто подтверждением ее преданности своему бывшему командиру… И она явно намекала Тане, что хочет снова служить ее адъютантом. — Как бы ни было приятно слышать это от вас, капитан, — мрачно ответила Таня, — пребывание со мной, помимо всего прочего, только саботировало бы ваши перспективы продвижения. — Но что, если я скажу тебе, что меня не волнуют перспективы моего продвижения? — ответила военный инструктор властным наклоном подбородка. На мгновение Таня мельком увидела аристократа, которым могла бы стать капитан. — Я забочусь только о том, чтобы быть с тобой! Таня вздохнула. «Черт возьми… девочек действительно труднее воспитывать, чем мальчиков. Их мотивация и награда совершенно ускользают от моего понимания». — Капитан, — ответила Таня нехарактерно мягким голосом, — ты говоришь сейчас так, но когда-нибудь перестанешь это ощущать. Я не хочу показаться бездушной, но я искренне хочу для тебя лучшего… даже если это идет вразрез с твоими нынешними желаниями и моими. Военный инструктор несколько долгих мгновений смотрела на нее, прежде чем медленно ответить. — Итак… если я смогу найти способ, чтобы мы были вместе, не ставя под угрозу мою… карьеру, ты все еще будешь возражать? Таня моргнула. Она, честно говоря, не могла представить, как это могло произойти, если только Генеральный штаб внезапно не поручил Тане командование полком… А это было крайне маловероятно, учитывая нынешние обстоятельства Империи. Тем не менее, было бы излишне не великодушно с ее стороны отказывать капитану в такой возможности в качестве своего рода уступки. — Ну, я полагаю, что нет… — в конце концов ответила Таня. — И ты действительно — ты действительно не против быть со мной… тогда? — спросила капитан, опустив глаза. Таня снова вздохнула. Казалось, что ущерб, который она нанесла самооценке военного инструктора этим неудачным назначением, потребует больше времени и усилий для восстановления, чем она предполагала. — Капитан Серебрякова, — ответила она настолько четко и внятно, как только могла, — Я абсолютно уверена, что никто в здравом уме никогда не стал бы возражать против того, чтобы быть с тобой. Улыбка на лице Капитана, такая же яркая и красивая, как небо Нордена, сказала Тане, что в том, что касается усилий по восстановлению, ей, по крайней мере, удалось сказать правильные вещи.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Столица Империи Берун

Квартира Серебряковой, Фридрихштрассе

Август 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова вздохнула, сидя на диване и подтянув колени к груди. Полковник лишь совсем недавно ушла из ее квартиры, а Виктория уже обнаружила, что скучает по виду лица молодой женщины. Честно говоря, Виктории потребовались все восемь лет строгой военной подготовки, чтобы подавить желание толкнуть полковника на ближайшую горизонтальную поверхность и проделать все то, что она видела на острове Лесбос на прошлой неделе. Ну, может быть, не все вещи. Может быть, даже не половину этих вещей. Одной мысли лишь о некоторых вещах, которые она видела, было достаточно, чтобы вызвать серьезный инфаркт сердца. — Вперед, Виша, — сказала ей Эрия вскоре после того, как они прибыли в заведение графини Ирен фон Энглер. — Мне просто нужно кое-что обсудить с графиней. Виктория кивнула, прежде чем спуститься в подвал здания со слабым чувством опасения. Когда она добралась до нижней площадки, то оказалась в красивой скромной гостиной с открытыми деревянными балками, фактурными оштукатуренными стенами и выложенным цементной плиткой полом. Известняковые кронштейны и мраморные скульптуры выстроились вдоль стен, а ковры флокати мягко лежали на полу. Когда ее глаза привыкли к мягкому свету, создаваемому канделябрами со свечами, Виктория поняла, что дюжина фигур, которые она приняла за статуи, на самом деле были женщинами, одетыми в разные платья в греческом стиле. Когда она прошла дальше в комнату, женщины начали собираться вокруг нее. Виктории хватило одного взгляда, чтобы понять, что каждая женщина была потрясающей красавицей того или иного типа. — Боже милостивый, — воскликнула элегантная рыжеволосая девушка с зелеными глазами, оглядывая Викторию с головы до ног, — Эта невинность практически ослепляет меня своим сиянием… — Вероятно, это та подруга, о которой Эрия рассказала мадемуазель Ирен, — предположила миниатюрная брюнетка с фиалковыми глазами. — Но сможем ли мы действительно научить ее чему-нибудь? — пробормотала чувственная блондинка с серыми глазами. — Есть только один способ узнать, — ухмыльнулась стройная женщина с темными волосами и карими глазами. — Иди сюда, mi pequeña conejita, — пропела она, протягивая руку Виктории, — Позволь мне научить тебя удовольствиям плоти… Все они, включая Викторию, в ужасе подскочили от неожиданного грохота выстрела. Они все посмотрели вверх по лестнице и пред ними предстала Эрия, которая спускалась к ним с дымящимся пистолетом Luger P08 в руке. — Никто, — она говорила четко и ясно, убирая пистолет в кобуру, — И я имею в виду буквально, никто, не поднимет руку на мою Викторию. Если только они не хотят потерять её. — Ох, — сладострастная блондинка приподняла бровь, — Это имя malen'kogo zaichika? Виктория нахмурилась. — Я не маленький зайчик! Элегантная рыжеволосая усмехнулась. — Значит, ты рус. Это имеет значение. И судя по всему к тому же и аристократка. — Вижу, вы все уже познакомились, — протянул голос, похожий на растопленную ириску, откуда-то сверху. Они все подняли взгляд на лестницу и увидели графиню Энглер, спускающуюся с незажженной сигаретой в руке. — Так как же мы должны учить la petite lapinette, мадемуазель Ирен, если мы даже не можем прикоснуться к ней? — спросила миниатюрная брюнетка, приподняв бровь. Графиня ухмыльнулась. — Ты можешь научиться вязать веревки, просто наблюдая, Жизель. Конечно, я имею в виду «веревки» скорее метафорически, чем буквально. Если только в этом не кроются увлечения Виктории. И раз уж мы заговорили об увлечениях… — тогда графиня Энглер повернулась к Эрии: — Кстати, как выглядит объект привязанности Виктории? Эрия задумчиво протянула. — Её волосы сверкают словно солнце, глаза чистые как небо, лицо по-ангельски бесподобно, а осанка не уступает никакому королю. Графиня выгнула бровь. — Звучит как женская версия Люцифера, если ты спросишь меня. В любом случае, я полагаю, нам придется довольствоваться Алисией… И Катериной, конечно. При упоминании их имен две другие женщины в комнате шагнули вперед. Виктория вздрогнула, когда поняла, что они были похожи на нее и полковника. — Итак, — задумчиво промурлыкала графиня Энглер, постукивая пальцем по губам, — Твоя возлюбленная — актив или пассив? И Эрия, и Виктория непонимающе посмотрели на владелицу заведения. Графиня терпеливо объяснила: — Активы, как правило, более доминирующие партнер— — АКТИВ, — в унисон ответили Эрия и Виктория. Графиня Энглер усмехнулась. — В таком случае, ты счастливая девушка, Виктория. Хорошо. Тогда давайте все отправимся в театрон. Алисия и Катерина будут выступать, а Оливия позже предоставит комментарии для… наставлении Виктории. — Что именно вы хотите, чтобы мы исполнили, фрау Ирен? — спросила девушка по имени Алисия. Графиня на мгновение замолчала. — Хороший вопрос. Почему бы вам с Катериной не начать с игры с ощущениями, а затем перейти к легким демонстрациям бондажа с несколькими переходами силы местами. Однако по большей части делайте все ванильным и обязательно охватите все четыре фазы — от возбуждения до разрешения. Затем завершите все небольшой после-заботой в конце. Когда они все начали переходить в другую часть здания, Виктория прошептала Эрии: — Я не поняла и половины того, что она сказала! Итак… что именно мы сейчас делаем.? — Мы, — ухмыльнулась Эрия, — Ничего, только наблюдаем. И то, что мы собираемся наблюдать, позвольте мне добавить, это то, что только очень привилегированным — и очень богатым — удается увидеть в Беруне. — Что именно …? — спросила Виктория, нахмурив брови в замешательстве. Эрия сделала паузу. — Я полагаю, это будет звучать чрезвычайно неловко, независимо от того, как я к этому подойду, поэтому я выберу прямой способ, — Эрия сделала глубокий вдох и сказала: — Мы собираемся посмотреть, как две великолепные женщины занимаются абсолютно умопомрачительным сексом друг с другом. Графиня Энглер внезапно прервала этот момент, неодобрительно цокнув языком. — Язык, моя дорогая Эрия, язык. Я считаю, что более точный способ выразить это так: «Вы увидите, как две потрясающие женщины занимаются пылкой, страстной и жаркой любовью друг с другом». Только мужчины занимаются сексом точно так же, как только мужчины ведут войну. Женщины, однако, занимаются любовью. Это то, что делает нас лучшей половиной вида. Виктория резко остановилась, прежде чем резко дернуть Эрию назад, резко потянув ее за воротник. — Эрия!!! — прошипела она, подождав, пока графиня отойдет на безопасное расстояние. — Почему мы должны наблюдать, как две женщины занимаются се—я имею в виду, люб— то есть, вступают в… интимные отношения??? Эрия скрестила руки на груди и криво посмотрела на нее. — Какую часть обучения соблазнению Серебра ты точно не поняла? Виктория замолчала, прежде чем медленно пробормотать: — Ну, соблазнить полковника — это одно. А заниматься се— любо—иметь—иметь… отношения с ней — это совсем другое дело… — она замолчала, пока ее щеки пылали. Эрия вздохнула. — И что, скажи на милость, ты планировала делать с Серебром, как только тебе удастся соблазнить ее, если ты не знала… всего остального? Играть в классики? Делать макраме? Обмениваться историями о войне, пока жарите каштаны на открытом огне? Виктория надулась. — Я уверен, что я.т-то есть, мы… я пытаюсь сказать, я уверена, что полковник может помочь мне разобраться! Как только мы дойдем — если мы дойдем до этого момента — если она будет заинтересована, я имею в виду… Эрия подняла бровь. — И что, собственно, 17-летняя колдунья, воспитанная монахинями, а затем солдатами, должна знать об интимных искусствах? Какой бы блестящей ни была Серебро, Виша, я совершенно уверена, что эта конкретная область полностью выходит за рамки ее компетенции. Когда Виктория надулась еще сильнее, Эрия вздохнула. — Послушай, — тихо добавила она, взяв Викторию за руку, — Как старший партнер, ты должна указать Серебру путь. Если ты действительно хочешь быть с ней, Виша, ты должна быть равной полковнику — или даже больше, чем равной ей — в некоторых отношениях. Не может быть, чтобы она все время брала на себя инициативу… Виктория тогда приподняла бровь, глядя на свою лучшую подругу. — Даже если она актив? Эрия усмехнулась. — Да, даже если она актив. Я имею в виду, давай посмотрим правде в глаза, Виша: как ее бывший адъютант, ты, вероятно, единственный человек в мире, которому Серебро позволяет видеть ее уязвимую сторону. И, учитывая умопомрачительно нелепые требования, которые Империя постоянно предъявляет к ней, Серебро нуждается в ком-то вроде тебя в ее жизни — осознает она это или нет. Виктория вздохнула. — Хорошо… — она, наконец, смягчилась с видом смирения. — Однако, учитывая твою маленькую речь, я должна задаться вопросом, исходит ли твоя поддержка во всем этом деле от твоей любви ко мне или от преданности Отечеству. Эрия только ухмыльнулась в ответ. — Как сказала бы твой любимый полковник, я просто убиваю двух зайцев одним выстрелом, — она сделала паузу на мгновение, прежде чем добавить: — Ну, трех зайцев, на самом деле… учитывая, что я могу бесплатно посмотреть представление на острове Лесбос. Виктория криво посмотрела на свою лучшую подругу: — И чего, скажи на милость, ты собираешься достичь, получив это… образование для себя? Эрия просто усмехнулась. — Scientia potential est, Виша. Или другими словами: Знание — это сила. Возможно, мне сейчас не пригодится это, но кто знает? В конце концов, как я уже говорила тебе, ночи действительно становятся холоднее, когда мы становимся старше. С таким же успехом я могла бы удвоить свои шансы, пока я еще молода. Виктория в шоке уставилась на свою лучшую подругу. — Ты на самом деле абсолютно бесстыдна, Эрия Элизабет Зибер. — И это одна из многих вещей, которые ты любишь во мне, mein Häschen, — ответила Эрия, подмигнув. — Нам все же следует поторопиться. Другие девушки могут монополизировать места в первом ряду. — Н-Нам правда стоит сидеть так… близко? — с опаской спросила Виктория. Эрия ухмыльнулась. — Моя дорогая Виша, ты действительно хочешь пропустить нечто, что связано с тем, как кто-то, похожий на Серебро, ублажает кого-то, похожего на тебя? Виктория тотчас же застыла. — Почему, черт возьми, ты не сказала этого с самого начала??? Черт возьми, Эрия, пошли! __________________________________________________________________________________       

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЕЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 9: О создании революционного эротического контента для рискованных постановок

ОЛИВИЯ (размышляет вслух): Это только мне кажется… или у кого-нибудь из вас, девочки, тоже осталось отчетливое впечатление, что Эрия слишком сильно заботится о зайчонке? ЖИЗЕЛЬ (ухмыляется): Возможно, Эрия влюблена в la petite lapinette. МАРИНА (спокойно): Эрия просто думает о malen'kom zaichike как о сестре. АННА (моргает): Но Эльза — моя сестра, и это не помешало нам быть влюбленными друг в друга. МАЛЕНА (закатывает глаза): Oh por el amor de Dios (о, ради всего святого), неужели ваши извращения никогда не закончатся? АННА (скромно).: Но именно за представление этих извращений леди Ирен платит мне и Эльзе. ЭЛЬЗА (цокает языком): И, честно говоря, Малена, тебе действительно стоит попробовать немного больше приобщиться к культуре. Я рекомендую этот прекрасный роман, который ты можете купить в главном книжном магазине в Тиргартене. В нем рассказывается о запретном романе между легадонской принцессой, способной управлять силами зимы, и ее обрученноцй младшей сестрой. Она была настолько популярна, что издатели даже выпустили продолжение! АННА (взволнованно): О, Эльза! Возможно, нам следует предложить театральную адаптацию! Представь, какие игрушки мы можем изготовить, используя магические ледяные силы легадонской принцессы в качестве основы! ЭЛЬЗА (страстно): Herre Gud! Это великолепно, Анна! Видишь, вот почему я так сильно тебя люблю. (Продолжает целовать сестру на манер Франсуа на глазах у остальных девочек.) ОЛИВИЯ (покорно щиплет себя за переносицу): Как бы мне ни было неприятно это признавать, их извращения привлекают немалую толпу. Не могла бы ты дать мне ручку и несколько листов бумаги, Марина? Я думаю, мне нужно все это записать. __________________________________________________________________________________ Всем еще раз привет! Всего несколько замечаний: Сначала я чуть не сломал интернет, пытаясь найти сленг начала 20-го века для обозначения разного рода кинков. Излишне говорить… У меня ничего не получилось (ближайшим, что я нашел, был список парафилий, определяемых с медицинской точки зрения, ЛОЛ). Во-вторых, я никогда не думал, что настанет день, когда я поставлю слово икебана рядом со списком фетишей. Неужели чудеса никогда не прекратятся? В-третьих, я должен читателю Rymu за эту ужасающую идею о том, что у Тани и Виши есть дети. Я не знаю, найду ли я когда-нибудь время для написания этого апокалиптического сценария, но кто знает? X-D В-четвертых, потеря сознания от сексуального возбуждения — это факт, и это случается чаще с женщинами, чем с мужчинами. Хотя это не так уж часто встречается, вероятность его возникновения выше у таких людей, как Таня, которые страдают от низкого кровяного давления или гипотонии. (И да, в манге напрямую упоминается, что Таня действительно страдает гипотонией.) Я в долгу перед читателями Bride_of_Bast, CelticphoenixProductions и GremlinJack за то, что убедили меня отказаться от клише кровотечения из носа, который я изначально хотел использовать. Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны для непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями: После-забота: период времени после секса, ориентированного на кинк, в течение которого партнеры проверяют друг друга и восстанавливаются (нажмите здесь, чтобы найти источник этого определения). Бондаж: практика добровольного связывания, привязывания или ограничения партнера для эротической, эстетической или соматосенсорной стимуляции. Икебана: японское искусство составления цветочных композиций, которое считается одним из трех классических японских утонченных искусств, наряду с кодо для ароматизации благовоний и чадо для чая и чайной церемонии. La Petite Lapinette / Mein Häschen / Malen'kiy Zaichik / Mi Pequeña Conejita: французский, немецкий, русский и испанский переводы фразы «маленький зайчик / зайчонок» соответственно; я выбрал фразу «зайчонок» как всеобщее ласкательное обращение к Више, потому что было легче найти переводы для это чем «булочка с корицей» — что тоже было бы анахронизмом, ЛОЛ. Лесбос: греческий остров в северной части Эгейского моря у побережья Турции, известный как место рождения древнегреческой поэтессы Сафо, которая, в свою очередь, известна как символ женской гомосексуальности; слово впервые упоминается в главе 7 этой работы, но у меня не было места в пояснениях главы 7. Военная диверсия: военная тактическая или оперативная боевая миссия, которая имеет конкретную цель и обычно не предназначена для захвата и удержания местоположения, а вместо этого направлена на то, чтобы закончить рейд, быстро отступив на предыдущую защищенную позицию. Фазы полового акта: четыре различные стадии полового акта, характеризующиеся определенными физиологическими реакциями и изменениями. Переходы силы: акт обмена властью от одной или нескольких сторон к одной или нескольким другим сторонам, часто в форме контроля и/или ощущения. Игра ощущений: класс действий, предназначенных для передачи физических ощущений партнеру, в отличие от ментальных форм эротических игр, таких как обмен силой или сексуальные ролевые игры. Актив / Пассив: В человеческой сексуальности слово «актив» обозначает более доминирующего партнера в романтических или сексуальных отношениях, в то время как слово «пассив» обозначает более покорного партнера. Ваниль: слово, впервые использованное для описания секса, не ориентированного на извращения; иногда приобретает пренебрежительный оттенок, а также (в некоторых местах) означает просто «скучный секс». Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! ←D P.S. И ДА: Эльза и Анна в омаке ИМЕННО те, о ком вы подумали, мвехехехе… X-D