Amor Enim Vult

INCREMENTUM

ЗА ТРИ ГОДА И ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Столица империи Берун

Генеральный Штаб, Кенигсплац

Ноябрь 1927 года

Генерал-майор Курт фон Рудерсдорф задумчиво поглаживал усы, глядя в окно кабинета начальника штаба вооруженных сил. — Мне только кажется, — криво усмехнулся он, поворачиваясь, чтобы обратиться к единственному другому обитателю комнаты, — или у тебя тоже странное чувство дежавю? Генерал-майор Ханс фон Зеттур усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — На днях я был у доктора Иоганна Георга фон Фауста, и он сказал мне, что дежавю — это просто результат ошибочной передачи сигналов в мозге. Что-то в нейронах, отвечающих за распознавание и узнавание, срабатывает по ошибке, что приводит к тому, что мы путаем настоящее с прошлым. Рудерсдорф фыркнул. — Если бы его предоставили самому себе, доктор Фауст вырвал бы тайну из бьющегося сердца жизни, если бы мог. В этом отношении я очень предпочитаю квазимистические разглагольствования доктора Шугеля. Ближайший друг Рудерсдорфа пожал плечами. — Этот человек — эрудит — гений, не имеющий себе равных со времен Аристотеля по широте своих интересов и огромному объему своих исследований. До того, как Империя предложила ему должность в отделе научных исследований, он уже проделал обширную работу в области математики, физики, химии, биологии, анатомии, физиологии и медицины… помимо ряда других областей, многосложные обозначения которых превышают мою способность произносить или запоминать. — Итак, чем сейчас занимается плодовитый доктор? — поинтересовался Рудерсдорф, вытаскивая портсигар из кармана. Генерал-майор Зеттур слабо улыбнулся. — Верховное командование поручило ему ряд задач, наиболее важной из которых является поиск решения извечной проблемы — крайне ограниченное количество магов. Я считаю, что он ищет ответ на задачу, используя множество впечатляюще разнообразных подходов. Рудерсдорф усмехнулся. — Предполагаю, это очень секретный процесс. Тот факт, что мы поддерживаем исследования в области оружейной магии в качестве стратегического приоритета, несмотря на наши откровенно пацифистские стратегии, указывает на раскол на уровне верховного командования. Его коллега пожал плечами. — Ты не хуже меня знаешь, что это всего лишь раскол на уровне политики. Одна фракция надеется на лучшее, в то время как другая фракция готовится к худшему. Кроме того, именно дух осторожной бдительности последней позволил нам развить технологическое превосходство, необходимое для победы в войне, задолго до того, как был сделан первый выстрел. — Что ж, я полагаю, можно многое сказать о преимуществах подстраховки, — задумчиво произнес Рудерсдорф, — особенно учитывая события в Арене три месяца назад. Если бы не несанкционированные действия подполковника Тани фон Дегуршафф, мы, без сомнения, оказались бы в центре еще одной войны. — Верно, — серьезно ответил генерал-майор Зеттур. — В конце концов, независимо от того, насколько тщательными и дальновидными были предложения Серебра по геоэкономической интеграции и правосудию переходного периода, факт остается фактом: то, что мы пытаемся сотворить в жизнь, является беспрецедентным политическим, экономическим и социальным экспериментом в массовом масштабе. — Я полагаю, именно поэтому полковник Эрих фон Реруген попросил об этой встрече, — вздохнул Рудерсдорф. — Ради всего святого, неужели нам действительно нужно полдюжины взрослых мужчин, чтобы оценить достоинства инициатив, реализованных 13-летним ребенком? Его ближайший друг усмехнулся. — Нужно ли мне напоминать тебе, что нам легко потребовалась целая комната взрослых мужчин, чтобы обсудить достоинства кандидатуры этого ребенка в Военный колледж? И подумать только, ей тогда было всего 11. Рудерсдорф покачал головой. — Неужели этот абсурд никогда не прекратится? В любом случае, нам следует проследовать в конференц-зал. Я почти уверен, что все начальники уже прибыли. Действительно, Рудерсдорф и генерал-майор Зеттур были последними, кто присоединился к собранию. Полковник Реруген коротко кивнул всем присутствующим офицерам в знак приветствия, прежде чем бесцеремонно призвать собрание к порядку. — Приветствую вас, джентльмены, и спасибо, что пришли так быстро. Я обойдусь без предисловий, учитывая, что мы все знакомы. Цель этой встречи состоит в том, чтобы определить, как наилучшим образом продолжить усилия по послевоенному восстановлению и примирению, которые были начаты подполковником Таней фон Дегуршафф после прекращения боевых действий. — Как многие из вас, возможно, знают, подполковник Дегуршафф была прикомандирована в департамент финансов полковника Генриха фон Келера три месяца назад для решения насущной проблемы нехватки ресурсов на континенте. Первой частью нашей повестки дня сегодня утром будет обзор результатов, полученных подполковником на сегодняшний день, — полковник Реруген сделал паузу, чтобы обратиться к мужчине в очках, сидящему в дальнем конце стола. — Полковник Келер, если можно? Начальник департамента финансов кивнул. — Спасибо, полковник Реруген. Если бы я суммировал результаты подполковника Дегуршафф одним словом, это слово было бы: впечатляюще. За последние три месяца Серебро запустила не менее трех проектов по добыче ресурсов, каждая инициатива нацелена на разные источники финансирования. — Первая инициатива заключалась в создании того, что Серебро назвала трастовым фондом помощи, восстановления и примирения, который она передала под надзор комиссии по установлению истины и примирению. По ее словам, целью Фонда было служить общественным хранилищем пожертвований, которые должны были быть сделаны в поддержку миротворческих усилий Империи. В то время как члены моего персонала по понятным причинам скептически относились к вероятности внесения таких взносов, Серебро отмахнулась от наших опасений и просто попросила двухнедельный оплачиваемый отпуск, чтобы осуществить то, что она назвала «личным пожертвованием». — В любом случае, в течение одной недели после ухода Серебра Фонд начал получать неограниченные анонимные пожертвования в размере 250 000 рейхсмарок и выше… в итоге за месяц накопилось в общей сложности 9 миллионов рейхсмарок. За тот же промежуток времени Фонд также получил дополнительные 3 миллиона рейхсмарок от неанонимных, не облагаемых налогом пожертвований. Я полагаю, что мы продолжаем получать пожертвования, даже сейчас, когда я говорю, и Серебро заверила меня, что некоторые пожертвования будут носить периодический характер. Рудерсдорф вынул сигару изо рта, прежде чем медленно спросить. — Она собрала 12 миллионов рейхсмарок меньше чем за месяц…? Полковник Келер на мгновение замолчал. — Не совсем так, генерал Рудерсдорф. Она собрала значительно больше… но 12 миллионов рейхсмарок были суммой, полученной в результате этих конкретных усилий. Генерал-майор Зеттур покачал головой со слабой улыбкой. — Продолжайте свой отчет, полковник Келер. Начальник департамента кивнул, прежде чем продолжить. — Вторая инициатива Серебра повлекла за собой создание спонсорской программы помощи, восстановления и примирения, которая предоставила бы то, что она назвала «правами на присвоение имен» компаниям, которые были готовы восстановить жизненно важные гражданские сооружения, которые оказались потеряны в Арене во время войны. Чтобы прояснить, в обмен на реконструкцию дорог, больниц, библиотек, музеев, парков, школ, стадионов, вокзалов и так далее и тому подобное, Серебро предложила спонсорам право называть эти сооружения в честь своих компаний на срок от пяти до 20 лет. Рудерсдорф чуть не уронил сигару на землю, когда у него отвисла челюсть. — С какой стати компании готовы платить такие непомерные суммы денег только за привилегию нанести свои имена на фасад здания? Полковник Келер вежливо кашлянул. — Как помню, я задал подполковнику Дегуршафф точно такой же вопрос, генерал Рудерсдорф. В ответ она дала мне копию письма с просьбой, которое она отправила потенциальным спонсорам. Позвольте мне зачитать одно предложение из этого послания: «Эта замечательная и беспрецедентная возможность не только позволит вашей организации завоевать неоценимую добрую волю среди имперской аудитории, что приведет к улучшению восприятия потребителей и повышению лояльности к бренду, но, что более важно, обеспечит вашему бизнесу непревзойденную видимость на рынке на долгие годы». — И какие результаты были получены? — спокойно спросил генерал-майор Зеттур посреди последовавшей тишины. Полковник Келер кивнул в сторону лысого мужчины, сидящего через стол. — Я полагаю, что полковник Вильгельм фон Кох из департамента общественных работ будет в лучшем положении, чтобы ответить на ваш вопрос, генерал Зеттур. Полковник Кох прочистил горло, прежде чем заговорить. — Помимо главного железнодорожного вокзала, который Империя финансирует напрямую, Серебро нашла достаточно спонсоров, чтобы восстановить практически все крупные гражданские сооружения в Арене. На самом деле, похоже, что у нас еще остался список ожидателей… Вся комната молчала целую минуту. — Невозможно… — пробормотал Рудерсдорф, качая головой: — Мы только что пережили четыре года войны. Конечно, не может быть так много компаний с ликвидностью, необходимой для таких инвестиций, учитывая экономические лишения, которые мы все пережили… — Вы совершенно правы, генерал Рудерсдорф, — спокойно ответил полковник Кох. — Тем не менее, Серебро хотела, чтобы эта возможность была доступна как можно большему числу частных предприятий. Следовательно, она разрешила спонсорам финансировать отдельные секции сооружения, если они не могли позволить себе финансировать все его строительство. В результате довольно много зданий было коллективно профинансировано семейными предприятиями, индивидуальными предпринимателями, товариществами с ограниченной ответственностью, общественными кооперативами, частными ассоциациями и так далее и тому подобное. Вся комната молчала еще целую минуту. — Я полагаю, был ещё и третий проект…? — наконец заговорил Генерал-майор Зеттур, слегка покачав головой. — Так и есть, генерал Зеттур, — продолжил полковник Келер. — Третьей инициативой, которую запустила Серебро, была программа помощи, восстановления и примирения, которую она также решила провести в городе Арен. Если первые две инициативы были нацелены на институциональных доноров и корпоративных спонсоров, этот проект был разработан для индивидуальных инвесторов. Серебро установила наименьший номинал облигации в 50 рейхсмарок и пообещало 2,5-процентную кредитную ставку в течение 10-летнего срока… — Кредитная ставка 2,5 процента? — прервал его генерал-майор Зеттур, подняв бровь. — Кто бы захотел инвестировать в такой скупой инструмент? Даже самые скупые военные облигации, которые мы выпустили, гарантировали по крайней мере 5,0-процентную доходность — и даже тогда наши двигатели Kriegsanleihe едва справлялись со своими целями! — Совершенно верно, генерал Зеттур, — кивнул полковник Келер. — Однако, когда мы попытались убедить Серебро сделать облигации более привлекательными, повысив кредитную ставку, она ответила — цитирую:"Полковник Келер, люди покупают печенье девочек-скаутов не потому, что оно вкусное, а потому, что это печенье девочек-скаутов». — И под этим Серебро подразумевала…? — Я не совсем уверен, что она имела в виду, генерал Зеттур — она просто пояснила это как культурный феномен из Объединенных Штатов Америки, — но она попросила филиал департамента пропаганды полковника Вольфганга фон Мейера организовать местную радиопередачу, чтобы объявить о выпуске облигаций. Запись объединила фрагменты речи, которую она произнесла в Арене, с оркестровой версией любимого республиканского гимна под названием «P'tite Fleur Aimée»… и закончилась довольно трогательным призывом к гражданам инвестировать в будущее своих детей, финансируя миротворческие усилия Империи. — И результатом было…? Полковник Келер немного поколебался. — Предложение облигаций было превышено в течение 48 часов и собрало в общей сложности 5 миллионов рейхсмарок. Подполковник Дегуршафф первоначально планировала провести следующую поездку еще через шесть месяцев, но местный спрос на новый выпуск был одновременно… интенсивным и подавляющим. Я должен также добавить, что Серебро установила индивидуальный потолок покупки облигаций в размере 10 000 рейхсмарок, что сделало невозможным монополизацию их приобретения какой-либо избранной группой лиц или организаций. — Другими словами, — медленно резюмировал генерал-майор Зеттур, — успех облигаций позволяет нам оценить степень, в которой может расти массовое движение за примирение на Арене… — Генерал-майор покачал головой, прежде чем тихо рассмеяться. — Доктор Литтен будет рад узнать, что семена проросли гораздо быстрее, чем он ожидал. — В любом случае, — спросил Рудерсдорф после долгой паузы, — учитывая, что дела, похоже, развиваются на удивление хорошо, что нам нужно обсудить? В этот момент подключился полковник Реруген. — Нам нужно обсудить, генерал Рудерсдорф, настрой Генерального штаба на повторение инициатив подполковника Дегуршафф по всей Империи. Хотя Трастовый фонд, спонсорская программы Серебра и облигации были реализованы в качестве пилотных проектов на базе Арена, чтобы проверить их общую жизнеспособность. Однако, если мы продолжим развертывание по всему континенту, масштаб начинания потребует обширной координации между департаментами финансов, пропаганды и общественных работ. также как и независимого подразделения, которое сможет координировать работу. — Разве подполковник Дегуршафф не рекомендовала создать комиссию по установлению истины и примирению именно с целью координации межведомственных усилий по миростроительству? — спросил генерал-майор Зеттур, слегка нахмурившись. Полковник Реруген слегка колебался. — Это верно, генерал Зеттур… Однако межведомственные инициативы по мобилизации ресурсов не входили в первоначальные цели Комиссии. Хотя для меня было честью возглавлять комиссию, одновременно являясь начальником имперского министерства по делам колоний, это расширение сферы деятельности комиссии значительно превышает мои возможности выполнять многочисленные обязанности. Рудерсдорф сделал паузу. Такой исключительно прилежный, серьезный и дотошный человек, как полковник Реруген, никогда бы не отказался от работы без уважительной причины. Как бы то ни было, мужчина практически увядал на его глазах. — Почему бы нам не поручить Серебру полностью разобраться с комиссией? — предложил он. — В конце концов, это ее детище. Полковник Реруген снова заколебался. — Подполковник Дегуршафф сказал, что она была бы в гораздо лучшем положении, чтобы служить Империи, если бы ей позволили поддерживать определенную степень «гибкости роли»… Генерал-майор Зеттур усмехнулся. — Почему у меня такое чувство, что у нее уже есть кто-то на примете? Полковник Реруген вздохнул. — Серебро вновь настаивала на том, что она не в состоянии давать рекомендации по подбору персонала… но она несколько раз упоминала, что подполковник Максимилиан Иоганн фон Угар из Железнодорожного департамента разобрался с ситуацией в Арене после ее выступления с невероятной уверенностью и необычной чувствительностью. — Я склонен согласиться с тем, что Серебро… рекомендовала подполковника Угара, — задумчиво ответил генерал-майор Зеттур. — Я работал с этим человеком раньше, и он действительно обладает почти парадоксальным сочетанием солдатской убежденности и гражданской добросовестности, — Генерал-майор замолчал, прежде чем добавить: — Кроме того, если работа Железнодорожного департамента в эти дни сосредоточена на реализации проектов, мы можем найти кого-то другого для выполнения текущей работы подполковника Угара. Полковник Реруген кивнул. — Тогда…у нас есть одобрение Генерального штаба на продолжение реализации инициатив Серебра по всей Империи? Рудерсдорф взглянул на единственного генерал-майора в комнате, кроме него и генерал-майора Зеттура. — Ваши мысли, генерал Гелен? Какова твоя позиция по этому вопросу? В ответ заместитель начальника штаба разведки лишь улыбнулся. — Так же, как вы и генерал Зеттур, генерал Рудерсдорф, я полностью верю в способности Серебра, — генерал-майор Гелен повернулся и посмотрел прямо на полковника Реругена. — У вас есть одобрение и поддержка Генерального штаба, полковник. Полковник Реруген кивнул. — Спасибо, генерал Гелен. И на этом закончилось совещание, созванное Генеральным штабом для обсуждения еще одного предложения подполковника Тани фон Дегуршафф. «Не важно, что говорил доктор Фауст, » — вздохнул Рудерсдорф. «Это чувство дежавю определенно означает, что такая ситуация случалась раньше.»

МЕСЯЦ СПУСТЯ

имперская столица Берун

Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе

Декабрь 1927 года

Подполковник Таня фон Дегуршафф удовлетворенно вздохнула, потягивая дымящийся горячий шоколад Вальдштеттен. Хотя кофе всегда был ее любимым напитком, было что-то почти коварно восхитительное в употреблении шоколада в жидкой форме. К тому же…по крайней мере, для приготовления горячего шоколада не требовалось навыков старшего лейтенанта Виктории Ивановны Серебряковой. При мысли о ее бывшем адъютанте по лицу Тани пробежала тень. Хотя решение отослать ее адъютанта соответствовало всевозможным рациональным соображениям, она была удивлена частотой и степенью сожаления, которые все еще продолжали появляться спустя полгода после того, как она рассталась с заместителем командира первой роты. Хотя за предыдущие месяцы Тане несколько раз приходило в голову связаться со своим бывшим адъютантом, ни одна из ее двух жизней никогда не предоставляла ей возможности заниматься личной перепиской. По сути, она совершенно не представляла, что обсуждают люди, без посреднического фактора работы. И она также не могла написать старшему лейтенанту Серебряковой только для того, чтобы спросить ее, как она готовит кофе. Ее бывшая подчиненная уже несколько раз пыталась научить ее. Просто у русского мага были, ну, умелые руки. В любом случае, у Тани даже не было времени писать письма личного характера. Генеральный штаб гонял ее быстрее, чем мячик в неисправной машине пачинко, и резкие переходы от одного задания к другому начинали ее раздражать. Не то, чтобы Таня действительно возражала. В ее предыдущей жизни такие боковые перемещения обычно были хорошим знаком. Они, как правило, указывали на скрытые намерения руководства уважить кого-то, кто хорошо разбирался во всех аспектах деятельности компании. Кроме того, она медленно и неуклонно культивировала личную экономику услуг в бюрократии Имперской армии, выполняя задачи, которые подпадали под полномочия других людей. «Это одно из преимуществ работы с принципиальными мужчинами, ” - Таня хитро улыбнулась про себя. «Даже если я не получу явного признания за свои усилия, взаимный альтруизм означает, что я всегда могу пожать то, что посеяла позже». И, честно говоря, Таня очень предпочитала отсутствие формального или позиционного признания. Ее предыдущая жизнь — или, точнее, способ ее завершения — научила ее недостаткам принципа Питера Паркера: «С большой силой приходит большая ответственность». Что касается Тани, то большая ответственность означала отказ от возможности безопасной и мирной жизни. Именно поэтому она настолько быстро косвенно рекомендовала полковника Эриха фон Реругена и подполковника Максимилиана Иоганна фон Угара на их нынешние должности в Генеральном штабе. Сказав все это, Таня не возражала бы против одного-двух повышений зарплаты, учитывая масштаб задачи, которую они возложили на нее четыре месяца назад. «Черт возьми», - пробормотала она, приступая к переносу своих вещей из Железнодорожного департамента в финансовый, — «я маг, а не волшебник!!!» Но по какой-то причине Генеральный штаб начал противоречить себе и стал ожидать, что она наколдует деньги из ниоткуда. После того, как Таня битый час разглагольствовала сама с собой, она наконец покачала головой и начала думать. Что касается мобилизации ресурсов, правительства собирали деньги только двумя способами: во-первых, повышая налоги; во-вторых, набирая долги. Учитывая нынешний политический и экономический климат, Таня уже может исключить повышенное налогообложение в качестве стратегии добычи ресурсов. Как бы ни нравилась гражданам Империи идея «завоевания» трех стран, ни один из них не был готов платить более высокие счета, связанным с сохранением большей территории. Это оставляло другой вариант — долги. Иностранные заимствования были невозможны, учитывая, что Рейх был исключен из международных финансовых рынков еще в начале Великой войны. Это оставляло внутренние заимствования — вариант, который Таня сочла неприятным, учитывая, что проценты, которые неизбежно должны были быть выплачены по кредитам, потребовали бы еще больше ресурсов для погашения. Она использовала бы это в качестве последнего средства, если это было необходимо, но нужно было найти способ минимизировать проценты, которые в конечном итоге будут выплачены. Все это просто означало, что Тане снова пришлось мыслить нестандартно. В ее прошлой жизни организации, занимающиеся развитием, как правило, обращались к корпоративным или индивидуальным спонсорам, когда иссякало финансирование правительства или агентства. В принципе, ничто не мешало Тане повторить этот фокус на финансировании частного сектора, а не государственного. Ее первая конкретная идея, в конечном счете, была вдохновлена тем, что генерал-майор Ханс фон Зеттур сказал во время их последней встречи: «К сожалению, подполковник Дегуршафф, вы, кажется, упускаете из виду тот факт, что торговцы получают столько же прибыли от войны, сколько и от мира». Кратко говоря, если бы в частном секторе существовала группа, которая после войны была бы при деньгах, то это должны были бы быть производители оружия. Вопрос заключался в следующем: что, черт возьми, могло заставить их расстаться со своими средствами? Ответ пришел к Тане достаточно быстро. Если торговцы оружием в этом мире были чем-то похожи на торговцев из ее предыдущего мира, она была абсолютно уверена, что они продавали свои товары конфликтующим государствам, скрывая при этом неисключительный характер своей клиентуры. Конечно, высшая ирония заключалась в том, что получение средств из самых этически допустимых источников также потребовало бы самых сомнительных с моральной точки зрения стратегий. Как и в Арене, Таня оказалась в нежелательном положении, когда ей пришлось пойти на еще один колоссальный риск. Шантаж был вне закона…но опять же, для успешного судебного преследования требовались доказательства вины, вне всяких разумных сомнений. Кроме того, характер преступления означал, что потерпевшая сторона крайне маловероятна в судебном процессе. Следовательно, пока принимались достаточные меры предосторожности, Таня могла значительно минимизировать риск, связанный с тем, что, по общему признанию, было актом финансового принуждения. Определить компании, на которые нужно нацелиться, тоже было довольно просто. В доэлектронной банковской системе было просто невозможно перевести значительные суммы денег, не оставив документального следа. Таня даже узнала об этом, потому что компания, которая наняла ее в прошлой жизни, потребовала от своих руководителей пройти обучение по борьбе с отмыванием денег в целях соблюдения требований. Обучение было на удивление эффективным, и в результате Таня точно знала, на что обращать внимание, когда начала изучать финансовые отчеты компаний, которые капитан Эрия Элизабет Зибер включила в список. Что в конечном итоге способствовало успеху Тани, конечно, была помощь, предоставленная департаментом разведки Имперской армии. Получение информации, которую она требовала, через повестку в суд или ордер на обыск, было бы не только чрезвычайно утомительным — это также указало бы на ее цели. Что касается ее второй идеи, ну, честно говоря, ее было намного проще концептуализировать и реализовать. Любой, кто жил в городах 21-го века ее предыдущего мира, привык к их насыщенным рекламой и медиа-ландшафтам. Если уж на то пошло, Таня на самом деле испытывала немалые угрызения совести из-за того, что ускорила развитие грубой коммерциализации в ее нынешнем мире. В конце концов, свободные рынки — это одно, а необузданный маркетинг — совсем другое. Что касается ее третьей идеи, она просто добавила ее в качестве своего рода бонуса. В долговом инструменте, который она придумала, не было ничего нового. По сути, Таня просто воспроизвела концепцию военной облигации и применила ее к послевоенной обстановке, но ей было интересно исследовать, насколько она может снизить процентную ставку по облигации, усилив ее эмоциональную привлекательность. Она была приятно шокирована, обнаружив, что ей может сойти с рук предложение всего лишь половины текущей процентной ставки, просто объединив несколько волнующих слов с соответствующим плаксивым саундтреком. Люди — и их эмоции — действительно были забавными вещами. В любом случае, если бы ей дали шанс выпустить еще одну облигацию, у нее уже было несколько идей о том, как заставить их генерировать еще большие суммы денег с еще меньшими затратами для Империи… Таня замолкла. Возможно, ей следует предложить, чтобы Генеральный штаб изменил ее компенсацию, чтобы она выплачивалась на комиссионной основе — вместе с разумной базовой зарплатой, конечно. Только на доходы от пилотных запусков двух ее инициатив уже можно было бы накопить приличную сумму… Она была в середине расчета чистой приведенной стоимости для возможного пенсионного фонда, когда раздался стук в ее дверь. — Войдите, — рассеянно ответила Таня — только для того, чтобы поспешно подняться на ноги, когда в дверях появилась изможденная фигура полковника Реругена. — Полковник Реруген, — Таня кивнула в знак приветствия. Она не была полностью уверена, но у нее было отчетливое ощущение, что мужчина практически увядает у нее на глазах. Полковник натянуто улыбнулся ей, прежде чем жестом усадить обратно на место. — Я прошу прощения за то, что прерываю вашу работу, подполковник Дегуршафф, но я обещаю, что буду краток. — Не нужно никаких извинений, полковник. Чем я могу вам помочь? — Хотя я ценю скрытое предложение, подполковник Дегуршафф, мне придется уступить тем, кто более остро нуждается в ваших… талантах. Департамент по делам культуры и департамент пропаганды обратились с недвусмысленной просьбой о вашей помощи. Не могли бы вы протянуть им руку помощи? Таня улыбнулась. — Все ради Отечества, полковник Реруген. Просто скажите мне, когда мне нужно будет прийти. Полковник натянуто улыбнулся ей. — Как только сможете, — когда он собирался уходить, он резко обернулся и протянул Тане бумажный пакет с коробкой в яркой упаковке. — Я полагаю, мы слишком отвлекли вас, чтобы заметить это… но я желаю вам счастливых Святок, подполковник Дегуршафф, — затем, неловко уставившись на пакет в своей руке, полковник Реруген добавил: — Вы можете открыть его сейчас или подождать до 25-го. Просто я не был уверен, что увижу вас в офисе после сегодняшнего. Таня опешила. — Моя глубочайшая благодарность за вашу заботу, полковник Реруген, — ответила она, принимая подарок. — Боюсь, у меня нет готового подарка для вас взамен. Тем не менее, я в свою очередь желаю вам счастливого Рождества. Полковник слегка улыбнулся, прежде чем уйти, напоследок махнув рукой. Когда дверь за ним с громким щелчком закрылась, Таня вздохнула и подумала: «Этот щелчок напоминает звук отскакивающего одинокого мяча пачинко».

***

Внезапно занявшись своим последним назначением, Серебро непреднамеренно отложила подарок полковника Реругена в сторону — и начисто забыла о нем при последующем переводе. Пройдет несколько дней, прежде чем новый обитатель ее офиса найдет его, откроет — и обнаружит внутри блестящего деревянного солдатика-щелкунчика. __________________________________________________________________________________ Всем еще раз привет! Всего несколько примечаний: во-первых, даже если мы склонны считать корпоративное спонсорство современным явлением, коммерческое спонсорство, каким мы его знаем, можно проследить еще с зарождения современных средств массовой информации. Например, премьера первой в истории радиовещания эстрадной программы, спонсируемой коммерческими компаниями, — Eveready Hour — состоялась в Нью-Йорке в 1923 году. Конечно, прошло еще около шести десятилетий, прежде чем спонсорство бренда, каким мы его знаем сегодня, превратилось в маркетинговую стратегию. Во-вторых, комментарий Тани о печенье для девочек-скаутов в этой главе не был сделан в духе пренебрежения. Ее точка зрения заключалась просто в том, что люди принимают решения о покупке, выходя за рамки рациональных соображений. (И да, если вам интересно, первая известная продажа печенья для девочек-скаутов была произведена в Оклахоме в 1917 году.) В-третьих, обучение борьбе с отмыванием денег — это важно, и она все чаще рассматривается как часть коллективной глобальной стратегии борьбы с финансированием терроризма после нападений Аль-Каиды 11 сентября 2001 года на Соединенные Штаты. Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны для непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями: Экономика услуг: выполнение или получение жестов, услуг и добрых поступков, часто с подразумеваемым ожиданием взаимности. Права на присвоение имен: финансовая транзакция и форма рекламы, посредством которой корпорация или другая организация приобретает право на присвоение имени объекту или событию, как правило, на определенный период времени. Чистая приведенная стоимость: в финансах метод оценки и сравнения капитальных проектов или финансовых продуктов с распределенными во времени денежными потоками. Пачинко: тип механической игры, родом из Японии, которая используется как форма отдыха, так и средство азартных игр; игра напоминает комбинированный игровой автомат и автомат для игры в пинбол. P'tite Fleur Aimée: неофициальный региональный французский гимн, название которого переводится как «маленький любимый цветок». Траст: трехсторонние фидуциарные отношения, в которых первая сторона (доверитель) передает имущество (часто, но не обязательно денежную сумму) второй стороне (доверительному управляющему) в пользу третьей стороны (бенефициара). Неограниченные пожертвования: доноры некоммерческой организации могут назначать или ограничивать использование своих пожертвований на определенную цель или проект; неограниченные средства — это пожертвования, которые организация может использовать для любых целей. Военные облигации: долговые ценные бумаги, выпущенные правительством для финансирования военных операций и других расходов во время войны; они, как правило, имеют доходность ниже, чем предлагает рынок, и часто выпускаются в широком диапазоне номиналов, чтобы сделать их доступными для всех граждан; призывы покупать военные облигации часто сопровождаются призывами покупать военные облигации.взывая к патриотизму и совести. Святки: праздник, исторически отмечаемый германскими народами, который подвергся христианской переформулировке, что привело к нынешнему рождественскому сезону. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! ←D P.S. Я хотел бы поблагодарить читателя SkyWiseSkyChan за указание в комментарии к предыдущей главе, что русские уменьшительно-ласкательные, такие как «Виша», могут использоваться только людьми, которые очень близки к рассматриваемому человеку. По этой причине Эрия будет одной из очень немногих людей в этой истории, кто обращается к нашей булочке «Виша». Все остальные будут называть ее капитан Серебрякова, ЛОЛ.