Непохожая

Се Лянь впервые привели в храм Небесного Императора, когда ей было чуть больше пяти. В тот день по ее спине впервые пробежали мурашки. Она чувствовала себя крохотным мотыльком рядом с величественным золотым изваянием высотой в несколько чжанов. Небесный Владыка снисходительно смотрел на прихожан из-под полуопущенных ресниц, а Се Лянь казалось, бог видит ее насквозь и все о ней знает: то, что утром она залезла на дерево и перепугала слуг, что съела больше конфет, чем положено… — Почему Император держит меч? Разве так бывает? — она дернула отца за рукав. — Владыка Шэньу — не обычный Император, — улыбнулся дочери государь. — Он защищает людей, которые ему молятся, от злых духов. Се Лянь немного помолчала, — долго молчать она не умела, — и заявила: — Тогда я тоже хочу быть не обычной принцессой, а такой, которая защищает свой народ от этих… как их зовут… Взрослые лишь посмеялись над глупой детской мечтой. А вот когда Се Лянь прибежала домой, размахивая огромной ивовой веткой, в грязи и синяках: «Матушка, я победила пятерых мальчишек!», им было уже не до веселья. Государыня долго старалась объяснить, что принцессе не положено общаться с мальчиками, тем более с ними драться. Она советовала учиться каллиграфии, рисованию и игре на гуцине… — Тогда мы найдем тебе самого лучшего жениха, — государыня потрепала Се Лянь по спутанным волосам. — Не нужен мне жених, — она поджала губы и мечтательно прикрыла глаза: — Разве только Небесный Император… Она полюбила его с первого взгляда и решила: нужно во что бы то ни стало попасть на Небеса. По легенде, Цзюнь У содержал гарем из тысячи красавиц, так что Се Лянь не рассчитывала на взаимность. Едва попробовав себя в бою, она осознала, что была рождена для побед. Если привлечь внимание Императора не получится, она с радостью станет его верной помощницей. Услышав все это, государыня побледнела и настрого запретила Се Лянь выходить из дворца. «Пока не исправишься» — сказала она. А Се Лянь взяла и не исправилась — отрабатывала приемы в покоях, листала картинки с мечниками, расспрашивала стражников... И так день за днем. Со временем государыня смягчилась и стала относиться к пристрастию дочери чуть терпимее, однако обучаться в монастыре не позволила. *** Прошло десять лет. Ночную тишину нарушил звук шагов, и вскоре на пороге храма появилась девушка в простых белых одеждах — маскировка, чтобы не привлекать внимания. Ее щеки пылали, а глаза горели не то от досады, не то от ликования. Небесный Владыка на всех изображениях поражал красотой, но образ гордо стоящего правителя из главного храма оставался ее любимым. Когда Се Лянь тайком приходила сюда, чтобы оставить молитвенный фонарь, во взгляде обсидиановых глаз чудилось одобрение. Рядом с ним было тепло и спокойно, казалось, будто никакое зло не может проникнуть за стены храма. Небесный Император защищал Сяньлэ, а Се Лянь убедилась в желании защитить Его. — Владыка Шэньу! — она резко опустилась на холодный каменный пол у алтаря. — Отец запретил мне исполнить вашу роль на шествии в честь Праздника Фонарей. Говорит, что девушке не положено играть роль воина. Но я договорилась с актером, что в последний момент его подменю. Все равно под маской и десятью слоями одежд не будет видно, кто там находится. Владыка, — она подняла взгляд, — вы согласны? Возможно, Се Лянь позволяла себе общаться с богом так свободно, потому что только от него чувствовала поддержку. Она не молилась, а говорила как с равным, но после этих «разговоров» даже ее самые безумные замыслы исполнялись. Небесный Император будто стоял за ее спиной и помогал справляться с трудностями. Свет луны скользнул по позолоченному лицу статуи и остановился на глазах; Се Лянь почудилось, это Цзюнь У ободряюще взглянул на нее. В полутьме громадного зала невидимая рука ветерком пригладила вечно растрепанные волосы: «Не подведи, Ваше Высочество». Он верил в ее силу. Единственный. … Когда во время торжества с лица Се Лянь упала маска, отовсюду послышались сотни ошарашенных возгласов. На мгновение мир застыл: Се Лянь замерла с ребенком на руках, а люди из толпы пялились на нее безо всякого стыда. Императорская чета поднялась на ноги — конечно, они не могли вообразить, что под маской Бога Войны скрывалась их единственная дочь. Что это она ловкой пантерой скакала по сцене и сражалась с «демоном» на равных. Глядя на их мрачные лица, Се Лянь должна была расплакаться от стыда, но на покрасневшем лице расцвела победная улыбка. Она хотела помогать своему государству, бороться с нечистью, и вот она здесь. На верном пути. Тем же вечером государь впервые по-настоящему отругал ее и запер в покоях. Никто не говорил этого, но Се Лянь понимала — родители ищут, за кого ее отдать замуж, чтобы наконец перестать мучаться с ненормальной девчонкой, которая в свои шестнадцать совсем не умеет танцевать, зато прекрасно ладит с оружием. Люди во дворце притворялись, что любят ее, восхищаются ею, но на самом деле едва скрывали гримасы отвращения. Всем было неловко за своевольную Се Лянь, кроме нее самой… и Императора Шэньу, чьи невидимые руки обнимали подрагивающие плечи. Эта уверенность, что Цзюнь У согласился бы с ее выбором, и подтолкнула Се Лянь к тому, чего она отчаянно желала много лет — к побегу из дворца, ее тюрьмы. Она отправилась в странствие с надеждой, что, когда вернется с победами, люди Сяньлэ примут принцессу домой. Однако Небеса имели иные планы — Се Лянь вознеслась Богом Войны. И те, кто в нее не верил, завидовал, смеялся над возомнившей многое юной принцессой, остались далеко внизу. *** Се Лянь потерла лицо и огляделась. Она стояла посреди огромной залитой светом площади, окруженная толпой, пестро наряженной даже по меркам аристократии Сяньлэ. Рядом с ними в одном нижнем халате Се Лянь чувствовала себя голой. Сияние исходило от огромных ворот за спиной, такое яркое, словно ночь и день поменялись местами. В воздухе витал аромат цветов, предрассветной свежести и терпкого вина, как во время празднования Нового Года. Бам! — прозвучал удар гонга. А потом еще один, и еще. Над площадью разнесся громкий возглас: — Небесный Император идет! Се Лянь вздрогнула вовсе не от холода. Императорскую процессию было видно издалека: фонарики звездами плыли по воздуху вокруг светящегося красным и золотым паланкина. Тонкий шелк развевался по ветру, а за ним скрывался тот, кто подчинил себе солнце, луну и бешено колотящееся сердце Се Лянь. Она столько раз видела его статую в храме, но то был всего лишь образ, созданный талантливым мастером. Он не мог передать и половины красоты настоящего Цзюнь У, ровно как легенды не могли поведать все о его милосердии и доблести. Носильщики опустили паланкин напротив сверкающих ворот. За невесомым слоем ткани проступил расплывчатый силуэт. Се Лянь представила, как Цзюнь У встанет перед ней, такой прекрасный — с узкими глазами и густыми бровями, с острыми скулами и мужественно выступающим подбородком… Шелк колыхнулся, и из-за складок показалась увенчанная перстнями изящная кисть, явно не мужская. Император явился вместе с наложницей?! Се Лянь прикусила губу от ревности — она была готова... но все равно желала, чтобы эта изнеженная девица катилась восвояси. Кое-как совладав с собой, Се Лянь заставила себя поднять взгляд на подошедшую к ней женщину. И больше не смогла его отвести. Раскосые черные глаза смотрели на нее со знакомым теплом, в которое хотелось закутаться как в одеяло. Красавица обратилась не то к ней, не то к толпе: — Бог Войны, должно быть, хочет отдохнуть. Пускай идет за мной. Се Лянь не смогла бы ослушаться обладательницу этого чарующего голоса, даже если бы хотела. Окружающие принялись спешно кланяться — она только моргнула, а все уже разошлись кто куда. Женщина тоже развернулась и медленно спустилась вниз по ступеням; Се Лянь, опомнившись, засеменила следом. Они миновали арку, и над их головами сомкнулись янтарные кроны древних гинкго — Се Лянь видела такие лишь во дворе храма Шэньу. Священные деревья-долгожители очень подходили Небесному Императору, такому же древнему и непоколебимому. Пока Се Лянь перебирала в голове вопросы, в тишине парка раздался насмешливый голос: — Ваше Высочество, все еще хочешь быть моей невестой? Мысли тут же пташками улетели куда-то за высокие кроны. Се Лянь остановилась как вкопанная. Ей только что предложили… жениться? — Я, конечно, пошутила, — серьезно продолжила Цзюнь У. — Ты видишь меня в истинном облике впервые, тем более, мы даже не знакомы. И все же, Ваше Высочество, меня поразила твоя целеустремленность. — Владыка Шэньу, — обратилась Се Лянь еле слышно, — вы и без того меня… удивили, к чему такие шутки? Цзюнь У с каким-то странным спокойствием рассмеялась, так, будто ее глубокий голос был создан для раздачи указаний, а не для смеха. А новоприбывший Бог Войны расплакался, надеясь, что в тени тысячелетних гинкго его слезы останутся незамеченными. Император Шэньу опять глядел на нее, как бы говоря: все хорошо, Се Лянь. Ты на своем месте.