Непохожая

Цзюнь У впервые влюбилась, когда ей было семнадцать. Образ прекрасного Небесного Императора никак не покидал буйного воображения. На тех, давно разрушенных Небесах, он был ее единственным другом и верным помощником. — Сяньлэ. Ты снова гуляла в мире смертных, не так ли? Се Лянь побледнела и сжала пальцы в кулаки. Открытая книга, она совсем не умела прятать эмоции. После каждого посещения родной страны она становилась грустной и задумчивой, взгляд устремлялся в пустоту. Мир богов для нее постепенно превращался в золотую клетку. Рано или поздно она сделает выбор в пользу государства Сяньлэ, где бушевало бедствие. Ничего, Цзюнь У готова подождать. — Простите, Владыка, — Се Лянь из последних сил вздернула голову. — Дело в том, что я не могу не наблюдать за бедой. — От того, что ты терзаешь себя, ничего не изменится, — Цзюнь У поднялась с ненавистного жесткого трона. — Либо прекрати свои вылазки, либо... уходи вниз насовсем. Се Лянь покачнулась. В последние месяцы бедняжка так старательно исполняла молитвы, что теперь едва держалась на ногах. Цзюнь У знала — это лишь начало ее падения. Удивляло уже то, что Се Лянь задержалась на Небесах так надолго — Цзюнь У рассчитывала, что она спрыгнет вниз, едва узнав про засуху в Юньнани. Однако шел второй год, бедствие накатывалось на государство Сяньлэ раскаленными волнами, а наследная принцесса, стиснув зубы и кулаки, безмолвно смотрела. При виде ее слабости становилось тошно. Как бы Цзюнь У не отрицала, как бы не старалась грубо запихнуть чувства вглубь души... Она привязалась. Насколько, что почти начала ей сочувствовать. Настолько, что не хотелось отпускать. Цзюнь У идеально держала маску спокойствия — ни злоба, ни проблески жалости не выплеснутся из медного таза. Пускай даже в ее душе зарождалась угрюмая черная туча. Се Лянь взглянула на нее с горечью, будто в чем-то заподозрив. — Владыка, — она сделала шаг навстречу. — Я не уйду! Как я могу вас покинуть? Цзинь! — Струна души жалобно порвалась. Как это — Се Лянь остается? Они ведь так похожи! Цзюнь У ведь так старательно подталкивала ее к краю. Много веков назад она сорвалась в пропасть, почему же Се Лянь оказалась непохожей? Разгромленные колонны и дворцы, реки крови и бесконечные стены огня. Наблюдая, как с лезвия капает темная божественная кровь, Цзюнь У думала — как сложилась бы судьба, ответь Император взаимностью? На нежном девичьем лице расцвел болезненный оскал. Конечно, она не поддалась бы на искушение, и точно так же попыталась бы спасти свой народ! Точно так же убила бы своего любимого во имя справедливости. Она ведь сделала все правильно. — Правильно! Я поступила правильно?! — кричала Цзюнь У снова и снова, надеясь увидеть в остекленевших глазах искорку жизни. Но Небесный Император уже не мог ответить. Безжизненное тело в ее объятиях рассыпалось пеплом. Цзюнь У осталась одна. — Не уйдешь? — губы растянулись в кривой полуулыбке. — Так вот каков ответ... — Я люблю вас, — Се Лянь упала на колени. — Я последую за вами куда угодно. Цзюнь У с легкостью подняла ее на руки, коснулась губами волос, пахнущих цветами и травой. Се Лянь устало опустила голову на ее плечо. Она отнесла ее в покои и уложила на постель осторожно, как величайшее сокровище. Накрыла шелковым покрывалом с вышитыми лотосами. Вот бы ее саму кто-то когда-то отнес туда, где безопасно. Се Лянь выбрала ее. Цзюнь У добивалась иного, она надеялась сломать ее кости, растерзать душу, а теперь... Она сама не знала, чего хотела. Се Лянь любила не ее настоящую, а тот искусно отыгранный образ внимательной и заботливой наставницы. Но эта любовь была такой искренней, такой приятной... Цзюнь У тихо, чтобы не разбудить, пристроилась под ее боком. Она продолжит притворяться. Все будет хорошо. Все будет как прежде. А когда Се Лянь проснется, они займутся любовью. *** Хризантемы — цветы заходящего Солнца. Каждую осень императорский сад пылает рыжим огнем, но Цзюнь У оценила их красоту только сейчас. Се Лянь сидела на скамье и плела венок. Последние несколько дней она почти ничего не говорила, не появлялась на публике, не приходила к Цзюнь У, даже когда ее звали по нескольку раз. Призрак самой себя, она застыла между мирами богов и людей, не зная, к какому берегу причалить. Она подняла глаза, такие же янтарные, как цветы и ленты в ее руках, но непривычно тусклые. Сухо кивнула и снова принялась за дело. Цзюнь У села рядом и принялась молча наблюдать за неуклюжими движениями пальцев. Венок никак не получался аккуратным — то листья торчали, то лепестки мялись. Се Лянь безжалостно превращала испорченные цветы в пыль, а затем не глядя шарилась по скамейке в поисках разложенных там новых цветов. Пару раз она задела колено Цзюнь У, но даже не обратила на это внимания. Спустя палочку благовоний Цзюнь У наконец спросила: — Сяньлэ, не хочешь выпить чаю? — Не хочу, — сказала она не оборачиваясь. — Так не пойдет, — Цзюнь У невесомо обхватила ее ладонь. — Ты уже сделала выбор. Оттого, что ты сидишь и грустишь, ничего не изменится — только накопится много неисполненных молитв. — Что с того?.. Ничего теперь не изменить. Я должна была спуститься вниз... Цзюнь У приобняла ее за плечи. Она понимала чувства Се Лянь, но не до конца. Когда много веков назад она спустилась в мир смертных, в ее душе не нашлось места сомнениям. Цзюнь У считала, что поступила правильно, и сейчас ожидала от Се Лянь той же непоколебимой уверенности. Может, это Се Лянь совершила ошибку, и поэтому терзает себя? Цзюнь У хотелось так думать. Она гладила ее по плечам, по волосам, целовала шею над воротником, представляя, как кто-то жалел бы ее точно так же. Цзюнь У закрыла глаза. Душа обратилась готовым вот-вот вспыхнуть угольком. Никто не стал бы ее жалеть. *** Из-под земли послышался первый раскат грома. Струйка дыма потекла в небо из мрачного жерла. Цветы на склоне вулкана тревожно покачнулась, но тут же притихли под нежной ладонью ветра. Низким облаком повисла тишина — точно не было скрытой опасности... Видения преследовали Цзюнь У обиженным призраком. Она уже давно не появлялась в долине Тунлу, не создавала новых демонов. Не хотелось. С тех пор, как они сошлись с Се Лянь и она нацепила красивую маску, агрессия не могла сформироваться в конкретный облик. В душе Цзюнь У витал зловещий желтый туман. Из-за него она постоянно чувствовала нарастающее недовольство, что было гораздо хуже обыкновенных вспышек гнева... — Владыка, вы выглядите уставшей, — Се Лянь присела на край постели. — Я сделаю вам массаж? Цзюнь У спустила с плеч нижнее одеяние и перевернулась на живот, позволяя размять свои плечи. Ладони Се Лянь приятно согревали спину, ей почти удалось расслабиться. Никто не знал, что в последнее время силы Цзюнь У ослабли. Такое случалось, когда ее одолевали сомнения, а демоническая и божественная стороны души начинали грызню. Цзюнь У боялась. Она уже давно чувствовала себя слабой, а рядом с Се Лянь практически беззащитной. Оставлять после себя настолько талантливое и быстро набирающее силу божество было опасно. И все же руки Се Лянь дарили неповторимую нежность, от которой было сложно отказаться. Цзюнь У понимала, что однажды они сомкнутся на ее шее, но не хотела отказываться от удовольствия. Се Лянь скинула нижний халат и прилегла рядом. На ее щеках цвел румянец, но в движениях не было прежней скованности. — Отдыхайте. Я буду рядом. У нее тоже никого, кроме Цзюнь У, не осталось. Она больше не спускалась в мир смертных, редко говорила о своих близких... Ее сердце одолевало расстройство, а она сбегала от него прочь, навстречу светлому будущему. Цзюнь У восхищалась этой силой. Ей до сих пор не удалось отпустить собственное горе, она раз за разом прокручивала в голове воспоминания, зарываясь все глубже и глубже. Она закрыла глаза и погрузилась в подобие сна. Однажды тьма из ее души прорвалась наружу. Разрушила тонкую оболочку — все-таки, демонического в ней оказалось больше, чем божественного. Когда она очнулась, в покоях было тихо, только ночной дождь шумел за окнами. К утру тучи рассеются, и в Небесной Столице будет как всегда тепло и солнечно. Полуобнаженная Се Лянь безмятежно спала на императорской кровати — все было хорошо... Цзюнь У чувствовала знакомую ноющую боль. Она поднялась и прошла к зеркалу. Из зеркального отражения на нее пялилась гримаса, изуродованная проклятием ликов. Смутные очертания, даже подавляемые ее безграничной силой они напоминали о мрачном прошлом. Звон! — осколки стекла разлетелись по плиточному полу. Цзюнь У дрожала, по аристократичным пальцам раскаленной лавой стекала кровь. Прошуршал полог, за спиной раздался голос: — Владыка, что произошло? Из глотки Цзюнь У донеслось что-то отдаленно напоминающие смех — низкие, гулкие звуки, словно произнесенные чужим голосом. Се Лянь мигом появилась напротив. Ее зрачки сузились до пары зернышек, руки тряслись, но она не отводила взгляда от чужого уродства. По нефритовому лицу-маске с хрустом пробежала трещина, обнажая истинную сущность — обугленный труп. Цзюнь У схватилась ладонью за пораженную проклятием щеку, но стало только хуже. Боль раздирала лицо на части. Боль пульсировала под искусственной кожей, пожирала душу, затягивала водоворотом на глубину. — Убирайся!!! — проревел раненый зверь. — Владыка, я вас не брошу. Се Лянь приложила ладонь к ее изувеченной щеке, делясь духовной энергией. В ее взгляде угадывалось искреннее беспокойство, между бровями образовалась складка. Видеть ее такой было еще больнее... Но Цзюнь У уже проиграла бой. Губительное пламя устремилось до Небес и затмило звезды. Нежные белые цветы оказались схоронены под слоем грубого серого пепла. Духовные силы вырвались из ослабевшей оболочки Цзюнь У и завихрились ураганом, круша стены дворца. Рухнула надежда на счастье. Се Лянь со всей силы вцепилась в ее плечи, отказываясь отпускать, и закрыла глаза. Цзюнь У обняла ее в ответ. Из раны на лице исходили клубы долго копившейся тьмы. Она вновь чувствовала себя чудовищем. По мертвенно-бледному лицу расползались глубокие черные борозды, неугомонно верещали лики. Цзюнь У надеялась спрятать глупую девчонку в объятиях, но она и была источником бедствия... С улицы будто сквозь толщу воды доносились крики. С грохотом рухнула крыша дворца. Цзюнь У взмахнула рукой — не позволила обломкам себя задеть. По разбитым щекам впервые за тысячу лет катились соленые слезы. Раскинувшийся над головой небосклон и звезды смеялись над ее очередным поражением. Се Лянь в ее руках обмякла. Цзюнь У настолько ласково, насколько могла, обхватила бледное запястье. Духовная энергия в ее теле текла тонким пересыхающим ручьем. Се Лянь с самого начала была на нее совсем не похожа. Более добрая, более настоящая, более... любящая. Цзюнь У не заслужила ее любви и прощения, как вулкан Тунлу не заслуживал прекрасных цветов на своих склонах. Не заслужила, но все равно целовала, отдавая последние духовные силы. А когда Се Лянь проснется, они обязательно займутся любовью. Только все будет уже совсем не как прежде.