Фиалка

"Я существую."

***

Серое утро больше было схоже на вечер, которыми Вару проживал всю свою жизнь. Вечер для него был чуть-ли не другом, с которым точно можно развлечься и найти общий язык, ведь вечер не будет высмеивать его интересы, внешность и беспомощность. Вот бы вечер был сутками на пролет. Проснулся, посмотрел за окно — вечер, возвращаешься после школы домой — вечер, ложишься спать — вечер. Хотя нет, зачем ложиться спать, если сейчас всего лишь вечер? Если бы Вару навечно застрял в вечере, ложился бы он спать? А чем бы он занимался? Бесконечный вечер не только бесконечное время для развлечений, а и скука с одиночеством, ведь рано или поздно, но все увлечения превратятся в рутину, и былые энтузиазм с радостью сменятся чувством апатии и грусти. К такому Вару, к сожалению, не готов. Мальчишка потер заспанные глаза, которые к тому же ужасно чесались. Это все из-за его дырявой памяти, которая стерла напоминание о нужде капель для глаз. Подросток раздражает свои очи, мало того, что постоянным ношением дурацких очков, так еще и бесконечным сидением перед компьютером. И я сейчас не отчитываю его как мамочка, пекущаяся что "мистически-инопланетянские облучения" ослепят мое чадо. Если сидеть за зомбоящиком, моргая только тогда, когда почувствуешь что глаза вот-вот скукожатся как изюм и выползут из глазниц — вполне можно стать не зрячим. Вару осмотрелся. Сейчас его комната кажется ему серой и дрянной, а вот вечером... Вечером ничего не изменится. Мальчишка был готов продолжать валяться в кровати игнорируя проходящее время, которое он теряет на сборы. Но валялся он до пока из коридора не прозвучало его имя. Еще сонный парень пытался расслышать кому голос принадлежал, с какой интонацией был послан, но определять было поздно. Со скрипом пошатнулась дверь, разливая свет из коридора на пыль, витающую в воздухе комнаты Вару. Взрослая, слегка полная женщина стояла на пороге и морщилась от затхлого запаха, который преследовал помещение вот уже какой год и явно не собирался прощаться с ним — сколько бы Вару не проветривал комнату, не обыскивал ее, источник запаха, как и сам запах убрать не удавалось. — тем самым раздражая родных подростка. — И чего мы валяемся? Дрема напала? — от чрезмерно звонкого голоса тетки лицо Вару скукожилось. Он зевнул. — Сколько ты лежать планируешь, кретин? Опоздаешь в школу и ночевать будешь на улице. Оказывать сопротивление тетушке бесполезно, и она это знает. Проронив напоследок пару едких слов в адрес мальчишки, женщина удалилась из комнаты непосредственно не забыв напомнить Вару про вонь. В отличие от кучи других подростков, с которыми безгранично сравнивали Вару, он был послушной пешкой. Был ли он послушным от того, что не хотел расстраивать опекунов, или все таки его больше интересовал собственный комфорт — секрет. Вару послушно встал с кровати ровно по истечению 3-х секунд, после того как хлопнула дверь. Он не метался по комнате в поисках одежды и портфеля, так как всегда собирал все с вечера, так ведь удобней. Мальчик подцепил пальцами застиранную сумку и понес ее вон из комнаты, точно также, как и выносит сам себя. На кухне уже было пусто, его родители успели поесть и убрать за собой, а может уже и уйти на работу. Вару пронзил глазами лежащий на столе омлет, который выглядел куда менее аппетитно, чем показывают по телику. "Сегодня воздержусь." — Произнес мысленно мальчишка, уже предвкушая вечерние разборки с тетей, которая старалась над этой стряпней. Старалась она действительно, либо отсыпала Вару в тарелку то, что осталось от полноценных завтраков её и её мужа — непонятно. Иногда жизнь Вару по-настоящему напоминает ему собачью жизнь, и я полностью с ним соглашусь. В вечной борьбе с "родителями" он всегда проигрывал, хотя ему самому иногда казалось, что это вовсе не так. Буду с вами честна, Вару действительно думал, что недоеденный оставленный на кухне омлет причинит адскую щемящую боль тетушке, которая его готовила. В реальности подросток потом его все равно съел бы, будь то добровольно или ему бы запихали его в глотку кулаками. Опекуны Вару были теми самыми людьми, от которых меньше всего ожидаешь подставы и удара, ведь строгие, металлические взгляды вовсе им не присущи. В их стиле тупой рыбий взгляд, который даже в моменты ярости не становится более выразительным и "живым". Иногда Вару казалось, что его "родители" обременены тяжким недугом в виде слабоумия, однако это вовсе не так. Подросток никогда по-настоящему не задумывался о прошлом своих опекунов, ведь и они в свою очередь с самого начала попечения не интересовались причиной его сиротства. Может быть, в их "семье" есть некое вето на разглашение информации, которая вплотную касалась темных и мутных моментов их жизни? Кто знает. Кроссовки Вару уже давно износились, поэтому жесткость асфальта ощущалась куда четче сквозь протертую подошву, чем пару месяцев назад. Сейчас на часах было около девяти, значит что и на второй урок он не успевал. Кстати говоря, это было очень плохо, ведь очередное опоздание грозилось Вару — как уже упомянула его дражайшая мачеха — ночевкой на улице. Мальчишка об этом чудесно помнил, поэтому в школу уже не торопился. В дом он вряд ли попадет, а вот просиживать весь день в школе, где вокруг царит одно неуважение и насмешки было прескверной идеей. Ноги сами развернулись, собираясь относить Вару в сторону одного из немногих розничных магазинов, что бы приобрести хотя бы немного еды на сегодня. Зря он не съел утренний омлет. Парень сделал пару шагов в противоположную от школы сторону, но затем снова развернулся обратно. На какие деньги он собирался что-то покупать, не имея ни гроша в кармане? Значит, пока есть возможность, стоит идти в школу, хотя бы ради перспективы отогреться в ней от щипающих осенних морозов. Совсем скоро город погрузится в зиму, а мысли Вару до сих пор в беззаботном лете, когда он мог ночевать на улице без ущерба своему здоровью и комфорту. Он мог спокойно найти местечко на детской площадке, или удобно умоститься на полянке в парке, откуда его никто не будет прогонять. В около зимнюю пору рыжей осени такой возможности у него не было. Подросток активно шевелил ногами, перебирая в голове варианты ночной передержки. Если ему удастся найти хотя бы немного денег, то он без проблем купит ночью стаканчик горячего кофе и прогуляет до утра по улицам города. Утром придет домой, соберет портфель на новый учебный день, по возможности перекусит, и уйдет в школу. Рутина? Рутина. Все, что осточертело Вару, являлось для него серыми фрагментами его жизни. Можно ли назвать его родителей — серой, надоедливой массой? Кто бы что не говорил, но серый цвет действительно самый агрессивный среди всех. Вару перешагнул порог школы, на посту которого сидел охранник, недовольно обронивший взгляд на прогульщика. Мальчишка почувствовал как стали покалывать кончики пальцев на ногах и руках, от резкой смены температуры и даже немного этому улыбнулся. Он прошел мимо грузного мужчины, направляясь даже не в раздевалку, что бы снять курточку, а сразу к лестнице на 2-й и 3-й этажи. Вару смекнул, что по расписанию сейчас у его класса урок физики, поэтому направился в нужный класс. Сердце подростка стучало слишком громко, когда он силился постучать в дверь аудитории и открыть ее. Казалось, что весь пустынный коридор вибрировал вместе с трясущимися пальцами Вару, а с каждым новым стуком сердца в стенах школы образовывалась новая трещина. Не пытаясь себя успокоить, уже готовый к порицаниям учителя, Вару распахнул дверь, забыв предварительно постучать. Это было очень глупо и неловко из-за чего подросток растерялся еще больше. Учительница посмотрела на силуэт в дверях сперва удивленно, затем, завидев в нем прогульщика, осуждающее и жестоко. Именно такой взгляд нужен "родителям" Вару, что бы передать всю гниль и скверну с их прокуренных душ. Подросток запнулся, силясь выдавить с себя извинения, но такой храбрый и отважный поступок учитель не счет столь важным, как возможность сообщить опекунам мальчишки о его опоздании. Под шум телефонного диалога Вару сел за свою парту, и оглянулся по сторонам. Никто не смотрел в его сторону, кроме язвительного учителя. Вару был, не то что бы изгоем, скорее он был невидимкой и пустым местом для всего своего класса. Это объяснят то, что когда подросток распахнул дверь, никто не посмотрел на визитера. Урок закончился с взыванием звонка в коридоре, ровно с этим же звуком и закончилась "воспитательная" дискуссия учителя с его дорогой мачехой. Вару подцепил портфель и понесся прочь из класса, что бы побыстрее занять самое неприглядное место в другой аудитории, прячась от колких глаз уже другого преподавателя, который наверняка уже будет наслышан об очередных сплетнях касательно ужасного поведения Вару и безответственности его опекунов. Коридор упорно мешал подростку раз за разом наталкивая его на случайных учеников школы, которых Вару упорно не замечал вплоть до момента их столкновения. Это уже не было унизительным, а вполне понятным и обыденным. Вару был призраков на фоне всех остальных и, как вы уже поняли (я надеюсь), становился "видимым" для общества непосредственно только во время физического контакта, обусловленного оживленностью коридоров учебного заведения после окончания одного из утренних предметов. Это не могло не радовать и не разочаровывать одновременно. Радостью была возмущенная реакция студентов, заставляющая Вару понять, что он все еще является материальным человеком, которого можно заметить, но если только очень сильно приглядеться. Для выяснения причины "почему это может разочаровывать?" стоит придать предыдущему предложению немного иного значения. Рванной тряпкой подросток проваландался до нужного кабинета, занимая самую дальнюю парту. Вару закинул портфель на деревянную, прохладную поверхность и уронил на него свою голову. "Сейчас можно и поспать..." - тяжелые, чувственно дрожащие веки медленно закрыли собой обзор на помещение. Вару обреченно выдохнул, отгоняя от своих ушей противные звуки пребывания в аудитории еще десятка иных людей.