Их было двое

      — Эмилия, расскажи, что ты думаешь о выгоне на прошлой неделе?       — Я прекрасно понимала, что уйдёт именно Рони, но не хотела думать об этом, чтобы растянуть момент нашего совместного пребывания на проекте, ведь мы с ней очень много времени потеряли.       — Что ты имеешь ввиду?       — Буквально несколько недель назад я закрылась ото всех девчонок кроме Лизы, встав на её сторону во время конфликта между ней и остальной частью коллектива, и Рони была в их числе, несмотря на то, что ранее мы общались друг с другом ближе, чем с остальными.       — А как ты считаешь, её выгнали справедливо?       — Да, это был не первый её подобный косяк, но я могу её понять, ведь Рони — очень общительная, и ей были необходимы непросто новые лица, но и новые знакомства, поэтому она и не выдержала такого напряжения.

***

      На первом же испытании у Эмилии всё пошло не так. Для сообразительной девушки не составило труда определить, о каких важных гостях шла речь. Вмиг она поникла и ощутила, что внутри неё всё скручивается и сжимается, что дышать становится тяжелее, и лёгкие словно сдавливают тиски, что сердце колотится так сильно, что кажется оно вот-вот выпрыгнет из её груди.       И это был первый рубец.       Нехотя она принялась за уборку, но в размышлениях о том, что её ждёт на этой неделе, она ушла настолько глубоко в себя, что её движения стали ещё медленнее, чем обычно, более заторможенными, и это не осталось незамеченным и вызвало волнение одной девушки.       — Что с тобой? — ранее занятая уборкой она прекратила свою работу и подошла к однокласснице, положила одну руку на её талию, а другую на щёку, разворачивая лицо к себе, чтобы заглянуть в глаза и увидеть в них ответ на возникшие тревоги.       — Это ведь просто шоу, Крис. Им неважно, что мои родители отвернулись от меня, им важно только то, как я буду на них реагировать. Но знаешь, что для меня страшнее? Слышать от кого-либо, что они самые близкие мне люди. Это ведь совсем не так. Мы стали чужими так давно, что я не помню, были ли мы вообще когда-то близки.       — Но тебе же надо проработать это. У тебя до сих пор от мыслей о них глаза слезятся и, — она взяла её руки в свои и развернула, чтобы открыть вид на израненные ладони, — ты думаешь, что я не замечаю? Да нихуя. Ты постоянно делаешь это, когда волнуешься. И следы от твоих острых ногтей всегда заживают долго, тем более, когда ты впиваешь их в свою кожу с такой силой. Кудряшка, я просто не знаю, что мне сказать и что сделать. Чувствую себя бессильной оттого, что не знаю, как мне помочь тебе.       — Ты делаешь всё, что в твоих силах, так ведь? Всё в порядке, моя милая Крис. Мне достаточно того, что ты рядом, — девушка поспешила спрятать свои ладони за спину, чтобы скрыть воспалившееся следы от чьих-то глаз.       — Ты снова закрываешься от меня, Кудряшка. Ты же помнишь, что можешь доверять мне, да? Доверяешь? Не отдаляйся от меня, пожалуйста.       — Я хочу побыть одна. Прости, Крис, — девушка удалилась, чтобы побыть поодаль ото всех, но наткнулась на Виолетту, пьяную и неадекватную, как тогда, когда они встретились в самый первый раз.       Больше всего Эмилии хотелось закрыться ото всех, но сделать это у неё не вышло. Игнорируя желание побыть наедине с собой, девушка стала помогать одноклассницам успокоить Виолетту, что было довольно сложно в силу того, как кардинально она менялась в состоянии опьянения.       — Посиди со мной, Эми, — жалобно попросила девушка, когда остальные вышли из комнаты, уложив её в кровать, чтобы та проспалась и успокоилась.       — А убираться тогда кто будет, Малыш?       — Не ты, — привставав и ухватив за руку, Виолетта потянула её на себя, отчего та упала и столкнулась с одноклассницей лицом к лицу, оказываясь к ней запредельно близко.       — Тебе нужно отдохнуть, Ви, — мягко произнесла девушка и приподнялась, нависнув над ней.       — Полежи со мной, — настаивала Виолетта, после чего обняла одноклассницу и снова уложила на себя, и Эмилия уткнулась носом в изгиб её шеи. — Мне так не хватает объятий.       — Хорошо, — выдохнула девушка, приняв поражение, и расслабилась.       — Ты грустная какая-то, — тихо произнесла Виолетта, засыпая.       — А ты пьяная. Что делать будем?       — Может поцелуемся? — не стесняясь, спросила Виолетта, да и чего ей было стесняться, если она предлагала кому-то подобное отнюдь не в первый раз.       — Ну да, только потом как-нибудь, а пока спи и проснись адекватной, пожалуйста.       — Ничего не обещаю, — последнее, что сказала девушка перед тем, как уснуть.       — Заебись, — тихо произнесла Кристина, когда увидела спящих в обнимку девушек. Её невообразимо злило то, что Эмилия закрывалась в себе, и ей было плевать на всех остальных, лишь бы для неё она оставалась открыта, лишь бы доверяла в полной мере.       И вот она пришла найти её, чтобы поддержать, не требуя ничего, просто побыть рядом с ней, а она лежала с другой, и кто знает, может уже получила поддержку, но не от неё, что не могло оставить её равнодушной.       Она ушла, оставляя девушек наедине, предъявлять что-то совершенно не хотелось, ведь она вовсе не сомневалась в верности Эмилии, как бы не сердилась из-за того, что она не всегда выбирает её и не всегда доверяет, веря в то, что ей нужно время, и будучи готовой ей его дать.       Поспать долго Эмилии не удалось. Мария Третьякова застала девушек лежащих вместе на кровати. Довольной она не была, ведь подобное поведение, да и поступок, ранее совершённый Виолеттой, вовсе не соответствовали поведению достойному для леди. Разбудив их, чтобы они встретили своих матерей, Мария повела их к телевизорам, где они увидели их. Эмилия, определённо, рада этому не была.       — Меня здесь видимо не ждали, — заметила женщина, не обнаружив для себя ни кровати, ни записки. — Ну это и не удивительно. Получила от нас всё, что хотела: хорошее образование, дорогую технику, квартиру в центре, — хвалилась женщина, выставляя себя в лучшем свете, что было ей свойственно. — Переехала и обрубила все концы. Ни звонков, ни даже сообщений, вообще ничего не было.       — Только и делает, что строит из себя жертву, — выдохнула Эмилия, укладывая голову на плечо Лизы и прикрывая глаза.       — Не злись, Эми, — просила девушка, поглаживая подругу по волосам. — Она этого не стоит, помнишь ведь?       — Мне так не хочется проводить с ней время. Она — не мой близкий человек, нам просто на просто нечего с ней налаживать.       — Но ведь попытаться стоит, дорогая, — мягко сказала Мария Третьякова.       — Вы ведь совсем не знаете её, Мария. Боюсь, вы не понимаете, о чём говорите, — ответила Эмилия, а Кристина злилась, ощущая, что она совсем не понимает, какие именно отношения у её девушки с матерью, конечно, она знала о ситуации в общем, но явно далеко не в тех подробностях, в каких об этом знала её подруга. Кристина злилась. Снова. Ей не нравилось то, что кто-то знал о ней больше; что не она сейчас с ней; что не в ней она нуждалась в том момент. Тогда её обнимала Лиза, тогда её утешала она же, и этого Эмилии было достаточно. Кристина злилась, и ей определённо нужно было успокоиться, чтобы не наломать дров.       Встреча с матерью Эмилии произошла холодно. Они лишь поздоровались, не смотря на то, как долго не виделись. По лицу женщины было видно, что эта ситуация ей не нравится, да и не только мимика выдавала её, она и не скрывала, а прямо говорила то, что не одобряет нахождение своей дочери на проекте. В её голове всё было в порядке, за исключением того, какой выросла их дочь, но не по их вине, о нет, конечно же нет.

***

      Принять горячий душ после тяжёлого дня стало лучшей идеей девушки за последнее время. Её волновали события того дня больше, чем что-либо. Но переживала она не столько из-за приезда волнующего её человека, сколько от того, как повела себя со своей девушкой, ведь та менялась буквально на глазах.       Общение с психологом касательно взаимоотношений с партнёром положительно сказывались на ней, но не так, как нахождение в её жизни кудрявой взбалмошной девушки, которая переворачивала её восприятие мира с ног на голову, прививая те качества, которые ранее были ей не свойственны.       Эмилия влияла не неё больше, чем кто-либо, и её отсутствие в жизни Кристины в тот день приравнивалось отсутствую кислорода. Радость от встречи с матерью, конечно, не покидала её, но чувство неполноценности и гнетущей печали оставалось с ней и, к сожалению, преобладало.       Сама не своя она находилась целый день, словно в прострации. Они не разговаривали, лишь обменивались короткими фразами, не относившимися к их ситуации, даже тогда, когда вернулись в комнату на третьем этаже, в которой они решили остановиться вдвоём на какое-то время ещё до начала родительской недели, что не все одобрили, но девушки заверили их, что это ненадолго.       Уже принявшая душ Кристина лежала на матрасе, который они постелили на пол, вместо того, чтобы перетаскивать кровать, ведь они не собирались жить в той комнате на постоянной основе, лишь иногда, чтобы оставаться там наедине. Больше всего Кристине хотелось уснуть, но шум воды мешал ей, да и засыпать они привыкала, обнимая Эмилию, поэтому она решила исправить всё именно в тот момент, так как тянуть с применением, если можно это так назвать, ей не хотелось.       Эмилии было грустно, конечно, ей тоже хотелось уснуть в объятиях девушки, но она не знала, как к ней подступить после того, как холодно она себя повела. Уверенность в том, что Кристина примет её, была, но чувство вины всё никак не покидало её в полной мере. Она старалась не думать о том, что ей нужно сделать, чтобы изменить положение, дабы не расстраиваться ещё больше. Только это и не нужно было.       Вздрогнув от неожиданности, но не от испуга, Эмилия наклонила голову вбок, предоставляя Кристине больше места для поцелуев. Погрузившись в свои мысли настолько глубоко, она совсем не заметила, как девушка вошла внутрь, разделась и оказалась рядом с ней, но против этого она совсем не была.       Выжав немного геля для душа на ладони, она мягко и медленно двигались ими по её телу, обвивая его и тем самым крепко прижимая к себе, в то же время целуя её влажную кожу, всё ещё стоя под напором горячей воды.       Девушки не говорили, лишь касались друг друга, молча извинялись и просили о большем. Эмилия сжимала волосы на её затылке, а она перемещала свои ладони с талии на бёдра и на грудь, сжимала, но недолго задерживалась на одном месте, спеша огладить всё тело, затронув каждую его часть.       Не смотря на всю любовь к ласкам, за день девушка испытала слишком много негативных эмоций, которые ей было необходимо выплеснуть. Резко развернув Эмилию к себе, чтобы видеть её лицо, она коснулась её губ требовательно, а руки положила на бёдра и быстрым движением подхватила их, приподнимая, чтобы та обвила её талию ногами, тем самым прижавшись ближе. Закинув руки на плечи Кристины, она обняла её за шею, после чего та резким движением прижала девушку к стене, отчего та больно ударилась лопатками о кафель и издала громкий вздох, приоткрыв рот, чем воспользовалась Кристина и проникла языком внутрь.       Продолжая поддерживать девушку под бёдра, другой Кристина придерживала её за шею, сжимая, но не сильно. Она целовала её ненасытно, словно после долгой разлуки, наслаждаясь нетерпеливым ответом, который получала, ведь это значило, что девушка скучала по ней так же сильно.       Не желая больше ждать, Кристина немного отодвинулась, продолжая придерживать девушку. Она провела ещё скользкой рукой по её телу от шеи по груди к низу живота. Прикоснувшись к чувствительному месту, девушка вырвала из уст Эмилии протяжный стон и услышала глухой звук от удара головой девушки о стену.       — Осторожнее, — прохрипела Кристина и оставила короткий поцелуй в уголке её губ, после чего продолжила аккуратные движения, от которых девушка еле слышно постанывала.       С трудом из-за капель на ресницах приоткрыв глаза, Эмилия щурилась из-за неприятных ощущений, но видела перед собой то, что было важно видеть всегда. Кристина внимательно смотрела на неё, и как красиво она выглядела, как хотелось запомнить её такой разгорячённой, такой живой, такой искренней в своих чувствах.       Её пшеничные и такие длинные волосы промокли насквозь и красиво струились по её телу, обволакивая; а невероятной для Эмилии красоты голубые глаза смотрели на неё, и видели перед собой всё таким же красивым, как видела и сама Эмилия.       Коричневые волосы стали почти чёрными из-за влаги и завились сильнее, чем в сухом состоянии; пухлые губы были приоткрыты, и тяжёлые вздохи наполняли душевую кабину; а тёмно-карие глаза смотрели затуманено в силу возбуждения и воды, мешающей рассмотреть девушку детально, но позволяющей увидеть то, как прекрасно она выглядела.       Для Кристины видеть то, как своими движениями она доводит девушку до исступления, было лучшей наградой. Эмилия с силой сжимала волосы на её затылке, и так же сильно сжимала пальцы на ногах и сами ноги, плотнее прижимаясь к Кристине, чему мешала только её рука, находящаяся между их телами.       — Крис, — шептала Эмилия, — там так хорошо, можешь быстрее, — тяжело сглотнула, чувствуя, как подходит к завершению, — пожалуйста.       Громкий стон выделился даже среди шума воды, Эмилия почувствовала себя лучше, отходя от оргазма, она прижималась спиной и затылком к стене, пока не пришла в себя.       — Пойдём? — спросила Кристина, после чего опустила Эмилию, и, удостоверившись, что она твёрдо стоит на ногах, выключила кран, совершенно не ожидая, что та, таким же резким движением, как и она сделала ранее, прижмёт её к стене. — Ты чего?       Эмилия промолчала. Она аккуратно опустилась на корточки, и стала оставлять горячие поцелуи на животе девушки, положив руки на её бёдра, нежно поглаживая их.       — Кудряшка, тебе не обязательно, — говорила Кристина. — Нет, встань.       — Тише, — просила Эмилия, — пожалуйста, я очень хочу, — сбитый очередным поцелуем шёпот не сразу достиг сознания Кристины, но когда она поняла, что девушка сказала, ощутила прилив возбуждения.       Она хочет.       И Кристина не сдержалась: хриплый стон словно отразился от стен и эхом пронёсся в голове Эмилии. Она не стала отводить взгляд, наоборот, намеренно приковала его к девушке.       Это напомнило ей какую-то лихорадку. В остывающей душевой кабине ей стало невыносимо жарко, тем более после того, как она, подхватив ногу под коленом, закинула её себе на плечо, начиная осыпать поцелуями бедро. Кристина неотрывно следила за тем, как медленно она проводит языком по её коже, после чего кусает, вырывая из её уст очередной хриплый стон, тут же зализывая место укуса, девушка оставила на нём короткий поцелуй и проделала тоже самое несколько раз.       Кристине хотелось ощутить Эмилию так сильно, но торопить её она не стала, потому что не желала спугнуть, да и её размеренные ласки так же были приятны. Зарывшись пальцами в мокрые кудри, она стала сжимать их, пытаясь как-то сдержать рвущиеся наружу стоны.       — Скажи, — замялась Эмилия, — как?       — Кудряшка, — Кристина зажмурила глаза, пытаясь унять нарастающее возбуждение.       — Просто скажи мне, как, — просила девушка.       — Медленно, — всё, что выдавила из себя Кристина, после чего почувствовала, что задыхается, когда Эмилия коснулась её языком. Начала двигаться медленно, как Кристина и просила, и сильно сжимала её бёдра, фиксируя их.       Замечая реакцию девушки на различные её действия, она начинала понимать, что нравится ей больше, поэтому попробовала ускорить движения и сделать их более резкими, после чего решила добавить пальцы, чтобы сделать ощущения более яркими, что сработало на отлично.       Переместив одну ладонь с головы девушки на её шею, другую она прикусила, пытаясь сдержать стоны, что не понравилось Эмилии, она отодвинулась от неё и дёрнула ту руку на себя, укладывая на плечо и вновь возвращаясь к её телу.       Эмилии понадобилось время, чтобы изучить Кристину, но ей это, определённо, удалось, потому что вскоре пальцы на её шее и плече сжались сильнее, а голова Кристины запрокинулась, ударяясь о холодный кафель, она выгнулась в спине и простонала громче обычного, отчего Эмилия успокоилась и улыбнулась, понимая, что сделала всё правильно.       Поднявшись с колен, она обняла свою девушку, а та, в свою очередь, стала осыпать ленивыми поцелуями её лицо, медленно приходя в себя.       Вместе выйдя из душа, после Кристина стала обмакивать тело девушки полотенцем, бережно избавляя от влаги, тоже самое проделала и Эмилия, улыбаясь ей, что делала и она. Столько времени это заняло, ведь приводя себя в порядок, они много времени потратили на объятия и короткие, а порой и более длительные поцелуи.       Натянув на себя шорты и майку и больше не скрывая своих рук, Эмилия вышла из ванной, усевшись на матрас и начав обмакивать волосы полотенцем, ожидая Кристину, которая вышла чуть позже и легла поперёк, располагая голову рядом с бёдрами Эмилии.       — Кудряшка, — начала Кристина, поглаживая девушку по спине, — можно спросить тебя кое о чём?       — Да, — девушка кивнула и улыбнулась.       — У тебя было что-то с Лизой? Я помню, что говорила тебе, что не стану давить. Просто меня беспокоит то, что ты доверяешь ей больше, чем мне.       — Моя милая Крис, — девушка выдохнула. — У нас с Лизой ничего не было, а доверяю я ей больше, потому что открылась раньше, чем тебе, и времени у нас с ней было больше, чем с тобой. Помнишь ведь, что мы жили вместе? — Кристина кивнула. — В этот период времени мы были только вдвоём и общались всё свободное время, поэтому она и знает обо мне больше. Но, Крис, я хочу доверять тебя, я правда стараюсь, просто мне сложно рассказывать обо всём и изливать душу.       — Я не виню тебя, правда, — Кристина приподнялась, опираясь но локоть. — Я люблю тебя. Не думай, что тороплю. Я пиздец как боюсь потерять тебя. И мне очень страшно из-за того, что ты доверяешь мне не больше всех.       — Хорошо, — Эмилия кивнула и развернулась к Кристине, чтобы больше смотреть на неё не искоса. — Тогда позволь мне быть честной с тобой. Я обещаю тебе, что сегодня ты узнаешь всё, что тебя интересует. Тебе стоит только спросить.       — Тогда, — Кристина помедлила, задумавшись о том, готова ли она узнать правду. Она, конечно, думала об этом и раньше, но тогда ей не предстояло узнать правду, и она лишь думала об этом, думала о том, что хочет знать, но, когда такой момент наступил, ей стало волнительно, — расскажи мне о том, с кем ты говорила по телефону.       — Начнём с того, что его зовут Эмиль. Мы познакомились, когда мне было восемнадцать, спустя пару недель обучения в вузе. До переезда в другой город я принимала, но немного, а когда отделилась от родителей, стала употреблять в разы чаще, отчего деньги заканчивались и мне не хватало даже на оплату коммуналки. И как-то я затронула эту тему при нём, и он предложил платить за коммуналку, продукты и рестораны, взамен на переезд ко мне.       — Переезд? Какого хуя?       — Я ему нравилась, — пожала плечами Эмилия. — Не смотря на то, что на тот период времени он уже работал и мог позволить себе квартиру, он воспользовался тем, что его попросили выселиться оттуда, где он жил ранее, и выдал это за причину, по которой он хочет жить со мной, но я, да и знакомые наши понимали, в чём было дело, но мне было неважно, мне нужны были деньги.       — А работать? Почему ты не работала?       — Милая, если бы ты знала, какой у меня факультет. Да и родители переводили мне достаточно, чтобы снабдить себя наркотой на месяцок, только из-за этого мне не хватало на самое необходимое. Ну как. Тогда не это казалось мне важным.       — А что потом?       Кристина нервничала, потому что она до сих пор не услышала ответ, которого боялась, но и тот, который она хотела услышать, не был озвучен.       — Он видел меня в самых разных состояниях. От эйфории до депрессии. И каждый раз был рядом. Когда у меня случился передоз, отвёз в больницу и выхаживал после. Я была, словно овощ. Абсолютно безжизненная. Похудевшая до костей. Он был рядом. Выкармливал, словно выброшенного котёнка, да я такой и была собственно. Поэтому он так волновался тогда по поводу моего питания и спорта, ведь я с трудом набираю вес, а ещё я очень слабая, и с ног валюсь постоянно, и спать хочу тоже постоянно. Короче там целый набор этих проблем, из-за которых, я думаю, меня скоро выгонят, чтобы я лечилась, потому что покидая испытания я не могу делать им контент.       — Тебя не выгонят, поняла? — серьёзно заявила Кристина. — Я не позволю им это сделать.       — Это сейчас не главное, Крис. Вернёмся к тому, что волнует тебя, ладно? Так вот. Я была с ним не только из-за денег. Он был моей опорой. Обо мне никто никогда не заботился так. Меня не любили. Он появился в моей жизни абсолютно неожиданно, заменив мне всех, стал моей семьёй. И я полюбила его, Крис, — услышав эти слова, в девушке что-то перемкнуло, она вновь почувствовала злость, но прикосновение холодных пальцев к её ладони вмиг остудило весь её пыл. — Но не так, как тебя, милая. Это правда. Я никогда не любила кого-то так, как я люблю тебя. А он правда был для меня только другом, не смотря на то, как мы были близки.       — Между вами было что-то, — Кристине было сложно произнести это, но она понимала, вернее она хотела верить в то, что всё в прошлом, — большее?       — Да, у нас был секс. Но это было однажды. Я не стану врать тебе и говорить, что мне не понравилось и это был просто перепих, или как там это называют. Это было очень чувственно. Он любил меня, но, Крис, я любила его совсем иначе, хотя думала, что чувствую к нему тоже самое, я была уверена в этом, хоть мне и было не по себе от того, что мне казалось, что что-то не так, что что-то неправильно. Когда в моей жизни появилась ты, всё стало совсем иначе. Я поняла, что любовь может быть разной, и та любовь, которую я испытываю к тебе, это совсем иное. Я понимаю, что ты хочешь видеть меня в своём будущем, я тоже хочу, но мы не можем быть уверены в завтрашнем дне. Так что пока кто-то ищет в друг друге вечность, давай вы будем счастливыми этим вечером, пожалуйста, — девушка прикрыла глаза и прижалась к её лбу своим. — Я люблю тебя, моя милая Крис, — по щеке скатилась одинокая слеза, — и я не хочу думать о том, что будет потом, потому что мне страшно.        — Мне тоже страшно, — коснулась шершавыми пальцами щеки девушки и стала поглаживать, успокаивая. — Но я люблю тебя, Кудряшка.       Так просто, конечно, Эмилия не отделалась. Кристина заваливала её вопросами касательно её прошлой жизни, она стремилась узнать все те мелочи, которые ей было просто необходимо узнать, они проговорили всю ночь, и лишь под утро Эмилия не выдержала и уснула на коленях Кристины, да и сама она уснула тогда же, проснувшись с затёкшими ногами.

***

      Самое тяжёлое испытание проекта для девушки ждало её именно на родительской неделе. Встреча с мамой — не то, что могло окончательно выбить её из колеи. О нет. Вовсе нет. Разговор с психологом, который по мнению девушки, должен был быть самым длительным во времени и самым важным и решающим в преодолении собственноручно выстроенных барьеров на пути к изменениям.       В театре её ждало ничто иное, как холодное приветствие некогда близкого человека, после которого хотелось сжаться и исчезнуть, лишь избавиться от мороза, словно поселившегося под кожей.       Любовь переживала за всех девушек, ведь она понимала, как для большинства тема отношений с родителями тяжела, и Эмилия не была исключением. Женщина видела то, насколько ей было некомфортно, и то, как она пыталась защититься от давящей на неё атмосферой: села, поджав колени, натянула рукава так сильно, как только смогла, и сжалась. Начать говорить было для неё невообразимо сложно. Ну как же так? Вот же она, мама, сидит рядом с ней. Это ли не прекрасный шанс наконец высказать всё, и всё выслушать?       — Меня волнует, — голос девушки дрожал, — почему ты мне не верила. Меня волнует то, что, когда мне было плохо, ты лишь давила и заставляла учиться и ходить на бесчисленные занятия вместо того, чтобы поговорить. Я играю на нескольких музыкальных инструментах, хорошо рисую, изучила множество видов танцев, отлично играю в шахматы и шашки, а так же владею несколькими языками. И помнишь, что ты говорила мне? Что в будущем, когда мне это пригодится, я скажу тебе «спасибо». Пригодилось, мам?       — Ну во-первых ты была маленькой, и фантазия у тебя была такая ещё, — спокойно начала женщина. — Во-вторых избалованная, вот когда совсем распустилась, так мы за тебя и взялись. Приходила после школы и заваливалась спать, после работы с отцом возвращались, а ты лежала, дел не сделавши а на выходных так вообще целыми днями спала. Вот правда. А в-третьих, а что в-третьих? Да ничего. Всё правильно мы делали.       Девушка не могла понять, откуда же в её матери столько холода. Откуда? И чем же она провинилась. Чем? По её щекам текли слёзы, она нервничала, но всеми силами пыталась собраться, чтобы отдаться диалогу в полной мере, и, возможно, к чему-то прийти.       — До меня маленькой домогался дядя, мам, сексуально домогался. Он лапал меня на протяжении нескольких лет, а потом изнасиловал, а когда я пыталась рассказать вам сначала о первом, а потом и о втором, что вы сделали? Папы здесь нет, да и с ним мы уже поговорили, так что спрошу иначе — ты что сделала?       — Скажите, почему вы не верили своей дочери? — спросила Любовь.       — Потому что я знала своего брата, и знала её. Капризная излюбленная и родителями, и родственниками девочка, которой просто захотелось внимания.       — Но вы же понимаете, что это не так, и что ваш брат совершил преступление по отношению к вашему ребёнку?       — Сейчас я понимаю, — призналась женщина. — Но сейчас уже поздно об этом говорить. Его уже нет в живых, и я бы не хотела об этом говорить, потому что этот несчастный случай стал трагедией для нашей семьи.       — А то, что он сделал, для тебя не стало трагедией.       — Чего ты от меня хочешь? — женщина встала со стула и подошла к дочери. — Ну всё, что было, то было. Всё.       — Нет, не всё, — поспешила вмешаться Любовь. Не всё, понимаете? Ваша дочь страдает до сих пор.       В этот момент в Эмилии что-то перемкнуло, и вмиг она почувствовала, что больше не хочет плакать. Ей стало легко, от мысли, которая посетила ей голову.       — Кажется, что от этого я больше не страдаю, — девушка встала со своего места, оказываясь с матерью лицом к лицу. — Я понимаю что прошлого не вернуть, поэтому больше не печалюсь по нему. Мне нужна была мама, когда я была ребёнком. Сейчас я взрослая, и я не нуждаюсь в тебе. Я так скучала по старой тебе, по той, которой ты была, когда я была маленькой, но когда я переехала, и стала самостоятельной в полной мере, встретила другого человека, который показал мне, что семья — это не про кровное родство, я ощутила, что вы — вовсе не моя семья, просто осознала это только сейчас, когда ты стоишь передо мной и говоришь то, что я уже слышала.       — Откажешься от собственной матери? — спросила женщина, ухмыляясь, будучи уверенной в том, что не услышит положительный ответ, так как её дочь казалась ей очень слабой и абсолютно бесхарактерной.       — Да, — выражения её тут же переменилось. — Со своей стороны я сделала всё возможное, чтобы наладить наши отношения. Я была готова простить тебя, да и отца тоже, правда, только вот остальное было за тобой. Если бы ты пошла мне навстречу, я была бы готова даже отказаться от своих слов и всё-таки попробовать поговорить с отцом повторно, но только если бы ты, я повторюсь, пошла мне навстречу. Но ты высказала то, что думаешь, и тем самым дала мне понять, что я поступила правильно, отказавшись от вас. Ну разве что мне стоило перед тем, как поставить точку, поговорить с вами об этом, обсудить всё вплоть до мелочей, но ещё не поздно же, да? Так вот, мы с вами сделали это. Теперь мы можем совместно поставить эту точку, разойдясь в разные стороны, и в этот раз уже окончательно.       Любовь кивнула и улыбнулась, видя, как эта девочка выросла буквально на её глазах. Так грамотно и так чётко она высказала всё, касательно их взаимоотношений, своей матери, всё, к чему они пытались прийти всё это время, она пришла сама.       — Вам удалось понять что-нибудь из разговора с дочерью?       — Да, — выдохнула женщина. — Я согласна с тем, что на этом нам нужно разойтись. И, знаете, что ещё я поняла? — сделала паузу. — Что я совершила ошибку.       — Какую ошибку вы совершили? — спросила Любовь, а Эмилия в то время затаила дыхание, не веря в то, что её мать может признаться в чём-то столь сокровенном, но маленькая искра надежды всё же оставалась в девушке.       И вот он — момент, когда дыхание замедляется. Мир вокруг словно плывёт, а фокус сохраняется лишь на одном объекте — на лице матери. Посторонний шум затих, и заменил его яркий звон, вызвавший стремительно нарастающую головную боль. Сердце стучало так быстро, словно вот-вот она вырвется из её груди. Хотелось, чтобы всё наконец прояснилось, как можно скорее.       — Она, — женщина помедлила, а девушка забыла, как дышать, её лёгкие словно сдавили тиски, снова, снова это чувство, разъедающее её, — моя ошибка, — ещё один рубец, который стал решающем.       «Она — моя ошибка».       Это было последним, что она услышала перед тем, как мир потемнел, а последним, что увидела, стало испуганное лицо психолога, но никак не матери.

***

      После очередной потери сознания Эмилию отвезли в больницу, где снова обследовали и дали рекомендации. Не смотря на то, что она да и окружающие её люди стали следить за её питанием, здоровье было подорвано, а переутомление, вызванное как раз таки недостатком сил, вызывало потерю сознания.       К счастью для неё, она больше не была одна, не смотря на то, что родители покинули её снова, рядом с ней были другие люди, которые были готовы оказаться необходимую поддержку.       Большую роль сыграла Любовь, которая повторно поговорила с матерью девушки и успокоилась, когда в очередной раз убедилась, что она не хочет идти на контакт, тем самым доказывая, что Эмилия приняла правильное решение.       Ещё раз поговорив с ней, она поняла, что потеря сознания была вызвала всё-таки не непринятием ответа матери, а стрессом, пережитым в тот момент, но после да и до произошедшего девушка всё же смогла разрубить оставшуюся между ними, всё ещё так или иначе связывающую их нить.       «Мне определённо стало легче, легко, я бы даже так сказала. Я любила своих родителей, но это было так давно, что сейчас я не испытываю даже отголосков тех светлых чувств. Помните, я говорила, что готова двигаться дальше и строить свою семью? Это было правдой, просто перед этим мне необходимо было с ней поговорить, чтобы окончательно убедиться в своих чувствах и твёрдости своих намерений».       — Ты как, Эми? — неуверенно, что было ей абсолютно несвойственно, спросила девушка.       — Я, — запнулась от удивления, — на удивление в порядке. Мы с мамой много говорили и пришли к тому, что она не хочет больше иметь со мной ничего общего.       — А ты? Ты хочешь?       — Нет, ведь я настолько давно живу без неё, — она поспешила исправиться, добавив, — без них обоих, что больше не нуждаюсь. Мне стало намного легче после того, как поговорила с обоими родителями, потому что пришла к тому, что наши разногласия остались в прошлом. Сейчас я нахожусь в настоящем и готова, нет, скажу больше, уже двигаюсь дальше без груза воспоминаний, который с годами нарастал, словно снежный ком. Мне, определённо, стало лучше, стало легче.       — Я переживала за тебя, — девушка отвела взгляд и тяжело выдохнула. — Ну теперь я знаю, что всё в порядке. Так что я пойду.       — Постой, — не успела та отвернуться, как была остановлена. Холодная ладонь обхватила горячее запястье и вызвала у неё табун мурашек то ли от кардинального отличия температуры их тел, то ли от интимности, которую девушка в очередной раз ощутила в её прикосновении. — Может поговорим уже? О нас.       — Нет нас. Нет блять никаких нас. Ясно тебе? Я здесь для себя. Для того, чтобы измениться и стать нормальным человеком. Я выйду с проекта и всё, Эми, мы с тобой окончательно попрощаемся, но пока мы здесь, так уже и быть, будем перекатится, ну что тут блять поделать, но это всё. Никаких соприкосновений, поняла? — девушка резко отдёрнула свою руку, тут же ощутив, словно разъедающую её, пустоту.       — Ну пожалуйста, — просила Эмилия. — Всё ведь может быть иначе.       — Нихуя не может быть иначе. А могло быть? О да блять могло. Могло, если бы ты не была такой слепой сукой.       — Прекрати это. Думаешь, я не могу поливать тебя грязью?       — Да, — резко перебила её девушка. — Ты не можешь блять, потому что дохуя добрая. Ты идеальная, сука, поэтому и занимаешь все мои ебаные мысли, и я заебалась уже настолько, что ненавижу тебя, — ударила, но не приложила для этого ни капли усилий, этого просто напросто не понадобилось. Так часто бывает, когда слова и поступки ранят сильнее грубой физической силы.       — Я не виновата, понимаешь? — вмиг поникла, ощутив тоску. — Я хочу наладить наши с тобой отношения; хочу быть рядом; хочу, чтобы ты поняла, что вовсе не обязательно быть парой для того, чтобы проводить вместе время и чувствовать себя хорошо.       — Не неси эту хуйню, — возмутилась девушка. — Хватит с меня. Съёбывай к своей Крис.       — К чему эти слова? Ты ведь не любишь меня, милая, — грустно улыбнулась Эмилия. — Разве с самого нашего знакомства видела во мне что-то помимо объекта своих желаний, видела разве?       — Завали ебало, я так не хочу слушать всё это.       — Вспомни нас с тобой, — продолжала Эмилия. — Когда между нами было что-то больше интимной близости? Касалась меня, склоняя к большему. Было такое? Или всё, что помнишь ты, это лишь моменты, в которые ты оказывала необходимую мне поддержку? Ты блять думала, что сможешь нападать на меня, предъявляя мне что-то? Не вышло. Я помню тебя не только с героической стороны и вовсе не со стороны заботливой девушки, так что перестань ебать мне мозг своими претензиями, и пойми, что мы в равной степени виноваты друг перед другом. Я, потому что была невнимательна, а ты, — она сделала паузу, — тоже была невнимательна, каждый раз начиная распускать свои руки, не замечая того, как мне плохо.       — Тебе было плохо? Тебе одной было плохо?       — Нет, конечно нет. Я не говорю об этом, совсем не об этом. Услышь меня, прошу. Мне нехорошо от того напряжения, что царит между нами.       — Нет напряжения, — заявила девушка, подойдя ближе и остановившись, наклоняясь к её губам. — Мне плевать на тебя.       — А плевать ли, раз ты так злишься каждый раз, когда, — девушка не договорила, так как была перебита, можно сказать, что заткнута, грубым поцелуем. Сжав сильными руками предплечья девушки так сильно, что, возможно, останутся следы, она укусила нижнюю губу и тем вызвала громкий вздох, отчего та приоткрыла рот, но совсем не ожидала, что раздвоенный язык окажется внутри. Целуя её развязно, девушка прекрасно понимала, что этим перечеркнёт все попытки одноклассницы помириться, но продолжала удерживать вырывающееся из её «объятий» тело.       С силой оттолкнув девушку, Эмилия поспешила удалиться из комнаты, но напоследок сказала:       — Теперь я поняла тебя. Не думала, что для этого тебе придётся прибегнуть к такому.       — Прости, меня, прости, Малышка Эми, — начала извиняться испуганная девушка.       — Катись к чёрту, Кир. Я больше не стану за нас бороться.       Эмилия покинула её, направляясь в сторону общей спальни. Ей нужен был кто-то, с кем она сможет поговорить на отвлечённую тему, чтобы успокоить дрожь в теле. Застав только Амину, девушка уселась на кровать рядом с ней, отвлекая от чтения.       Меньше всего девушка любила нарушать чьё-то личное пространство, но в тот момент ей было просто необходимо занять себя беседой, отчего она и решила пренебречь своими устоявшимися привычками.       — О, Эми, я как раз с тобой поговорить хотела, — призналась Амина.       — Да? — удивилась девушка. — А о чём?       — Я думала, что ты тоже хочешь обсудить нашу ссору, — увидев непонимание на лице одноклассницы, она поспешила объясниться, — ну там, когда мы родителей встречали.       — А, — поняла девушка и кивнула, — не, я не обижаюсь, просто поболтать хотела.       — Мне реально неудобно жесть, — продолжила Амина. — Я просто на эмоциях была, а тут ты ещё со своими этими словами. Я просто по маме скучала капец как, а ты вот такие вещи говорила, вот я и разозлилась.       — Я так и думала, Амин. Всё в порядке, я не злюсь на тебя, — положила руку на плечо одноклассницы и улыбнулась.       — О чём нам говорить? — спросила Эмилия у Лизы, которая пыталась вразумить её и вернуть к остальным. Тогда к ним вышла Амина, заинтересовавшаяся тем, куда выскочила девушка, которую заметила только одна, так как остальные были чересчур невнимательными в силу того, что были погружены в общение с гостями, как и Амина, но та в тот момент оказалась более внимательной, чем остальные. — Она просто сука, которая не видит ничего, кроме своей ебаной репутации.       — Э, — произнесла Амина возмущённо, — ты про маму такое не говори.       — Амина, не нужно, — просила Лиза, надеясь, что всё не перерастёт в конфликт.       — Я не хочу с тобой ссориться, — устало произнесла Эмилия. — Ты не знаешь мою маму.       — Без разницы. Мама — есть мама. Она же приехала сюда ради тебя, значит она готова меняться, готова пойти навстречу, чтобы решить ваши проблемы.       — Амин, всё, — Эмилия развела руками и покачала головой, — я не хочу это обсуждать. Я устала. Пойду подышу воздухом.       — Я с тобой, — сказала Лиза. — Иди к матери, Амин, ты же так по ней скучала. А Эми не трогай, пожалуйста.       Девушки уже скрылись из вида, а Амина всё ещё стояла там, думая о том, как она одноклассница может говорить такие вещи про свою мать, ведь вот она — сидит там, неподалёку, а значит приехала ради неё, отложив свои дела. В раздумьях, она возвратилась к остальным и вернула всё своё внимание дорогому сердцу гостю.       — Я поговорила с Любовью. Не только об этом, но и об этой теме речь зашла. Я понимаю тебя. Мне правда жесть как неудобно из-за того, что я так наехала на тебя тогда. Ты точно не злишься на меня?       — Не злюсь, — честно ответила Эмилия. — Точно.       Амина выдохнула и улыбнулась однокласснице в ответ. Их общение вновь стало комфортным, и неловкости больше не было. Эмилии было приятно общество одноклассницы, ведь она очень хорошо относилась к ней. Общение с мудрой девушкой привлекало её уже с первых недель проекта, ведь почти сразу девушка начала раскрываться для неё, да и для всех, кто за ней наблюдал, с лучшей своей стороны.

***

      Отъезд матери никак не повлиял на девушку, в отличии от их разговоров за недолгое время её пребывания на проекте. Проработав проблемы с родителями и продолжив работать наедине с Любовью, Эмилия чувствовала себя лучше, однако время от времени ощущала грусть, связанную уже не с семьёй, а с её отношением к жизни. Печаль накатывала на неё, но она старалась успокаивать себя тем, что её окружают хорошие и приятные сердцу люди.       В вечер перед очередным съёмочным днём Эмилия приняла душ, чтобы с чистой головой и телом забраться в постель и уснуть в тёплых объятиях девушки, которая ждала её, но желала совсем иного.       — А давай переедем сюда? — обмакивая влажные волосы полотенцем и подходя к матрасу, на котором лежала Кристина, спросила Эмилия.       — Почему нет? Будем заниматься сексом каждое утро.       — Одно у тебя на уме, — закатила глаза девушка и бросила в неё мокрое полотенце, на что та только посмеялась.       — Ты милая, — заметила Кристина.       — Знаю, — насупилась Эмилия и сложила руки на груди. — Так мы переедем?       — Я поговорю с Дашей, — Кристина кивнула, — иди ко мне, — она приподняла одеяло, освобождая место рядом с собой, и укрыла им девушку, когда та легла.       Однако спать Кристина не собиралась. Просунув руку под одеяло она подцепила пальцами футболку девушки, обнажая нежную кожу живота. Коснувшись её сухой ладонью, она с нажимом повела ею ниже.       Эмилия вздрогнула. Она накрыла её ладонь своей и остановила. Девушка придвинулась ближе, касаясь её своей обнажённой кожей.       — Ты не хочешь?       — Я не испытываю острой потребности в сексе, — призналась девушка, — но я люблю доставлять удовольствие тебе.       Кристина переместила руку на хрупкую талию, прижала девушку к себе так, что она перевернулась набок, и их тела соприкоснулись.       Эмилия коснулась ладонью правого плеча девушки и мягко толкнула её, чтобы она легла на спину. Эмилия же, тяжело дыша, склонилась над ней и прильнула к её губам. Она взяла на себя инициативу и углубила поцелуй. Её рука проскользнула под топ девушки и холодными пальцами слегка сжала её сосок. Девушка простонала хрипло и тихо, что было ей свойственно, и по телу Эмилии пробежала лёгкая дрожь.       Она прижалась губами к шее девушки, целуя её пылко и влажно, а та таяла от удовольствия, но не только от приятных ощущений, а и от осознания того, кто именно дарит ей ласку. Ей казалось, что все рецепторы, отвечающие за наслаждение, сработали разом.       Оперевшись на одну руку, другой Эмилия схватила мешающее одеяло и откинула его в сторону, открывая вид на тело девушки. Встав на колени, Эмилия подхватила её за голень и отвела в сторону, чтобы расположиться между её ног. Приняв выгонную для себя позицию, она принялась рассматривать девушку.       Ей захотелось запечатлеть вид, который предстал перед ней: пшеничные длинные волосы распластались по подушке; голубые холодные глаза были прикрыты; светлая кожа на лице покраснела; разгорячённая, она лежала перед Эмилией в шортах и топе. Осторожно задрав его, она демонстративно высунула язык, наклонилась к её груди и провела им по затвердевшему соску, неотрывно смотря в глаза девушки.       От такого зрелища Кристина забыла, как дышать. Она зарылась пальцами в кудрявые волосы, с силой сжимала их и тихо призывно постанывала, когда девушка покусывала её соски, а другую руку запустила в её шорты и начала ласкать её половые губы через бельё, чувствуя, как оно слегка намокло.       Эмилия влажными поцелуями спустилась ниже, припала губами к низу её живота, скользя по нему мокрыми прядями волос. По телу Кристины пронеслась судорога, словно от разряда тока. Она тихо выдохнула и выгнулась навстречу ласкам.       Эмилия осторожно убрала цепкие пальцы со своей шевелюры и скользнула мокрыми поцелуями дальше. Одним ловким скользящим движением она избавила девушку от шорт и как всегда ненужного им белья и, едва касаясь, поцеловала нежную кожу половых губ.       Ноги Кристины дёрнулись и тем самым ударили голову девушки с двух сторон, отчего та недовольно насупилась, обхватила руками её бёдра и зафиксировала их, с силой сжимая кожу пальцами и впиваясь в неё острыми ногтями.       Девушка почувствовала внизу едва ощутимые прикосновения языка, закусила губу и сжала руками простынь. Комнату наполнили едва слышимые хриплые стоны, вызывавшие волнующую дрожь в теле Эмилии.       Она водила языком так, чтобы касаться уже изученных ею наиболее чувствительных мест всей его поверхностью. Полностью расслабив она мягко и очень медленно провела им между половых губ, внимательно следя за реакцией на свои действия.       Слегка захватив кожу вокруг клитора она стала массировать его, отчего Кристина выгнулась и сильнее подалась навстречу девушке, и та, добившись долгожданной реакции, остановилась, играя с ней, что было ей свойственно и не только во время секса.       Девушка изнемогала от того желания, которое вызывала в ней девушка. Она выгибала спину так сильно, что, казалось, она вот-вот надорвётся.       Ей хотелось, чтобы движения стали быстрее и резче, но девушка то и дело ненадолго останавливалась, дразня, вскоре снова возвращаясь к ней и так раз за разом.       Кристина молчала. Она хотела получить оргазм, но больше ей хотелось как можно дольше ощущать то, что вытворяет с ней её девушка. И Эмилии нравилось это, но, конечно, ей хотелось, чтобы девушка получила долгожданную разрядку, поэтому, она сделала последнюю паузу, самую мучительную, после чего сделала то, чего Кристина жаждала. Она снова коснулась её языком, только так, как Кристина любила больше всего — резко и властно, после чего в комнате раздался громкий хриплый стон.       Пока одна девушка приходила в чувства, другая покрывала поцелуями поверхность её бёдер, на которых выступили красные отметины, которые она оставила в начале процесса, а после перешла на поверхность плоского живота, который так же был покрыт следами от укусов, которые оставила девушка несколько дней назад.       — Тебе понравилось? — ехидно спросила Эмилия, когда Кристина приоткрыла глаза.       — Сама всё знаешь, Кудряшка. Издеваешься ведь, — Кристина отвернулась, но ненадолго, вернув голову в прежнее положение, она положила свою руку на щёку девушки и притянула к себе, отчего та упала на неё, но это не помешало ей нежно поцеловать её лениво и медленно, получая такой же ответ и ощущая, что по лицу любимой расплылась ещё более широкая улыбка.       — Я тебя люблю, моя милая Крис, — Эмилия поцеловала её в кончик носа, а затем в лоб. — Не думала, что это может быть так приятно.       — Любить?       — Да нет же, — посерьёзнела Эмилия, — издеваться над тобой. Лежишь подо мной такая разнеженная и беззащитная, так и не скажешь, что была тем ещё агрессором. Да и когда со стороны посмотришь, так и не скажешь, что актив то у нас — я.       — Иди нахуй, — недовольно прохрипела Кристина и скинула смеющуюся девушку с себя. — Такой момент блять, — она прикрыла глаза рукой. — Ну блять, чего ты ржёшь? В следующий раз остановись на признании в любви, поняла? — спросила она, но не выдержала сурового выражения лица и улыбнулась, понимая, что счастливый смех девушки для неё намного важнее, чем любые признания.

***

      В день перед выгоном девушки отдыхали в доме, набираясь сил после тяжёлой в эмоциональном плане недели. Эмилия спала, а Кристина читала, увлёкшись настолько, что не заметила, как прошло несколько часов.       — Просыпайся, Кудряшка, — хриплый шёпот раздался у уха, после чего сухие тёплые губы стали покрывать нежную кожу лица, — спишь уже пол дня.       — Не хочу вставать, — недовольно пробурчала девушка, но не отвернулась от нарушительницы её сна, а вытянула шею, предоставляя ей больший участок кожи для поцелуев и в тоже время подглядывая одним глазом за тем, где там её девушка, а она смотрела на неё, улыбаясь, потому что спросонья её милая Эмилия выглядела очень забавно. Отёкшая после крепкого сна она надувала губы и хмурилась, но, не смотря на это, хотела, чтобы девушка уговаривала её и проявляла ещё большую нежность, которую та обожала.       Проведя ещё около получаса в тёплых объятиях, довольная Эмилия спустилась на кухню, чтобы поесть чего-нибудь.       — О, Эми, будешь чаёк с нами пить? — пережёвывая бутерброд, спросила Диана.       — О, — девушка замерла, увидев в чьей компании сидела одноклассница, — давайте. Покормите меня? — спросила, усаживаясь на место рядом с ней.       — Конечно, — ответила Алиса, — бутерброды будешь?       — Буду, — Эмилия улыбнулась.       — А я пока чай тебе налью, — сказала Лиза.       — Не-не-не, — покачала головой Диана, всё ещё жуя, — я сейчас сама чай намучу, сиди.       — Спасибо. Вы прямо сияете, девчонки, — радовалась Эмилия. — Появление ваших мам очень ярко на вас сказалось.       — Я прямо пиздец как скучала, — в очередной раз призналась Алиса, возвращаясь на место с чашкой горячего напитка в руках. — но, Эми, — она запнулась, — ты точно хочешь об этом поговорить? Ты как вообще?       — Блять, Эми, мы вообще нихуя не поняли, что у вас там произошло? — поставив еду перед одноклассницей, спросила Диана.       — Она уехала, потому что не хотела идти на контакт, если я не признаю своей вины.       — Вины? Какой нахуй вины? — злилась девушка.       — Диан, потише, — поспешила успокоить её Лиза.       — Любови не удалось достучаться до неё, и она уехала. Но знаете что? Мне больше не грустно. Я поговорила с папой, поговорила с мамой, поняла, что я в них не нуждаюсь больше, так как давно уже стала самостоятельной. Осталось только проработать оставшиеся проблемы и двигаться дальше.       — Тебе не было грустно видеть всех девок с родителями? — спросила Алиса.       — Нет, у меня же есть Лиза, — Эмилия посмотрела на подругу.       — Бля, если бы я не знала, что у вас с Крис мутки, я бы подумала, что вы с Лизой мутите.       — О, — протянула Эмилия, — это отдельная история.       — Чё такое? — заинтересовалась Алиса.       — Слушайте.       — Зрителей интересует, какие у вас отношения с Лизой.       — Ой, — Эмилия смущённо улыбнулась, — Уже представляю эти бесконечные нарезки из выпусков под романтичную музыку, тогда пока оставим это в секрете, скажу лишь то, что если придётся пойти против всех ради неё, то я пойду вместе с ней, а если она упадёт, я буду на руках нести.       — Эми, ты хоть понимаешь, что на после этого зашипперят до смерти, — сказала Лиза и рассмеялась.       — Они уже, — заметила Алиса.       — Вот-вот, — согласилась Диана. — Они вообще шипперят всех, я бы даже сказала, что всё, что движется. А ещё что-нибудь спрашивали?       — Было кое-что.       — Наладились ли у тебя отношения с девочками?       — Отчасти. У нас, конечно, всё ещё остались недопонимания, но, не смотря на это, у меня неплохие взаимоотношения с каждой девочкой.       — А с кем из них ты общаешься ближе всего?       — Помимо Лизы я очень близко общаюсь с Крис, — призналась девушка, мило смущаясь. — С Виолеттой у нас был конфликт, но мы его решили и снова общаемся. Пчёлка мне, словно старшая сестра или мамочка, она обо мне очень заботится. Наверное всё, я до сих пор с трудом открываюсь людям, но я хочу научиться, тем более все девчонки здесь очень хорошие.       — А с кем из девочек ты бы хотела сблизится?       — Я бы хотела подружишься с Аминой, она такая классная, правда, я болею за неё и вижу в финале.       — В расскажи о вашем конфликте с Кирой.       — Видимо так заметно, что мы перестали взаимодействовать с ней, — выдохнула Эмилия, — Кира — очень ревнивый человек, с которым мы пока не пришли к компромиссу, поэтому прекратили всякое общение, но с Крис у них очень хорошие отношения, и так как я так же провожу с ней много времени, мы стараемся не сталкиваться и избегать друг друга, например, когда она с ней, я ухожу, и наоборот.       — И откуда они всё знают? — удивилась Лиза.       — В эфире всё самое сочное, — заметила Диана. — Выбирают то, что с большей вероятностью окажется интересным.       — Я как-то болтала с Дашей, — рассказала Лиза, — и узнала, что там такой бешеный круговорот этих пейрингов. И там, я уверена, намного больше, чем есть на самом деле.       — О, интересно, шипперит тебя кто-нибудь с Сашей, зная твою тягу к трупам?       — Эми, — возмутилась Лиза, смеясь, и ущипнула девушку за бок, отчего та вскрикнула, съёжившись, и засмеялась, что подхватили и другие, отчего помещение заполнил звонкий и беззаботный смех четверых учениц, не подозревавших о том, что это их последний совместный вечер.       — Ты не угадала, моя милая Кудряшка, — заметила девушка, когда они с Эмилией возвращались в спальню после церемонии выгона, она приобняла её и оставила короткий поцелуй на виске.       — Такая хорошая неделя для девчонок. Улыбки всё не сходили с их лиц. Я думала, что Пчелу выгонят, если честно, так как вела она себя очень капризно.       — Это же Пчёлка, она уже не в первый такое выкидывает, забей. Пойдём в спальню?       — Крис, всё одно у тебя на уме, успокойся уже, — проворчала уставшая Эмилия, а её девушка рассмеялась. — Я к девчонкам пойду прощаться. Ты тоже иди, — отойдя от неё, она поспешила вернуться к одноклассницам.       — Иду-иду, — улыбаясь, сказала Кристина, чувствуя себя абсолютно счастливой, смотря на стремительно удаляющуюся девушку, кудрявые волосы который весело подпрыгивали и развивались при быстрой ходьбе.       Шли дни, и допустить мысль о том, что когда-то им предстоит расстаться, становилось всё труднее. Но девушка больше не переживала. Она смотрела ей вслед и видела, как та оборачивается и больше не хмурится, а улыбается ей в ответ, а ещё помнила её слова, которые въелись в голову вместе с запахом вишни. Ей было хорошо, ведь пока кто-то искал в друг друге вечность, они были счастливыми тем вечером.