Изменить буквы в имени

Эймонд Таргариен был достаточно умен для того, чтобы не считать в губительной высокомерности, что сыну короля нечего бояться в собственном доме, доме его отца. Доме Драконов. Потому, даже о том не задумываясь, весь путь по тайному ходу, скрытому за стеной от абсолютного большинства вовсе о нем не подозревающих, он проделал, двигаясь бесшумно как тень, невидимая посреди черноты. Это было совсем легко, учитывая в который раз он шел этой дорогой. И все же, прежде чем с силой нажать ничем по виду неотличимый от прочих камень в кладке, Эймонд замер и чутко прислушался к ничем, кроме собственного дыхания и стука сердца, не нарушаемой тишине. - Почему так долго? – капризно надул губы старший брат и будущий король, Эйгон, игриво обвивая шею младшего руками, лишь только за ним закрылась дверь, бесшумно вернувшись на секретное место, о котором им двоим стало известно благодаря представившемуся случаю. Здесь и сейчас мало сказать, что не Древняя Валирия. И как будто этого Таргариенам было недостаточно, матушка истово увлеклась Новыми богами, крайне недоброжелательно относящимися к плотским радостям Семерыми, что б им всем и каждому. Эймонд невольно хмыкнул, попытавшись представить, что бы этим пресным сухарям стало большей костью в горле, их с любовником наиближайшее кровное родство, или то, что они оба были мужчинами. А уж как это не понравится их матушке из рода Хайтауэров и родом из Староместа… Догадаться не трудно. - Что смешного? – обиженно насупился Эйгон, впрочем, не всерьез, а продолжая заигрывать. От чего его отвлекло желание похвастаться перед братом, что был словно бы старше него годами, а не моложе. Давно минуло то время, когда тот дразнил Эймонда и разыгрывал его в достаточной мере жестоко. При желании можно было назвать и год, и день, когда все навсегда переменилось. Когда принц Эймонд лишился глаза, но завоевал себе дракона, причем не какого-нибудь, а Вхагар, заставшую в одночасье погибшую Валирию до Рока. - Как я ловко, да? – отстранился Эйгон от брата за миг до того, как тот отстранил бы его от себя сам, чего старший из братьев не успел понять. – Теперь, после того, как я наглядно завалил первую подвернувшуюся под руку служанку, мать совершенно точно не поверит никому и ни за что, если мы с тобой однажды попадемся. - Никакого «однажды» не будет, Эйгон. - отрезал Эймонд, выставив вперед руку, предупреждая новые отнюдь не братские объятия, до сего дня заставляющие его сгорать от страсти. Ладонь жестко уперлась Эйгону в грудь и тут же отдернулась прочь, точно соприкоснувшись с чем-то липким и мерзким, как, во всяком случае, тому показалось, и он похолодел, в растерянности замельтешив длинными, красивыми, как девушки, ресницами. – Я пришел попрощаться с тобой. Отныне мы братья и только. Всё. - Я не понимаю… Эймонд, что случилось? Ты что, приревновал меня к этой дурехе? – деланно хохотнул наследный принц, смотря на младшего брата так, как если бы тот вдруг вонзил ему в сердце острейшую валирийскую сталь. - Я не трахаюсь с насильниками. – отчеканил принц Эймонд, резко развернулся и поскорей пошел прочь, чтобы избежать дальнейшего выяснения отношений. Во время которого он мог случайно чем-нибудь себя выдать. Свою тайну. Появившуюся у него не далее, как сегодня днем, что он со всей бесповоротностью осознал ближе к ночи. Он влюбился… И это было чем-то совершенно иным, чем все, что он чувствовал когда-либо хоть к кому-то раньше. Это было чем-то всепоглощающим настолько, что полностью никак не укладывалось в голове. Так получают смертельный удар и продолжают жить еще того не понимая. Как странно, что прежде ему не приходило в голову, сколь похожи их имена, в них достаточно переставить всего несколько букв и они станут одним и тем же. Отчего такая малость столь отрадна теперь, вопросом можно не задаваться. Он много слышал о Порочном принце, да и кто не был наслышан о нем. Он его видел и прежде. Не видел только того, как они с ним похожи, что увидел воочию теперь, словно взглянув на себя самого со стороны. Это было тем родством душ, перед которым ничто даже самое близкое в человеческой жизни кровное родство. Это было любовью. Любовью на поражение. Любовью такой силы, что ей не страшна значительно большая преграда, чем родная кровь, во всяком случае, та, что течет в венах от крови драконов. Принадлежность к изготовившимся наброситься друг на друга в кровопролитной схватке за Железный престол кланам – преграда куда посерьезней. *** Обратно Эймонд шел так же неразличимо тихо, так же быстро и целеустремленно. Всей разницы было то, что он шел улыбаясь. Не хотел улыбаться, но не сходящая с его губ, неведомо чем счастливая улыбка, не спрашивала о том, чего он хочет, а чего нет. Так же, как и сердце.