Она

Я в противоречивых чувствах вернулась назад в палату. Действительно, почему она решила помочь мне? Я же ей никто. Меня мучил именно этот вопрос. Просто за эту короткую жизнь с именем Алекс я ни от кого не получала ничего. Даже любви… Я очень хотела, чтобы меня любили. Очень хотела. Посмотрев в окно, я увидела серость и тучу, грозно нависшую над городом. И этот проклятый дождь снова. Чего мне здесь терять? Почему я думаю, что не смогу уехать из Лондона? Ведь в принципе я даже не знаю нормально этот город, только захолустные трущобы и окраины. Бедные кварталы. И тут вспыхнуло воспоминание: грязные стены общежития. Расшатанная, скрипучая кровать, накрытая рваным покрывалом [что это?]. Голова закружилась и я села на стул, стоящий около умывальника. Что это за место? Откуда оно в моем сознании? Место помню, а себя связать с ним никак не могу… Но зато прогресс – я хоть что-то с прошлой жизни вспомнила, но это воспоминание ясно указывало на мою предыдущую жизнь – она была еще хуже нынешней [наверное…]. Я встала и пошла к моему подоконнику, чтобы все хорошенько обдумать: через неделю я должна была отсюда уехать. Любым образом.

***

…Я собирала по всей палате мои вещи. [относительно мои, потому что кое-что мне подарили от больницы, а кое-что отдала Кэти. Но теперь же они были мои]. За окном – снова серые-как-всегда-будни и идет мелкий дождь. Настроение было на нуле. Я не знала, где взять деньги на перелет. Адрес – это хорошо, но ведь туда еще и попасть нужно, а вот каким образом – я не представляла. Оставалось только одно – работать. Но сколько интересно я буду горбатиться, прежде чем заработаю приличную сумму? Я отвечу – до конца своих дней. Хотя это я преувеличила. Три дня назад умерла Кэти… Поэтому теперь мне было еще хуже, чем прежде. В памяти отпечатался образ ее желтоватого лица со спокойными, широко открытыми глазами.[я пришла ее навестить]. И ее ледяная кожа.… Это ощущение на моей руке останется надолго. Жутко… Я потрясла головой, изгоняя эти ужасные мысли – они причиняли боль. Дверь позади открылась, и зашла одна из медсестер. -Алекс? Ты еще не собралась? – она неприкрыто удивилась. -Я не тороплюсь, - и действительно, вещей мало, а копаюсь уже битый час. -Ну, поторопись, а то нам надо дезинфицировать палату, – она огляделась по сторонам, проверяя, все ли мы забрали. – И кстати [повернулась ко мне] – это тебе. Она протянула мне белый конверт. Я удивленно взяла. Он был девственно белый, без единой записи. -Что это? Письмо? Мне? От кого? Она покачала головой. -Без понятия, что это. Тебе передали. Посмотришь. Ладно, собирайся поживее, даю тебе еще 20 минут. И она вышла. Я же даже не слышала, что она мне говорила, все мысли были заняты письмом. Я аккуратно открыла и мне на колени выпали деньги [что за черт!]. Денег было не совсем много, но все-таки… Я смотрела на них с неприкрытым удивлением. Я догадывалась, кто это… Но уверена не была. Я открыла конверт еще раз и нашла там небольшой клочок бумаги. На нем было написано только: Это тебе на дорогу. Будь счастлива. Кэти. …На деньги, лежащие на коленях, упало несколько слезинок…

***

Аэропорт поражал своей громадностью [колоссальностью]. Я зашла в главный зал, подошла к мило улыбающейся девушке за стойкой. Такая ужасная дежурная улыбка – дрожь по коже. -Скажите, пожалуйста, когда ближайший рейс Лондон-Берлин? Она что-то пощелкала в компьютере и повернулась ко мне [с той же улыбкой, от которой тошнило] -Через два часа. -Отлично. Мне один билет. -Хорошо. После оформления я с великой радостью пошла в зал ожидания и села на мягкий диванчик. Главное – не уснуть, а все остальное неважно.