Она

Мы вошли в полутемную гостиную. Тут было так тихо, что я слышала горячее дыхание Тома сзади. Раздался щелчок – и комнату озарил яркий свет. -Так намного лучше! – улыбнулась я. -Да, ты права. – Том поставил бутылку на маленький, стоящий рядом с диваном, столик и сел, выразительно посмотрев на меня. -Что? -Ну, я думал, что ты принесешь бокалы. – Том легко улыбнулся и пронзил меня взглядом [уже в который раз!]. Я смутилась: действительно, почему я не могла догадаться об этом сама? -Ой, точно… - я повернулась и быстрым шагом двинулась на кухню. – Сейчас! Я зашла на кухню и окинула взглядом белые, аккуратные шкафчики: где же здесь Люси хранит фужеры? Или может совсем не в этом месте? Я стала открывать все по очереди и наткнулась на красивые, высокие стаканы. Конечно, не совсем к шампанскому, но лучше здесь ничего не было! Я взяла два, сполоснула их водой из-под крана и вернулась в гостиную. Том сидел, как у себя дома и удивительно неуместно выглядел здесь. Почему-то он очень сильно выделялся и сразу ясно бросался в глаза. Сердце забилось очень быстро и дыхание у меня стало сбивчивым. Почему? Может, потому что оно даже на расстоянии чувствовало? Не знаю теперь. Но тогда я не обратила внимание[при виде Тома оно вело себя всегда так!] и прошла вперед, поставив бокалы на столик.

***

Знаете, все вокруг вдруг перестало иметь свое значение и превратилось вдруг в ничтожество, огромный, черный круг сузился до размеров микроскопической точки! Я смотрела по сторонам и чувствовала очень сильное, явное головокружение, но это доставляло мне неимоверное удовольствие. Я чувствовала, что могу многое, совершенно не боясь за последствия. Я стала безрассудной, мне хотелось действовать! -Том! – я засмеялась и услышала свой смех как бы со стороны. – Тоооом… -Да, Алекс! – глаза у него горели каким-то ясным блеском и были наполнены чем-то… Чем – я не могла разобрать, да и мне это было совершенно не нужно… Я не отвечала за свои поступки! -Мне хорошо! Так хорошо еще не было! Честно! -Ну, солнышко, - он придвинулся ближе и, взяв меня за подбородок, повернул к себе и заглянул в глаза. – Так должно быть! Он вдруг повернулся, вылил остатки второй бутылки в бокал [я честно не помню, откуда она взялась!] и дал мне в руки. -Вот, еще выпей, тебе станет еще лучше! Я со смехом взяла его в руки и стала жадно пить, потому что вдруг стало душно и в комнате перестало хватать кислорода. Последний глоток…. И меня что-то ударило в голову. Я перестала что-либо совершенно осознавать. Помнила урывками, какими-то клочками. Поцелуй. Резкая боль. А потом я уснула.

*** [от лица автора]

Он медленно приближался к девушке, которая смеялась на диване. Она слишком много выпила, но это ему и надо было. Хотя он немного просчитался – не думал, что алкоголь так сильно на нее повлияет. Но он не остановился – спор надо было выиграть. Он медленно приблизился к ней и поцеловал. Она ответила, жадно, как будто ждала этого момента больше всего на свете. Он протолкнул свой язык через ее неплотно сжатые губы и принялся водить им. Она нежно застонала. Алкоголь просто-напросто увеличивал обострение, она чувствовала все намного острее, но и чувства проходили быстрее. Он знал это и поэтому стал ее раздевать. Расстегнул пуговицы и одним движением снял бюстгальтер. Она все равно ничего не вспомнит, можно действовать эгоистично, доставляя девушке как можно меньше удовольствия, зато самому… Он очень предвкушал это. Это девчонка свела с ума, она просто поражала своей наивностью и детством. Она была маленькой девочкой… Совсем глупенькой. Разве он мог не воспользоваться этим? Никто не должен его осуждать, потому что многие бы также поступили в его случае. … Он снял с нее джинсы, чуть-чуть оторвавшись от поцелуя, и после снял нижнее белье. Аккуратно положил ее на диван. Девушка совсем не сопротивлялась, ей даже нравилось то, что происходило, но наутро она ничего не вспомнит – он был уверен. Он быстро освободился от своих вещей, потому что чувствовал, что терпеть становилось все более и более сложно. Он раздвинул ей ноги и лег, своим животом прижимаясь к ней, стал оставлять дорожку поцелуями – от пупка и до ее губ, которые пересохли. О, да, детка, ты хотела пить, он знал это. Алкоголь и возбуждение давало о себе знать. Аккуратно он вставил член и, вдруг решив, что терпеть он больше не может, а Алекс все равно ничего не вспомнит утром, резко вошел в нее. Это была дикая, обжигающая все тело боль. Она пошла импульсами по ее телу, и она изогнулась. Ужасный крик – не удовольствия, а боли вырвался из нее. -Мне больно…. – прохрипела она. -Ничего, девочка, все пройдет, – прошептал он ей в ухо. При свете луны он увидел на ее лице дорожки слез. Это еще больше почему-то его завело. Он стал двигаться в ней. Сначала медленно, а потом все ускоряя темп, он почувствовал, что еще чуть-чуть и он кончит. Быстро вынув член, он кончил на постель, почувствовав огромную долю удовольствия. Такого не было давно… Алекс совершенно была в невменяемом состоянии, и он не решился продолжить. Одного раза было, конечно, мало, но она бы больше не смогла – выпитое начинало сказываться. Он встал, накрыл ее одеялом [отметив, что крови у нее совершенно не было. Он видел такое много раз. Не всегда потеря девственности сопровождалась кровью. Это его даже обрадовало – он не любил кровь. Том оделся и, убрав за собой все бутылки, вышел на улицу, сел в машину и поехал домой – сказать брату, что спор он выиграл! Сволочь!