How The Forest Speaks

Тридцать минут спустя Элли шла по туманному лесу одна, изредка насвистывая, разыскивая Дон. Она не могла удержаться и повторяла указания, которые дал ей монстр. Она слышала его голос в голове, вспоминая недавнее, и её ужасно беспокоило, что она уже так хорошо его запомнила. — Ты сделаешь мне жертву, достойную меня. Добудь мне что-нибудь посущественнее, и если я увижу кроликов на том погребальном костре, я столкну тебя туда же. Она усомнилась в обоснованности этой угрозы, но ничего не сказала, опасаясь, что он настроен серьезно. — Вы можете расположить жертву так, как вам больше нравится, но воткните палку в мясо так, чтобы она оказалась самой высокой точкой костра. Она не совсем понимала, почему он так категоричен, но не собиралась его допрашивать. Не в этот раз. Угроза потерять подвижность сработала, она вела себя хорошо. Она сделает то, что он просит. Хотя инструкций было много. — Разожгите огонь на закате и пусть горит, если угли не сдвинут его с места. И наконец... Она была ошеломлена, когда он встал и исчез, отдавая команды. Вокруг него возникло какое-то мерцание, она ощутила прилив силы, а затем он исчез. Элли едва успела сдвинуться с места, как он вернулся, держа в руках что-то странное. Это был какой-то овощ, фиолетово-белый, всё ещё перепачканный грязью. — Хм, – начала она, но он просто сунул ей в руки овощ без всяких объяснений и велел сделать его полым и вырезать на нём лицо. Потом он снова исчез, но на этот раз не вернулся. Овощ лежал на её кровати, ожидая своей участи. — Рассвет! Рассвет, куда ты пропала? Она позвала в холодный воздух, но ответа не получила. Элли нахмурилась, слушая, как эхо её голоса растворяется в тумане. У неё осталось мало светового дня, чтобы выполнить… задание, порученное ей чудовищем. Если Рассвет не появится в ближайшее время, ей придётся продолжать без неё. Может быть, это и к лучшему, подумала она, пока ее ноги продолжали хрустеть по опавшим листьям. — Найдите мне что-нибудь существенное. Элли вздрогнула. Она могла бы питаться крольчатиной и лисьим мясом, но такое огромное существо — нет. Что-то существенное для него – олень, волк… Вкусная закуска, а полноценный обед – лось, а может, и медведь. Ни за что на свете она не собиралась охотиться на медведя. После прошлого раза. — Рассвет, пожалуйста, — взмолилась она, глядя в пустой лес. — Мне нужно провести тебя внутрь..., — но ни одна лань с добрыми глазами не подошла к ней, и ей пришлось повернуть назад. — Может быть, рыба? Она обошла место, выбранное для костра, или «погребального костра», как он его называл. Это был плоский круг земли, который она очистила от листьев и легковоспламеняющихся предметов. Не то чтобы она боялась распространения огня, особенно в такую ​​сырую и холодную погоду. — Мне понадобится чертовски много рыбы, — рассуждала она сама с собой. Самым простым решением было бы поймать оленя и убить его, но каждый раз, когда она возвращалась к этой идее, она видела, как черные глаза Рассвет с жалостью смотрели на нее, и у нее сжималось сердце. Не кролики. И никогда не олени. Так что же еще оставалось? Элли проверила свои ловушки. В одной была кровь, но не было ни одного животного, даже жалкого кролика. Она продолжала идти в восточном направлении, просто чтобы посмотреть, не пересечет ли что-нибудь ее путь. Вскоре её тропа пошла под уклон, и она обнаружила, что поднимается на тот же гребень, на котором встретила медведя. Она мельком подумала поискать ягод, чтобы подкрепиться во время работы, но мороз, должно быть, погубил их все. Вместо этого она увидела нечто иное. Частично разложившаяся и обглоданная туша медведя всё ещё лежала там. Холод замедлил её гниение, и она осталась там, словно пустой сосуд. Она стояла на вершине хребта и молча отдавала дань уважения зверю, который только что изо всех сил пытался выжить. Элли услышала панический крик оленя с другой стороны хребта и повернула голову на звук. Ее глаза расширились, и она рванула с места, даже не замечая движений своего тела. — Рассвет!! — крикнула она, спускаясь по крутому склону и скользя между деревьями, не задумываясь. Олень снова закричал, страх и боль от этого крика нахлынули на Элли. Это мог быть любой старый олень, она не знала, был ли это ее друг, но что-то жгло ей горло, гнев, который она не могла ни контролировать, ни усмирить, и когда она выбежала на поляну и схватила рыжего кугуара, вонзив клыки в бок самки, гнев вырвался из нее. Она была всего лишь худым, невысоким человеком, и все же в тот момент она почувствовала себя намного сильнее, словно в ней жило чудовище, преследовавшее ее день и ночь. — ОСТАВЬТЕ ЕЁ В ПОКОЕ!!! – крикнула она огромному коту, который дернул ушами и зашипел на неё. Самка брыкнула его копытом под подбородок и ускользнула от когтей. Мускулистая кошка повернулась к Элли, оскалив клыки и неуверенно рыча. Она пристально посмотрела серыми глазами на золотистые зрачки пумы, давая ей понять, что представляет собой определённую угрозу. Ей нужно было на что-то напасть, и это что-то было прямо перед ней. Пума взмахнула хвостом, прежде чем напряглась и бросилась на неё. Элли увернулась, вскочив на ноги как раз в тот момент, когда животное прыгнуло на неё. Они оба упали, и Элли ударила его рукоятью ножа в глаз. Пума взвизгнула от ярости, его когти впились в её кожу, оставляя кровавые царапины на правой руке. Элли кричала ему в лицо, и в этой схватке ей каким-то образом удалось пробраться к огромному животному сзади и сомкнуть руки на его горле, вцепившись в него изо всех сил. Она вскрикнула, когда животное задом впечатало ей в живот и сильно пнуло её, отчего у неё перехватило дыхание. Нож чуть не выскользнул из онемевшей руки, когда кошка швырнула её на твёрдую, холодную землю, но она снова взяла его под контроль и вонзила в глотку зверя сбоку. Тот дернулся, издав булькающий рык боли, который закончился хлынувшей кровью. Элли рванула руку поперек его тела, всё ещё держась за него, когда нож полоснул по его мохнатой шее, распоров её. Сопротивление пумы становилось всё слабее с каждым разом, как её кровь всё сильнее стекала по Элли: по её рукам, шее, пальто и рубашке. Было так тепло, по мере того, как жизнь покидала животное, гнев Элли тоже покидал её. Когда величественная кошка обмякла, она выронила нож и откинулась на землю, тяжело дыша. Она услышала шелест деревьев и легкий хруст листьев и осторожно сбросила пуму со своего тела. Самка всё ещё стояла почти позади неё, дрожа. На правом бедре у неё был кровоточащий укус, а задняя нога была слегка приподнята над землёй. Теперь, когда мысли пришли в норму, Элли поняла, что это не Рассвет. Она перевела взгляд с лани на мёртвую пуму и прерывисто вздохнула. — Простите, — тихо пробормотала она им обоим. — Простите, что вам пришлось умереть только за то, что вы сделали то, что должны были, — обращаясь к лани. — Простите, что вы оказались не в том месте не в то время. Уши оленихи дернулись назад, когда она сделала шаг к ней, и животное захромало назад. Верно. Только Рассвет позволила ей приблизиться. Элли оглядела рану: кровь текла, но не сильно. Этот олень выживет. — Хорошо, — тихо сказала она. — Ты можешь идти, но если увидишь Рассвет, пожалуйста, скажи ей, чтобы она вернулась домой. Она повернулась спиной к окровавленной туше пумы, чтобы дать ей уйти. Кошка была не такой уж большой, вероятно, поэтому она и выжила. Она наклонилась и схватила её за безвольные задние лапы, вытянув их, чтобы оценить её размеры. Она был длиннее её роста, но это мало о чём говорило, ведь она была довольно невысокой. Она чувствовала, как кровь на шее и руках холодит кожу, и мечтала о пруде или ручье поблизости, чтобы смыть её. Если бы была причина, ей пришлось бы воспользоваться шампунем, кондиционером и мылом, которые она нашла у погибшего туриста... Но собиралась ли она рисковать временем, необходимым для приготовления подношения чудовищу? Она всё ещё не понимала, почему это было так важно, или это был просто ещё один способ продемонстрировать своё господство над ней. Она знала лишь, что, убив лежащую перед ней пуму, она выполнила его первое требование. — Ищите что-нибудь существенное. — Надеюсь, — думала она, поднимая мертвое животное и волоча его домой, — он не прочь полакомиться кошатиной. У неё не было возможности следить за временем, но солнце всё ещё стояло высоко в небе, когда она вернулась в хижину. Она бросила пуму у двери и поднесла окровавленную руку к лицу, чтобы отряхнуть бледные пряди волос, прилипшие к лицу. Вместо этого они прилипли к пальцам, это стало последней каплей. К чёрту подношение, солнце ещё даже не собиралось садиться, а ей нужно было принять ванну. Прямо сейчас. Она пошла в хижину за маленьким пакетиком, остановившись, чтобы взглянуть на большой круглый овощ, всё ещё лежащий на её кровати. Что это такое? Но она разберётся с этим позже. Вооружившись припасами, она направилась к озеру. Вода была шокирующе холодной и тёмной, как мутное стекло под серым небом. Элли впервые не хотела туда заходить, хотя знала, что если она будет там шевелиться, то быстро привыкнет к температуре. Камни под ногами у неё были острыми, когда она стянула ботинки, отставив их в сторону, чтобы освободить место для остальной одежды. Пальто можно было постирать, оно, похоже, было довольно водоотталкивающим снаружи, немного крови на воротнике не убило бы её. Однако на рубашке красовалось огромное тёмно-коричневое пятно, которое впиталось в вырез и спускалось по груди. Его никак не отмыть, даже если бы она так усердно терла в озере. Затем она сбросила штаны и направилась к воде, не подозревая, что за ней снова наблюдают. Деревья гнулись и качались на ветру, но беззвучно, а Элли была слишком занята ледяной водой, скользившей по ее телу при каждом шаге, чтобы замечать это. — Блядь!! — закричала она, воздух выкачивался из лёгких, пока она заставляла себя погрузиться по плечи, сжимая в другой руке пакет с гигиеническими принадлежностями. — Господи! Она уже дрожала. Придётся искупаться быстро. — Чёрт! Бля... Она чуть не выронила мыло, когда доставала его из упаковки, но крепко сжала его и начала тереть себя, везде, куда могла дотянуться, включая места под водой. Кровь, грязь и пот буквально растворились в бешеной пене, и, хотя зубы стучали. Она почти расплакалась. Было так приятно тщательно смыть с себя эти месяцы. Было так приятно быть чистой, и казалось, что очищается не только её кожа. Она почувствовала, как веселье эхом отдается в ее сознании, и поняла, что оно исходит не от нее, как только она зашла на мелководье, чтобы ополоснуться; мыльная пена прилипла к ее открытой груди и животу, ногам, ягодицам и прядям светлых волос между ног. Она отреагировала шоком и поскользнулась на мшистом камне, с плеском упав назад, и сев на задницу, пока мыльная пена рассеивалась. — Ты за мной наблюдаешь ?! — закричала она в лес, чувствуя, как волна ярости наполняет ее грудь и снова обжигает горло. Между деревьями послышалось движение, а затем появилось чудовище, которое нырнуло под низкую ветку и замерло в нескольких метрах от него, сохраняя спокойствие. Несмотря на расстояние, она отчетливо слышала его голос в своей голове. — Я думал, что смогу здесь попить, но вместо этого нашёл тебя. А ты загрязнил воду. — Загрязнила!? Она покраснела сильнее, чем прежде, от холода, а затем спряталась от его взгляда, когда он медленно приблизился к воде. — Это озеро огромное. Можете пойти попить воды в другое место! Куда угодно! Она сердито посмотрела на него, ожидая, что он уйдет, но он лишь присел на корточки возле ее кучи одежды и покопался в ней когтем. — Эй! Ты слушаешь вообще? Она не могла пошевелиться, застыв на месте. — Отстань от моих вещей! — крикнула она ему, и в её голосе слышались нотки страха и отчаяния. — Будь спокойнее. Это всё, что он сказал, поднимая её окровавленную рубашку. И прямо перед ней его руки сомкнулись на концах, и раздался треск, словно он разорвал её надвое. Она вскрикнула от шока, а затем от гнева. — Что за херня?! — её голос эхом разносился по поверхности озера и по лесу, а она смотрела, как монстр сгребает клочки ее рубашки и засовывает их в свой костюм. — Мне это нужно! — Вот и все. Она с трудом поднялась на ноги, голая или нет, даже если ей ничего не оставалось, кроме как стоять по пояс в воде и кричать на монстра, который просто обожал её доставать. — В чём твоя блядь проблема? ЭТО ЧТО, ДЛЯ ТЕБЯ ЕЩЁ ОДНА ИГРА ? ПРЕКРАТИ!! Монстр даже не обратил на нее внимания, он просто собрал ее остальную одежду, за исключением пальто и сапог, затем встал и посмотрел на нее так, словно она была всего лишь интересной водорослью, плавающей на поверхности озера. — Нет, не смей..., — предупредила она, но затем... Он исчез. — Нет!!!! — ее жалобный крик раздался в пустоте. Она была в отчаянии. Отменив купание, она закончила ополаскиваться и побрела обратно к берегу. Было почти смешно, насколько бессильной она была в долгосрочной перспективе. Это ещё раз это доказало. Она подошла к своему пальто, подняла его с земли и держала в руках, дрожа от холода. Какой ублюдок. Какой полный и абсолютный... Что-то упало ей на голову, и она вскрикнула, так как это закрыло ей глаза. Это было какое-то животное? Оно было... мягким. Ее руки впились в него, и она уставилась на розовую ткань, зажатую в кулаках. Оно было большим, не такой большим, как простыня, но... — ..Полотенце? Это было полотенце. Низкий рокочущий смех раздался прямо позади нее, и Элли дернулась, крутанувшись и подняв полотенце, чтобы прикрыться. — Ты!! Что ты делаешь?! Она потребовала, широко раскрыв глаза. Монстр просто бросил ей сложенный комплект одежды. Две вещи: шерстяной свитер и пара толстых брюк. Она не могла поймать их, не уронив полотенце, и просто смотрела на него в полном недоумении. Чудовище облизывало пальцы, один за другим, и она поняла, что они окрасились в красный цвет, и у неё заурчало в животе. — М-ещё одна краденая одежда? — Сегодняшняя ночь — священная. Даже ты должна выглядеть прилично. Он высунул язык, и она поймала себя на том, что её взгляд прикован к нему. Он был длинный, ловкий… и покрытый тёмной слюной. Странно. Затем он заметил, что она на него смотрит, и повернул голову к ней. Она крепче сжала полотенце, её щёки покраснели. — Ты ведёшь себя так, будто мне не всё равно, как ты выглядишь. Я видел много-много людей на всех стадиях раздевания. Мужчин, женщин, неважно. Я видел всё. А ты... едва ли средний представитель своего вида. Он улыбнулся ей, и её лицо исказилось. — Ты сволочь, — выплюнула она, глядя на одежду. — Так ты и сказала. Вытирайся и одевайся, скоро церемония. Его челюсти сомкнулись, и он прошел мимо нее, направляясь обратно к деревьям. — Не заставляй меня ждать. — Какого черта ? Элли вытерлась полотенцем после его ухода, дрожа от холода. Несмотря на всю её ненависть к похитителю, ей пришлось признать, что он лучше неё знал, что ей нужно. Свитер был оранжевого цвета, тёплый и толстый. Штаны были менее яркими, но такими же теплыми. Она накинула сверху пальто и больше не чувствовала холода. — Ублюдок, мерзкий монстр, — пробормотала она себе под нос, возвращаясь в свою хижину, и только на полпути к месту назначения поняла, что забыла сумку с душевыми принадлежностями либо в озере, либо около него. Когда она пришла, его там не было: пума всё ещё лежала там же, где и раньше, у двери, а костёр был наполовину разведён. Изменилось лишь то странное растение, что лежало перед её дверью, а рядом с ним – её костяной нож. Элли вдохнула, а затем резко выдохнула. Правильно, ей пришлось... вырезать его. Сначала она закончила подкладывать дрова в костёр, разложив его так, чтобы он мог выдержать весь вес пумы. Она не сомневалась, что её «существенная охота» станет пищей для чудовища. Но это наводило на вопрос: чем же она будет питаться? —  Неважно, – сказала она себе. Ей просто нужно убедиться, что он доволен её подношением. Внутри у неё было вяленое мясо, грибы и сушёная рыба. А в качестве угощения она могла бы взять пакет чипсов, который нашла среди мусора, оставшегося после похода. С нетерпением ожидая этого, Элли возобновила свои усилия по созданию подходящего преподношения. Она вырезала на овоще некрасивое лицо и разложила тушу на дереве, а затем высекла кремень из трута и подожгла огонь. Это было прожорливое существо, которое росло беспорядочно, пожирая все, что попадалось ему на пути, но ее предварительная подготовка гарантировала, что пламя не перекинется слишком далеко от костра. Когда солнце скрылось за деревьями и лес вокруг нее потемнел, она стала ждать. Она всматривалась в тёмные деревья, держа нож в рук. Она прислушивалась к тишине, которая предшествовала ему, словно волна, но из-за осенней прохлады лес уже притих. Насекомых и животных было мало. Когда полная луна, затянутая облаками, поднялась на небе, а запах жарящегося мяса наполнил воздух, она ждала, дыша немного неровно. Что же должно было произойти дальше? В конце концов её насторожил тихий шорох. Звук чего-то крадущегося по листьям, слишком тихий для лося или медведя. Он пришёл на четвереньках, свет костра мерцал там, где должны были быть его глаза и нос, отбрасывая тени на впадины его щёк и на челюсть. Она застыла, как вкопанная, когда он приблизился к ней, словно в первый раз, когда она сделала это, принеся подношение чему-то, чего она не могла постичь. Его голова повернулась к огню, рот раскрылся, словно приоткрывшись, с едва заметным блеском зубов, когда он вдохнул. Она чувствовала какую-то странную силу, исходившую не от него и не от огня. Она не могла точно сказать, как именно она проникала в мир, но она была, и когда она говорила, голос её был тихим, чтобы не потревожить его. — ...Хорошо? Тьма извивалась за ним, за его плечами, от его спины, и её взгляд привлёк это зрелище. Что-то в этом существе... какая-то часть её души говорила, что он прекрасен, совершенно нечеловечески. В чём-то, чего она не понимала, но узнавала. Насколько ей было известно, он мог быть единственным представителем своего вида. Его голова была склонена набок, он молча смотрел на огонь, и она задавалась вопросом, задавалась вопросом, видит ли он его, ее и лес, несмотря на отсутствие глаз. Как он воспринимал мир? Что-то в ней неудержимо тянулось к нему, хотя она не сдвинулась ни на дюйм. Ей нужно было знать. Она протягивала руку, не осознавая этого, сквозь туман, разделявший их разумы. Учитывая его близость, это не требовало больших усилий. Но когда она соединилась с ним, ее ищущие мысли были захвачены; так же, как была бы захвачена ее рука, если бы она протянула к нему физическую руку. Ее отчитали без слов, заставили отступить, но она успела заметить, что он не был столь настойчив, как при предыдущих попытках. — Кто ты? — тихо спросила она, едва слышно за потрескиванием огня. Она больше не протягивала ему руку, но его слова были слышны отчетливо. — Некоторые из вас называют меня «ружьём Силгайр» — Агайдом, другие — «Дер Гроссманн» , а третьи по-прежнему зовут меня Слендерменом. Она впитывала эти слова, повторяя их снова и снова в голове. Первые два она вообще не могла выговорить, но третье... — Слендермен…, — говорит она себе, прежде чем поднять на него взгляд. — Ты худой, я это вижу. Что… что с костюмом? Он поднял одно плечо, имитируя пожатие. — Ладно... так... насчет этого подношения...? Он снова повернул к ней голову и кивнул. — Я нахожу это неудовлетворительным. У Элли отвисла челюсть, и всё это изумление мгновенно исчезло, сменившись привычными чувствами страха и негодования. — Что?! Я...я из кожи вон лезла ради этого! Ради бога , я даже с пумой сражался! Что значит «неудовлетворительно»? Тонкие губы Слендермена дернулись в сторону, и ей никогда больше не хотелось никого ударить. — В нем отсутствует ключевой компонент. Она вскочила на ноги. — Что? Я сейчас же это сделаю, чтобы ты был доволен и оставил меня в покое! Улыбка померкла. — Я же тебе говорил, человек. Ты и вполовину не слушаешь так же хорошо, как кричишь. Я хочу тебя. Подношение... это ты. А не то несчастное животное, которое ты зарезал. Она отступила назад, готовясь бежать, но он оказался быстрее, выхватив длинную руку и схватив ее за запястье, потянул назад. Она вцепилась ему в руку, слишком поздно поняв, что её нож лежит на земле. — Я не брошусь в огонь! — её голос слегка дрожал, когда она пыталась высвободиться из его хватки. Он тихонько рассмеялся, и от его смеха у нее по спине пробежали мурашки. — У тебя и правда есть склонность к драматизму, не так ли, человек? — Элли! — выпалила она, не задумываясь. — Меня зовут Элли! Голова монстра медленно наклонилась набок. Масса теневых чёрных щупалец скользнула по его руке и, заменив ладонь, удерживала её на месте. Он притянул её к себе, шаг за шагом, неуверенно, хотя она извивалась и ругалась. — Хватит, Элли. Ее серые глаза широко раскрылись, когда она уставилась на него, застыв в оцепенении. Она никогда не думала ... — Ты... назвала меня Элли. Отличный способ констатировать очевидное. Слендермен снова рассмеялся и покачал головой, щупальца, обвивавшие ее запястье, немного ослабили хватку. — Разве ты только что не требовала, чтобы я обращался к тебе именно так? Она покачала головой, затем кивнула и просто продолжала смотреть. — Я думала... Ты видел во мне лишь игрушку. Что изменилось? — Ничего, — спокойно ответил он, и её лицо вытянулось. Затем он повернулся к лесу, почти… избегая её взгляда. — Ты передумал, да? Не знаю, когда и как, но мне удалось до тебя достучаться, не так ли? — ее голос был тихим, она боялась испортить этот странный момент. Его губы слегка изогнулись, когда она увидела его лицо при свете, но выражение его лица было менее враждебным, чем прежде. — Если ты будешь молчать, — наконец сказал он, — я расскажу тебе многое. То, о чём ты так долго думал. Но сначала — история. Ты знаешь, какой сегодня день?» Элли закрыла рот и покачала головой. Она не знала, она давно потеряла счёт дням и не стала их пересчитывать. Его голова была закинута назад, гладкая колонна его шеи была освещена луной, когда он вытянул ее назад. — Это Самайн (он же Савань). — С... соу-вэнь? Что это? — Элли нахмурилась. Он зарычал, и она опустила голову. Ладно, молчи. Она мысленно извинилась и села на землю рядом с огнём. — Самайн. Канун Дня всех святых, Канун Духов. В былые времена ваши сородичи приносили жертвы тем, кого не понимали, и вырезали репу и тыквы, чтобы отогнать худшие из кошмаров, что бродят по земле. Эта практика сохранилась и в наши дни. Я хотел вспомнить те времена. Вот почему я повелел тебе разложить этот костёр. Я отвечу на пять твоих вопросов, и только на пять. Полагаю, твои старания угодить мне заслуживают признания. Он сам сел, и это был странно человеческий жест. Губы у неё пересохли. Она облизнула их, чтобы смочить. — Почему я? Его ответ был резким, но не жестоким. — Ты заинтересовала меня больше остальных. Ты ничего не знала о месте, куда тебя бросили. Ты не заметила меня. И всё же ты решила поступить, как люди, и выстоять. Это было захватывающе. Я уже видел такую ​​решимость, но это было что-то другое., — он замолкает, и Элли воспринимает это как разрешение задать еще один вопрос. — Откуда вы? Она не ожидает тех эмоций, которые передаются по их связи. Она не может отнести это к какому-то одному чувству. Это горечь, веселье, гнев и щемящая пустота в груди. — Ты не можешь вернуться, правда? Ты застрял здесь. Вот почему, — медленно осознаёт она, — именно поэтому ты и меня запер, —  она резко подняла голову. — Ты одинок. В памяти обоих всплыл образ. Старая, обветренная дубовая дверь с замысловатым резным узором и железной ручкой. Её глаза расширились. — Выход, — выдохнула она. Его лицо резко повернулось к ней. — Не для тебя. В его голосе звучала еще одна странная нотка, и он невольно делился с ней бурлящими чувствами. Элли на долю секунды увидела изображение группы незнакомцев в странных масках, но затем оно исчезло. — Почему бы и нет? — спросила она, пожертвовав одним из своих вопросов ради ответа. — Если ты пройдешь через дверной проем, ты полностью потеряешься. Она сглотнула, опустив взгляд. — Удобно. Значит, у тебя есть возможность уйти, а у меня нет? Слендермен покачал головой. — Следующий вопрос. Она вздохнула, стряхивая грязь с руки. — Какой ингредиент я пропустила? Для подношения» Он снова криво улыбнулся. — Твоя кровь. Не помнишь? Ты добавила свою кровь в первое приношение. У неё был приятный запах. Это добавило символичности. Элли сморщила нос. — Отлично. Я забыла, что ты ешь людей. Ты же... меня не съешь, правда?» Смех заиграл в её голове. — Я тебя не съем, нет. — Почему ты так... жесток со мной? Это был детский вопрос, но, честно говоря, она чувствовала себя ребёнком, сидящим напротив горящего костра рядом с древним существом, которое, казалось, полностью изменило своё отношение к ней. Вопрос был вполне обоснованным. Его губы приоткрылись, и она увидела его зубы, но затем его рот закрылся, и он протянул когтистую руку, чтобы поковырять огонь, посылая сноп искр, сверкающих в ночное небо. — Чтобы держать тебя на расстоянии. Пойми, для меня люди – это еда… или… рабы. Ты, похоже, решил быть исключением из обоих правил, и мне это не понравилось. Мне потребовалось… время, чтобы привыкнуть. Я до сих пор не привык. Но если мы договоримся, – осторожно сказал он. – Не перейдёшь мне дорогу и не причинишь вреда себе, то и я, в свою очередь, не причиню тебе вреда. Я даже достану тебе всё необходимое. Она перевела взгляд с его пустого лица на огонь и дым, поднимающийся от обугленного трупа животного. — Ты отпустишь меня? Когда-нибудь? — спрашивает она, не глядя на него. Он колеблется, затем медленно опускает голову. — Да. Я отпущу тебя... в конце концов. Элли решила, что это всё, что она могла получить, и потянулась за репой. — Так для чего же это? — Ах да. Он протянул руку с острыми бледными пальцами, и она нерешительно вложила ее ему в ладонь. — Репу клали вот так, — говорит он, поднимая ее на верхушку погребального костра и насаживая на кол, который она установила вместе с костром. Пламя тут же начало лизать вогнутую нижнюю часть, пока лицо не засияло изнутри. — Выглядит очень круто. Я всё думала, будешь ли ты это есть, — Элли рассмеялась. — Нет. Это ты, — он снова покачал головой — Я? — она моргнула, глядя на него. Слендермен кивнул. — Это твоя часть преподношения. — Ладно. Наверное... Я потом это съем. Наступила тишина, нарушаемая лишь мерцанием и потрескиванием языков пламени. — Э-э, — начала она, не зная, как выразить то, что у неё на уме. — У тебя есть... имя? Он просто посмотрел на неё, и она поняла, что запуталась в словах. — То есть, типа... я Элли, и к тому же человек, а тебя называют Слендермен, но как тебя по настоящему зовут...? — У меня его нет, — его голос отозвался в ней. — Ох, ладно. Она почувствовала щекотание на затылке и протянула руку, чтобы погладить это место. Оно было влажным. —Ох..., — выдохнула она, медленно поднимая взгляд. Слендермен тоже поднял голову, снова глядя на облака, закрывшие луну. — Зима наступила быстро. Надеюсь, ты готова, Элли. Элли снова вздрогнула, услышав своё имя, её щёки слегка порозовели. Она снова посмотрела на снег, который начал медленно падать хлопьями. Он таял, касаясь её, его, огня, земли, и она почувствовала, как сжалось сердце. Слишком рано, слишком рано. — Я не готова, — прохрипела она. — Я не готова... Слендермен долго молча наблюдал за ней, а затем плавно поднялся на ноги. По сравнению с ней он был настоящим гигантом. — Жаль, — сказал он почти про себя, затем просунул усик между дровами, чтобы вытащить пуму из огня. Резкий хруст костей наполнил воздух, но Элли не подняла глаз от упавшей перед ней на землю снежинки и осталась стоять. Когда она снова подняла голову, Слендермен исчез, и она осталась одна. Девушка встала на ноющие ноги и пошла в свою каюту, заперев за собой дверь и оставив огонь гореть.