How The Forest Speaks

Элли сидела, скрестив ноги, на громаде одной из ржавых металлических лесозаготовительных машин, которыми был усеян её передний двор. Она накинула на себя куртку, чтобы защититься от послеполуденной прохлады, и смотрела, как её друг-олень щиплет грибы, росшие в кольце у одного из деревьев на краю поляны. Тяжесть в груди была совсем не связана с голодом. Дни становились всё короче, и с уменьшением светового дня её возможности добывать пропитание и охотиться, то немногое, что она могла делать, значительно затруднялись. К тому же, её не покидало ощущение, что её похититель наблюдает за ней. От рассвета до заката она была одна, если не считать оленёнка, которому она наконец-то выбрала имя, но ночью, когда всё стихало, она настигала её – эта неотступная паранойя, которая мешала спокойному сну. Когда же наконец-то всё изменится? Когда же за ней придёт этот монстр? Чтобы поиграть со своей игрушкой ? Боже, как же она ненавидела это слово. «Игрушка». Оно лишало её свободы, самоощущения, превращало её в ненужный предмет, который можно было выбросить и забыть в любой момент. Одна мысль об этом приводила её в ярость. — Рассвет! – крикнула она, вылезая из остывшего квадроцикла, её зад слегка онемел. Олень навострила уши и повернул голову к Элли, изо рта у неё торчал кусочек гриба. Элли махнула рукой и направилась обратно в хижину. С тех пор мало что изменилось… после той стычки. Вспоминать это было почти как во сне: медведь, битва между естественным и сверхъестественным, свидетелем которой она стала. Разговор, который состоялся потом на озере, был просто невероятным, но в плохом смысле. Она узнала то, чего никогда не хотела. Проклятие любопытства. Элли пнула новыми ботинками о дверной косяк, прежде чем войти, чтобы смахнуть с них грязь и листья, и вошла в дом. Из украшений, которые она могла бы использовать, чтобы сделать убежище своим, Элли почти ничего не предприняла, но кое-где бросались в глаза с трудом добытые улучшения. Одна из стен была завалена дровами, сухими и готовыми к растопке. Она изготовила себе несколько инструментов: костяной нож из бедренной кости найденного ею оленя, несколько прочных наконечников для копий, подходящих к её каменной гарпуне, крючки и другие приспособления, чтобы сделать ловушки более удобными и эффективными. Медведь, которого убил монстр, – его шкура теперь служила ей более тяжёлым одеялом, накинутым на кровать. Ей потребовалось пять долгих часов, чтобы освежевать животное, используя то, что у неё было под рукой, работая наперегонки со временем и падальщиками, такими как лисы, ласки и волки, которые не попадались ей на глаза до позднего вечера. Она не решилась съесть его. Что-то в идее поедания того, что убил этот монстр, её не устраивало. Она чувствовала эту неправоту каждой клеточкой тела. Поэтому она позволила животным съесть то, что осталось. Элли потёрла лицо, чувствуя, какие холодные щёки и нос, прежде чем схватить из своих запасов кусок вяленого крольчатины и отправить его в рот. От запаха мяса у неё потекли слюнки, она жевала, оценивая свои предстоящие дела. Ей нужно было переставить силки на лис и кроликов, поймать ещё рыбы, чтобы высушить её и сохранить, и нарубить дров. Она оставила это напоследок, поскольку это было изнурительно и утомительно. Раздался тихий стук, она отвернулась от дров, увидев, как Дон входит в хижину, подняв голову. Элли мысленно добавила в список своих дел пункт «собрать побольше коры и грибов». Она не хотела думать о том, что произойдёт, если у Дон закончится еда зимой. Олени травоядные, но Элли видела, как та, не задумываясь, съела птицу с низко висящей ветки. Она не сомневалась, что её подруга-олень сама найдёт себе пропитание, если Элли не будет выпускать её иногда поохотиться в лес и снабжать корой, чтобы жевать её долгими ночами. — Хорошо, Дон. Я скоро вернусь. Никого не впускай, – добавила она с улыбкой, протягивая руку, чтобы погладить олениху по голове и мордочке. Взгляд тёмных, влажных глаз Дон был нежен, и Элли почувствовала, как её сердце согрелось.  — Хорошая девочка, — она взяла сумку с кормом, проскользнула мимо и выскочила за дверь. Новые ботинки были ей немного великоваты, но они справлялись со своей задачей – защищали ноги, и за это она была безмерно благодарна. Она смогла смириться с несколькими мозолями. К тому же, их прежней хозяйке они больше не нужны. Элли позволила своим мыслям блуждать, петляя среди деревьев, всё больше удаляясь от своего дома, собирая каждый гриб, корешок и клубень, который казался съедобным. Она смело засовывала руки в норки белок и бурундуков, до которых могла дотянуться, иногда находя горсти орехов, а иногда и вовсе ничего. Своим остро заточенным костяным ножом Элли время от времени откалывала полоски коры с деревьев, мимо которых проходила, принимая Дон. Что она будет делать, если переживёт зиму? Она не загадывала так далеко вперёд, главным образом потому что сама мысль о зиме вызывала у неё такую ​​тревогу, что она старательно избегала мыслей о ней. — Неважно, — сказала она себе. Неважно, переживёт ли она зиму, потому что её положение не изменится. Она всё равно будет пленницей безликого, садистского монстра, и решение этой проблемы не появится перед ней из ниоткуда. Что-то хрустнуло под ногами, что-то неорганическое. Нахмурившись, она посмотрела вниз и увидела что-то тёмно-синее, торчащее из листьев. Она опустилась на колени и откинула жёлто-коричневый ковёр, открыв… — Что за...? Элли вытащила яркую упаковку чипсов и повертела её в руках. — Классные чипсы «Ранч Доритос», – прочитала она, и у неё защемило в животе. Пакет был грязным, но всё ещё полным чипсов и воздуха, поэтому она бросила его в тканевый мешок и медленно поднялась на ноги. — Только не ещё один. Пожалуйста, только не ещё один. Элли огляделась вокруг, а затем пошла вперёд, шурша листьями на каждом шагу. Вскоре она наткнулась на ещё один пакет чипсов, на этот раз порванный, чипсы для барбекю размягчились и растворились в суглинке. Она обошла дерево и нашла источник мусора. На земле лежал тёмно-зелёный рюкзак, его яркое содержимое рассыпалось широким валом вокруг. Одежда, бутылка с водой. Обрывки спального мешка, столько еды. Она осторожно приблизилась к мешку. Он выглядел как походный, и гнетущее чувство сменилось тошнотой. Оставив сумку на краю места происшествия, Элли опустилась на колени и начала осматривать обломки. Спальный мешок был безнадёжным, поэтому она его оставила. Молча собрала разные пакеты с едой, явно ценные и запечатанные в водонепроницаемые пакеты, чтобы ни дождь, ни животное не смогли их испортить. Она наступила на что-то, что хрустнуло по-другому, подняв ногу, чтобы посмотреть, увидела причудливый компас с треснувшим корпусом, бесцельно вращающийся по кругу. Она наклонилась, чтобы поднять его, затем стряхнула его, положила на ладонь и стала наблюдать за вращением. Насколько ей было известно, компасы обычно так не делают. Она разбила стеклянную крышку, но подозревала, что сам механизм работает исправно. Просто чтобы проверить, она повернула его во всех четырёх направлениях и даже перевернула вверх дном. Никаких изменений. Это означало, что компас ей бесполезен, но по какой-то причине она всё равно положила его в карман. Элли перешла к самому рюкзаку, подняв его с земли и проверяя, пригоден ли он для использования. Из него выпало несколько вещей, при дальнейшем осмотре выяснилось, что сам рюкзак был порван в нескольких местах. Она потрогала пальцами потрёпанные края. Слишком рваные, чтобы быть порезанными ножом. Она отбросила рюкзак в сторону. На земле валялось оставшееся содержимое. Там был пакет с застёжкой-молнией, полный туалетных принадлежностей, маленькое дорожное мыло и шампунь, расчёска и одна из тех губок, которыми моются. Всё это ей пригодилось бы, она не помнила, чтобы как следует мылась, и даже если вода в озере была холодной и становилась всё холоднее, помыться было бы роскошью. Она подняла рюкзак и потянулась за другим предметом, выпавшим из рюкзака. Он был массивным. Неожиданно тяжёлым для своего размера, серо-жёлтым. Она нахмурилась и перевернула его. Там была выдвижная панель, и она сдвинула её, открыв простой на вид дисплей и клавиатуру. Она чуть не выронила его от неожиданности. Это был телефон. Первой мыслью Элли было спрятать его. Внезапно у неё появилось что-то из внешнего мира, что могло помочь ей выбраться . Например, карта, которую она видела до того, как поняла, что не может выбраться из леса. Но, возможно, на этот раз всё будет иначе. Она сунула его в карман вместе с компасом, украдкой осмотревшись. Она даже не знала, сработает ли это, но что-то подсказывало ей, что ей просто невероятно повезло. Осознав, что сорвала куш, она поспешила сложить добытое в сумку с фуражом и уйти. На дальнем краю поляны её взгляд привлекли штаны с тёмными пятнами. Они указывали на глубь леса. Ей не хотелось искать туриста. Ей очень не хотелось его искать, потому что она знала, что найдёт его, если пойдёт по следу. Ноги её замялись на листьях, но затем она двинулась вперёд с сумкой в ​​руке. Прошло совсем немного времени. Элли наткнулась на тёмный след всего в нескольких метрах от края обломков. Ей не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что это определённо кровь. Кровь засохла, значит, убийство было несвежим, а в холодную погоду тело не должно было разлагаться. Если на нём что-то было, и оно находилось в доступном месте, можно было рассмотреть его поближе. Она крепче сжала сумку. Монстр был занят последние несколько недель. Она уже наткнулась на одно тело. Женское, на котором были зимние ботинки. Ботинки Элли хрустят по опавшим листьям, и вот... она находит его прямо у большого камня. — Чёрт, — бормочет она, останавливаясь и осматриваясь. Мужчина определенно был туристом. И он определенно был мертв. На мужчине была толстая серая зимняя куртка, а его руки были синими и в синяках. Его тело было повернуто на бок под таким углом, что она не могла разглядеть его лица. Или головы. Только ужасные бескровные следы от порезов на ногах и животе. — Блядь. Снова поставив сумку, она осторожно подошла, обходя тело. Ее чуть не стошнило, когда она увидела состояние его головы — или ее отсутствие. Мужчина был жестоко обезглавлен, кусочки сломанного позвоночника виднелись в крови, которая была его шеей. Головы нигде не было видно. — Твою ж мать, — ругательство было тихим, произнесенным с жалостью и ненавистью. Она собралась с духом и перевернула окоченевшее тело мужчины на спину, шаря по пальто в поисках чего-нибудь в карманах. Они были пусты: ни кошелька, ни ключей, ничего, что могло бы идентифицировать этот кусок мяса как человека. Она осторожно расстегнула пальто трупа, понимая, что оно гораздо лучше того, что было на ней сейчас. — Он не сможет этим воспользоваться, – сказала она себе, но пальцы всё ещё колебались. Того, кто осквернил не один, не два, а три трупа, ждёт настоящий ад. Даже если придётся, это всё равно будет… так неправильно. — Прости меня, – пробормотала она, прежде чем схватить холодную руку мужчины и стянуть с него пальто. Закончив с этим жутким делом, она сняла свою куртку, гораздо более тонкую, и накинула её на торс и шею мужчины. Чудовище рано или поздно вернётся и унесёт тело, или его заберут животные, но она всё равно чувствовала, что должна что-то сделать, чтобы облегчить его кончину. Пальто было тёплым и пахло... сосной и лёгким одеколоном. Запах того, кто носил его перед смертью, со временем выветрится, но до тех пор она будет беречь его. Оно давало ей ощущение, что она не совсем одинока. Дон ждала её дома. Она забралась на кровать и смотрела в окно, когда Элли вернулась с тяжёлой сумкой и тяжёлым сердцем. Вечером она вышла на улицу, виновато разгорячённая в новом пальто, рубила дрова для камина. Она остановилась, почувствовав, как на ладонях образуются волдыри, и собрала дрова в охапку. Добраться до хижины было немного сложно, но ей удалось: она уложила дрова так, чтобы они не падали, и не дала Дон добраться до сумки с фуражом. — Эй! – она слегка прихлопнула воздух, и Дон пошла в свой угол, чтобы лечь, спокойно жуя ворованную кору. Элли высыпала содержимое сумки с кормом в холодильник, вытащила странный телефон и пакет с туалетными принадлежностями и отставила их в сторону. Она сложила кору в шкафу наверху, где её прожорливый друг-олень не смог бы до неё добраться, и отделила знакомые грибы от незнакомых. Дон могла есть всё, так что эти грибы были для неё. На ужин Элли поджарила в камине на самодельной кочерге остатки крольчатины, несколько грибов и орехов, а затем, наевшись, встала и взяла телефон. Она отнесла его обратно на тёплое место на полу и внимательно рассмотрела при свете. Телефон больше походил не на телефон, а на твёрдый пластиковый кирпич с экраном. Элли взвесила его в руке, затем сдвинула крышку, открывая доступ к кнопкам. Она на пробу нажала несколько. Горячее дыхание на затылке подсказало ей, что Дон тоже пришла посмотреть, в чём дело. Элли нажала ещё одну кнопку. Раздался пронзительный писк, и экран загорелся зелёным. Звук напугал и женщину, и оленя, телефон с грохотом упал на пол, и она выругалась. Через несколько секунд писк прекратился, и она схватила его обратно. — Какого чёрта? Взглянув на экран, она обнаружила, что на телефоне нет сигнала. Она ожидала этого, но от этого у неё всё равно образовалась ямка в животе. Нет сигнала. Нет выхода. Элли охватило внезапное разочарование и желание швырнуть эту чёртову штуку, но она сдержалась и вместо этого встала на ноги, убедилась, что огонь не выйдет из-под контроля, а затем засунула телефон под кровать. — Может быть, есть способ поймать сигнал. Посмотрю ещё раз позже, – решила она, нырнув под медвежью шкуру с Дон у её ног, и задремала. Несколько дней спустя Элли вышла из своей хижины, а Дон последовала за ней, и увидела, что их ждёт покрытый инеем лес. Все мысли о спутниковом телефоне вылетели из головы, когда она вышла на последний отрезок своей гонки, чтобы выжить в надвигающейся зиме. Прошла, наверное, неделя, может, две после первых заморозков, когда она проснулась и обнаружила, что её дыхание превратилось в белое облако пара в воздухе хижины, огонь погас, а Дон лихорадочно шагала по маленькому пространству. Уши оленихи прижались, она тяжело и часто дышала, глаза её были широко раскрыты от страха. Элли вскочила с кровати, чтобы успокоить её, не понимая, что её так напугало. Но пока она гладила мягкое лицо подруги и тихонько успокаивала её, она услышала странный звук. Хижина скрипела. Это не было слишком удивительно, ведь она была старой и слегка потрёпанной непогодой, но именно скрип насторожил её. С потолка осела пыль, это привлекло её взгляд. Что-то было на крыше. Элли осторожно двинулась, доставая костяной нож со стойки и топор из другой руки. Осознав это, она почувствовала жужжание в затылке, словно предвестник головной боли. Она сглотнула и открыла входную дверь. Рассвет пронесся мимо неё, растворившись в холодном, но туманном утре. Элли почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, когда она вышла на улицу и ощутила чьё-то присутствие прямо за спиной. Раздался треск дерева, заставивший её резко обернуться к хижине, она выругалась, увидев, как над её домом хищно склонилось чудовище, хотя она и знала, что это он. Она тут же нацелила оружие, отступив назад, когда оно развернулось, словно ужасный паук, и спустилось с крыши, откидывая лапы за лапами. Низкое рычание пронеслось по воздуху, недовольное и не впечатлённое, и оно отозвалось эхом в её голове ещё до того, как она услышала эти слова. — Ты всё ещё жива. В его голосе слышалась насмешка, от которой она напряглась даже сквозь пальто. — Да, я жива, — её ответ был таким же холодным, как воздух вокруг них. Он шёл к ней на своих скрюченных конечностях с неестественной для существа его размеров грацией, заставив её отступить ещё дальше. Она крепче сжала нож и топор, подняв их, чтобы защититься в случае нападения. Его большая рука замерла в нескольких дюймах от земли, а затем его лицо раскрылось в своей характерной манере, обнажив зубы в отвратительной, пугающей улыбке. — Думаешь, ты мне угрожаешь, человек? Убери свои игрушки, пока я их не отобрал. Каждая клеточка её тела жаждала броситься к этому лицу. Если бы она могла отрезать ему язык или перерезать горло… смогла бы она убить его? Возможно ли это? Чего это потребует – сколько силы и скорости? Мысли Элли прервала боль, она вскрикнула и схватилась за голову, пока он карал её за непослушание. Его присутствие, такое чуждое и могущественное, проникло в её разум и завладело им. Прикосновение к нему казалось непристойным, а его слова раскололи её решимость надвое. — Ты слишком много думаешь. Убить меня? После всего, что я сделал, чтобы помочь тебе? Я даже не причинил тебе боли, как обещал. Всё может измениться, — прошипел он ей в голову. — В любой момент. Тебе стоит пересмотреть свои амбициозные фантазии. А потом он отпустил ее, и она оказалась на коленях, хватая ртом воздух. — Как тебе мои подарки? — спросил монстр, всё ещё насмехаясь над ней. Элли с трудом собрала мысли воедино, чтобы ответить. — П-подарки? Монстр рассмеялся глубоким, хриплым, нечеловеческим смехом где-то в глубине горла. — Тела. О боже. Она подозревала, что их оставили, чтобы она нашла. Женщина со сломанной шеей и безголовый мужчина. Она обыскала оба трупа. Ей было ужасно, но она должна была сделать то, что нужно, чтобы защитить себя. Просто слышать это вслух было гораздо ужаснее. Подарки. — Эти... ты... Ты убил их нарочно..., — она не могла выговорить ни слова, слегка покачивая головой. Было тошно, так невыносимо тошно. Тёплое пальто, которое было на ней, ботинки, обтягивающие её ноги... Элли чувствовала себя такой, такой виноватой. Это грозило поглотить её. Она стояла на коленях, глядя в землю. Монстр издал звук, похожий на мурлыканье, и снова заговорил с ней. — Не смотри так расстроенно. Ты же знаешь, что мой план — сохранить тебе жизнь. Ты неинтересен, если ты мёртв. Ты делаешь вид, что тебе не всё равно, но правда в том, что те люди ничего не значат. Не для меня... и уж точно не для тебя. Она ненавидела его. Ненавидела, что он был прав. Возможно, если бы она добралась до них первой и сказала им вернуться тем же путём, которым они пришли, она смогла бы смягчить свои чувства. Потому что, по правде говоря, она была рада их смерти. И рада, что они умерли так, чтобы быть ей полезными. — Заткнись! — резко бросила она, вскинув голову и злобно уставившись на монстра. Края её зрения слегка затуманились, когда он рассмеялся, его сила мощными волнами обрушилась на её разум и тело. — Заткнись. Ты ужасен! Мне не нужны твои дары, — выплюнула она ему и попыталась расстегнуть пальто. Его смех превратился в раздражённое рычание. — Они тебе очень скоро понадобятся, нравится тебе это или нет, это твоя вина, что эти люди погибли, и ты ничего не можешь сделать, чтобы вернуть их. На твоем месте я бы дорожил их дарами. Элли сильно вздрогнула. Вот оно. Люди умирали — потому что он их убивал. Это задело, но не так сильно, как то, что он убивал их ради нее . Чтобы гарантировать ее выживание, его личная игрушка. Ее мысли погрузились в темноту, но ее вырвал из нее громкий, сердитый рык. Она подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как его рука тянется к ней, и она отпрянула назад, чтобы вырваться. — Нет!! Держись подальше!! Его длинные пальцы сомкнулись на ее лодыжке и потянули ее назад, почти под себя. Его тело изогнулось, чтобы его лицо оказалось совсем рядом с ее, настолько близко, что часть его слюны, темной и дурно пахнущей, капнула на ее пальто с его полуоткрытой пасти. — Если ты осмелишься снова подумать о том, чтобы покончить с собой, я пошлю на тебя такие муки, каких ты никогда не знала! Его угроза заставила её дрогнуть и отвернуться от близости его клыков. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, и сердце колотилось в груди. Он сжал её лодыжку до боли, и она отчаянно закричала: — Ладно, ладно!! Поняла! — Вставай, — в его голосе слышалось презрение, и это заставило её нахмуриться. Она застёгнула пальто и осторожно поднялась на ноги, слегка дрожа. — Чего ты хочешь? Просто избить меня и обозвать? Это ты считаешь развлечением? У меня нет на это времени. Монстр фыркнул, что было впечатляюще, учитывая, что ноздрей у него не было. Он протянул руку, и Элли напряглась, но он лишь схватил её за подбородок своими когтистыми пальцами и приподнял её голову, чтобы лучше видеть. Её глаза всё ещё горели. — Я хочу, чтобы ты сделал мне подарок. Её взгляд потускнел, сменившись замешательством. — Ч-что? — Подарок, — настаивал он, голос звучавший в её голове глубоким, многослойным голосом. — Я подарил тебе два, и, учитывая день, будет очень вежливо с твоей стороны ответить взаимностью. — Вежливо? — тупо повторила она, не зная, как ей реагировать. — Ч-чего ты хочешь? Что она могла ему дать, чтобы он счёл это... приятным? Она была всего лишь человеком, слабым и ничтожным, как он и сказал. Ей нечего было дать. Его смех был свистящим. — Я хочу тебя. Её разум полностью опустел. Что? Он сказал, что не хочет её убивать. Так что же он...? До неё медленно, слишком медленно дошло. Она сделала шаг назад, высвободившись из его хватки, глаза её расширились. — ЧТО?! В голове пронеслись непрошеные образы. То, о чём она бы никогда не подумала за миллион лет, то, от чего ей стало плохо, что она впала в отчаяние и — боже мой… — Ни в коем случае! — прокричала она ему эти слова, сжав кулаки и побледнев. — Ни за что на свете !! Монстр склонил голову набок, и лицо Элли покраснело, когда она почувствовала, как он копается в её сознании, видя и читая все навязчивые мысли, которые она пыталась подавить. Его губы изогнулись, затем расплылись в полуулыбке, и она почувствовала прилив стыда… — Я никогда не пойму людей с их особым стыдом и предрассудками, связанными с совокуплением. Нет, меня не интересует твоё тело. Я хочу твоего поклонения. Поклонение ? Это прозвучало... почти хуже. — Ты не бог, — резко бросила она, пытаясь вернуть себе равновесие в разговоре. Его улыбка слегка изменилась. — Но другие бы с тобой поспорили. И я требую дара. Ты однажды сделал мне подношение. Оно было ужасным, но мысль была. Ты хотел моей благосклонности, не так ли? Элли стиснула зубы. — И что с того? Теперь, когда я знаю, насколько ты отвратителен, я больше не совершу эту ошибку. Он улыбнулся шире, но голос его был холоден. — Ты преподнесёшь мне достойное меня подношение, сделаешь это сегодня. На закате я буду судить о твоей работе. Если она тебе понравится, можешь рассчитывать на мою благосклонность. Он говорил так... самодовольно. Элли презирала его. — Мне не нужна твоя благосклонность! — прорычала она, скрестив руки. — Мне ничего от тебя не нужно! — Тогда это благо. — Я тоже этого не хочу!! — Вы поступите благоразумно, если возьмете его. Я не заключаю...сделок с людьми. — Тогда зачем ты делаешь это со мной? Иди к чёрту! Я не собираюсь „готовить тебе подношение“, — серые глаза Элли сузились. Раздался предупреждающий рык. — Ты сделаешь то, что тебе приказано, — его голос теперь был резким и холодным. Ледяные когти впились в её разум, но она сопротивлялась. — Или что?! Я не получу твоей благосклонности? Ох, как я разочарована, — хотя она знала, что это рискованно, она не могла не продолжать упорствовать. Всё в его высокомерном отношении её бесило. — Конечно, так и есть, — прошипел он, терпение его явно на исходе. — Продолжай болтать, человек. Моя добрая воля не безгранична. Однако, если ты достаточна умна, ты могла бы использовать это благо себе на пользу. Он не сказал этого прямо, но она поняла. — Ты же не всерьёз говоришь, что я могла бы использовать его, чтобы уйти? Он так склонил голову, что Элли почувствовала себя глубоко снисходительной. — Я ничего подобного не говорил. Ты не можешь покинуть этот лес без моего разрешения, и я никогда его не дам. Я просто делаю нашу игру более... интересной. К тому же, есть ещё одна причина, по которой ты должна меня слушаться. Она стиснула зубы, чтобы не плюнуть ему в лицо. — Ах да, и что это? Чудовище снова наклонилось вперёд, приблизив к ней своё пустое лицо, его ужасные зубы сверкали в тусклом утреннем свете. Он протянул руку, и она застыла, когда он провёл острым когтем по её щеке, почти... нежно. Когда он заговорил снова, его голос был полон тёмного обещания. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я сломаю тебе обе ноги.