(С)вязи

      По преданиям, прежде чем князь Владимир крестил Русь, он сбросил деревянное изваяние Перуна в Днепр. Божество неба и грозы, дающее земле дождь, было свержено с небес и оказалось в ловушке стихии. Водный поток нёс его через всю Украину в сторону Чёрного моря, до того, пока течение не вынесло его к могучим Девятью Порогам. Вода здесь кипела, закручивалась водоворотами, разбивала лодки сотен опытных мореходов и, в завершение, утягивала отважных путников на дно.       Это была земля сыновей Триглавовых: один звался Белобог, ибо даровал он солнца свет и достаток, и брат его Чернобог, что опускал на земной мир ночь и слуг имел, что сеяли морок и смуту.       Как преодолеешь все Пороги, так попадёшь на святую землю Запорожскую, где и земля – хлеб, и вода – молоко. Среди чащей лесных гуляют звери, а над бескрайними лугами дует ветер, что птиц высоко в небеса уносит. Люди тут, подобно ветру тому, вольные и нравственные. Зверьё приручит и в хлеву держит, а ветер заставят крутить мельницы, да разносить истории.       Как прошёл Перун через пороги эти, так тут и остался. Спит он где-то под скалами в тихой заводи, да не высовывается которую сотен лет. Должно быть, многое он пропустил...       ...Шелестела свежая листва, били крыльями ночные птицы и звенела в траве выпавшая вечерняя роса. Люди собирались ужинать у печи, провожали солнце, а потом гасили свечи и укладывались спать.       Неожиданно со всех сторон упали огненные стрелы и в деревне занялось пламя. Затем навалили они – демоны в красных рубахах и меховых шапках. Верхом на визжащих и хропающих гнедых лошадях они несли смерть. Помахивая кожаными плетями и острыми саблями, они забегали к людям в дома и перерезали им шеи прямо в их же постелях. Повсюду кричали женщины и мужи, а детские визги замолкали под тяжёлыми конскими копытами.       Деревня была похожа на Ад. Ночь в какой-то момент стала днём, а Пал будто норовил сжечь и само небо, протягивая свои жадные лапы к верху. Звёзды спрятались за тяжёлыми облаками, а вместо луны грязным пятном отражалось от туч зарево. Людей слышно больше не было. Ревел скот в хлевах, бились в стайнях лошади, но и их в итоге съедало ненасытное пламя.       Наруто держался за край стены бедной глиняной хаты – ещё момент, и его бы просто сдуло. Ветер гнал пепел и искры в сторону реки, путаясь в золотистых вихрах мальчишки и выжигая слёзы с его полосатых щёк. Тлеющие частички выжигали на сухой траве чёрные проплешины, словно разливая по земле лужи мазуты. Соломенная крыша домика занялась и Наруто пришлось отскочить назад на поляну заднего двора. Огонь окружил его со всех сторон, а дым будто специально норовил обжечь лёгкие. Он начал оседать на землю, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание.       Невесть откуда в один прыжок рядом с ним оказалась большая лисица. Она взмахнула пушистым хвостом и отогнала огонь прочь, скаля острые зубы. Толкаясь тоненькой мордочкой в бок мальчика, она заставила его встать и протянула ему хвост. Наруто взялся за его кончик и побежал, ведомый им. Пламя устремилось за ним словно живое, норовя ухватить мальчика за босые ноги, но не успевало.       Лиса вывела Наруто на край утёса, а сама встала между ним и пламенем. Последним, что помнил мальчик, был короткий полёт вниз и тяжёлый всплеск.       Холод и чернота.       Саске не спалось с того самого момента, как начало всходить солнце. Утренние сумерки обилием росы предзнаменовали долгий день без единого облачка. Выбравшись из дома, мальчик в одной рубашке да тонких мешковатых штанишках побежал через вишнёвый сад своего дома по вымощенной камнем дорожке и побежал к спуску к реке. Преодолев выдолбленные в высокой скале крутые ступени, на берегу он увидел спящую чайку на одном из булыжников, который наполовину омывался тихими прозрачными водами.       Было тихо. Над могучей рекой стелилась утренняя дымка, разбиваясь о многочисленные возвышающиеся над водой зелёные островки и скалы. Вокруг, казалось, не водилось ни души. Саске верил, что среди зарослей камыша, где вода начинала застаиваться и подванивать, жили черти. Которое утро он надеялся застать их пробуждение и выход на охоту.       Сжав в руке дохлую водяную крысу, вытащенную из одной из ловушек на заднем дворе, он с размаха швырнул её прямо в камыш и присел, выжидая.       По воде прошла рябь, а затем она занялась тихими, шипящими пузырями. Толстые зелёные стебли зашатались и прямо по ним выползли из воды зелёные чертята. Лапы их напоминали жабьи, из задниц торчало по крысиному хвосту, а из головы росли маленькие зелёные рожки, напоминающие козлиные. Предложи им свежатину и падаль, они бы предпочли последнее. – Откуда взялась та крыса? В жизни не видел, чтобы завтрак сам прыгал на мою постель, – Саске затаил дыхание, услышав речь патлатого чертёнка. В его перепончатой руке была та самая крыса. Он откусил кусочек. – Неплохо. Но недостаточно душистая. – Я уж подумал, что это ты мне её принёс, – заговорил тот, что покрупнее. – Дорогой брат. Младший замер и поднял палец, будто что-то услышав. – Чш-ш… мне кажется, или я что-то слышу? В той стороне, – он бросил крысу обратно в воду, видимо, намереваясь её потом доесть. – Пахнет жаренным. – Да. – они оба повернулись в сторону, противоположную от Саске. – Пошли.       Они сорвались со стеблей и на маленьких кожаных крыльях полетели вдоль берега.       Саске чуть не закричал от радости. В конце концов, он уже почти поверил своему брату, что чертей на Сечи и в помине нет. Предвкушая лицо Итачи, когда тот узнает, что Саске в итоге оказался прав, он на радостях решил проследить за теми братьями-чертятами. Как учил его отец, он тихо, без лишних движений, двигался против ветра нагнувшись над землёй, всегда прячась за каким-то камнем или кустом. Постепенно тропинка исчезла перед песчаным берегом, а воздух будто стал гуще. Небольшой пляжик со старым зелёным деревом обступил туман, а два чертёнка, не ведая ничего о Саске, полетели в его конец, где от дерева когда-то отвалилась серая сухая коряга. Упав воду, так она и осталась там лежать, зацепившись ветками о торчащие из-под земли корни.       Те двое чертят были, похоже, не единственными, кто прилетел на некий запах. Солнце показалось из-за горизонта, прорезав своими лучами туман, являя бережок свету. Подставив им свои голые спины, около дюжины водяных чертей разных размеров и болотных оттенков разогревались, предвкушая завтрак. В воде, у наполовину погружённых в воду сухих коряг, что-то, похожее на грязный мешок, держалось на воде, бездвижно покачиваясь на волнах.       Саске подкрался ближе и присмотрелся – один из чертят, очевидно самый тощий среди всех, сел на, как оказалось, грудь бессознательного мальчишки. Запрыгнув ему на лоб, он стал перебирать его мокрые светлые пряди: – Скоро готовенький будет. Но подванивает от него злым Палом. Должно быть, его принесло оттуда.       Он повернулся и указал пальцем вверх по течению. Подняв голову, Саске увидел, как туман рассеялся перед скалами и открыл вид на чудовищное пожарище, из которого всё ещё слегка валил дым. До деревни было плыть два километра, а он её видел, как на ладони. Об их семейном зрении во всём козачестве ходили легенды. – Как он вообще живой остался? Другие бы околели ещё на полпути. – Должно быть, ему повезло... – Река бы его унесла к самому морю, а он оказался здесь.       Давно, похоже, черти такого не видели. Расшумевшись, они прыгали вокруг того мальчика и по веткам, в ожидании пока тот не испустит последний дух. Саске занервничал. Что ещё за мальчик? Что случилось с деревней? Это из-за неё отца не оказалось дома? Эти противные черти разорвали бы и его, и самого Саске за две минуты, не моргнув и глазом. Забыв, что пришёл изначально без единого страха, он не выдержал и упал на пятую точку. Он не знал, что ему делать. Страх вытеснил из его головы все мысли, а к стае чертей он бы ни за что сам не полез, завидев их острые зубы. Взявшись за голову, он не придумал ничего лучше, чем просто оставить всё как есть – будь что будет. Попятившись назад, он в итоге развернулся и побежал обратно к ступеням, а уже после домой, прыгнув под одеяло и притворившись, что он спит.       Тем временем Итачи крался вдоль берега, намереваясь поймать беглеца из дома вместе с поличным. Одержимость шестилетнего младшего непоседы сверхъестественным была одним из возможных выходов его детской энергии посреди строгой политики отца, но всё начинало заходить слишком далеко, когда Саске ни свет, ни заря стал сбегать из дома, таская за собой всякую мёртвую живность. Взяв за спину колчан стрел и лук, Итачи хотел занять брата стрельбой, а заодно и осмотреть юго-западную часть Хортицы, пока отец отсутствовал по срочным ночным делам.       Пройдя немного дальше, он услышал шум, доносившийся с пляжа, похожий на чью-то болтовню. Припав к земле, он подполз поближе и увидел чертей, что метушились вокруг какого-то объекта в воде. На утёсах выше по течению поднимался дым, где должна была быть деревня. Поняв всё, Итачи вскочил на ноги и натянул тетиву, пригвоздив за шею одного из чертей к ветке. Черти разлетелись в разные стороны, позволив ему забежать в воду и вынести на берег тело.       Прижав ухо к лицу странного мальчика, что с виду был ровесником его брата, он почувствовал его слабое дыхание и выдохнул. Сжав едва тёплое маленькое тело в руках, он понёс его наверх, прихватив с собой насаженного на стрелу мёртвого черта – вот Саске ему обрадуется.