Суицидник35

      — Су-у-у-ка, — недовольно прохрипел Тэхен в подушку.       В спальне было темно, свет выключен, плотные шторы закрыты и ни естественный, ни искусственный свет не проступал через окна в комнату. В каком отеле он остановился — никто не знал. А прежде чем упасть на мягкую и столь манящую после долгой поездки кровать, Тэхен все предусмотрительно продумал. Ничто не могло его потревожить, никто не должен был побеспокоить, но, сука, телефон выключить или хотя бы поставить на беззвучный режим он забыл.       В комнате снова и снова трещал писклявым и ужасно раздражающим звуком его мобильный телефон. И первое, что промелькнуло в голове, это то, что нужно будет поменять мелодию либо выкинуть, к чертовой матери, телефон в окно. И в данный момент хотелось только второе.       Но взбесил его не столько сам звонок, а тот, кто пытался до него дозвониться. Его новый номер знают только четыре человека, и все четверо были предупреждены, что он должен сегодня выспаться, поэтому было несложно догадаться, какого лешего сейчас хочется разорвать как Тузик грелку. А Тузик чувствовал себя сейчас настоящим питбулем.       — Я сплю… Я… Блять… Сплю!       Продолжал хрипеть в подушку Тэхен, в надежде ожидая, что трель прекратится, и звук тут же действительно затих, но лишь на пять секунд и снова начал трезвонить на всю спальню. Не поднимая головы, он быстро нащупал левой рукой телефон, лежавший рядом на прикроватной тумбочке, и, несмотря на имя звонившего, провел большим пальцем по экрану для приема вызова.       — У тебя ровно десять секунд объясниться или ты пожалеешь, что позвонил мне, — фыркнул Тэхен, переворачиваясь на спину с закрытыми глазами.       — Хё-о-он, у меня презик порвался, — послышался испуганный голос парня на том конце.       — Да, твою ж, сука, мать… А я тут при чем?       — Хё-о-он, мне рано иметь детей, совсем невовремя еще.       — Ты в своем уме?       — Хён!       — Блять! Да возьми ты другой гандон, в чем проблема-то? Если закончились свои, сбегай в аптеку, в магазин, — раздраженно перечислял Тэхен, продирая глаза от боли. — У тебя столько вариантов, а ты один хуй решил позвонить мне? Я все еще не понимаю, а я тут при чем?       — Хё-о-он, ты не понял, он порвался, когда я уже всё… Кончил… Я когда достал, увидел, что он порван! Внутри нее порвался! Хё-о-он, что нам делать?       Тэхен, конечно, понимал, что зря он разрешил своим родителям повесить ему на плечи заботу о двоюродном младшем брате, и сразу же убедился, что мелкий будет большой проблемой, а точнее, занозой в заднице, но родителям отказать не смог. Только этот засранец, одуванчик при взрослых и бестия во всех остальных случаях, не только умело выёбывал ему мозги, так еще и очень ловко манипулировал всеми вокруг, особенно любимым хёном.       — Мой дорогой… Братец… Я не гинеколог и даже не проктолог, хотя в последнем случае ты бы не переживал из-за отцовства.       — Хён!       — Включи свои мозги… Головушку свою светлую… И скажи мне, чем я, по специальности психолог, могу тебе помочь в твоей ебу… Очень интересной ситуации? — не слушая пытающегося что-то сказать брата, продолжал злой Тэхен. — Ну, если так нужно, давай поговорим об этом… Кхм… Расскажи мне, кроме раннего отцовства, тебя еще что-то тревожит, я готов тебя вни-ма-тель-но выслушать!       — Ну, хё-о-он! Не издевайся, пожалуйста, — недовольно застонал младший. — Я не могу с таким вопросом родителям звонить, а единственный мой друг на хуй меня послал.       — Ух ты ж! Расскажи мне, хотя бы просто для интереса, как он тебя так смог на хуй послать, что ты послался… И не вернулся обратно, — с усталостью выдохнул Тэхен, присаживаясь на постели и пытаясь окончательно проснуться.       — Хён, не смешно! Я сейчас очень напуган, а ты только стебёшься надо мной, ну, пожалуйста, пожалуйста!       — У меня от твоего «хён» уже глаз дергается, честное слово, — промычал он в ответ. — Пора уже тебе взрослеть мой дорогой! Я в твои девятнадцать лет помимо учебы уже работал… Трахался тоже, но, блять, никому не звонил в, — Тэхен посмотрел на экран телефона и еще больше разозлился, — три, сука, ночи! Сокджин! Я после четырнадцатичасового перелета с двумя пересадками за последние двое суток спал от силы пять часов!       — Прости, хён, прости, пожалуйста! Я совсем забыл, но ситуация у меня SOS!       — Блять, так, — пытаясь проморгаться, Тэхен провел ладонью по лицу и приоткрыл один глаз. — Окей, иди со своей девчонкой в круглосуточную аптеку, пусть купит себе таблетки противозачаточные. Ей в аптеке подскажут, какие именно нужны для приема в первые сутки после секса, но не тяните, лучше выпить их в ближайшее время.       — А мне обязательно идти с ней? — шепотом проговорил Сокджин прямо в микрофон.       — Джин, ты хоть в такой ситуации прояви уважение к своей даме! Если ты со страху почти обосрался, то представь, как ей сейчас может быть страшно! Ей нужна поддержка! Так что не еб… Мне мозг! Встал быстро и пошел вместе с ней в аптеку!       — Хён, а эти таблетки точно помогут, вот прямо точно-точно?       — Точно! Но… Хотя как вариант могу еще предложить следующее. — Тэхен поднял телефон напротив лица и закричал в микрофон: — Открывайте интернет и начинайте выбирать подгузники, — и сбросил звонок.       Переключив телефон на беззвучный режим и скинув его на пол, Тэхен тут же упал лицом на кровать, закрыв голову подушкой.       Первый день в Сеуле начался не самым лучшим образом, но и не худшим.       Восемь лет его не было в родном городе, но, видимо, ему пора снова привыкать к режиму «стресс».       Хотя в свои тридцать пять лет он к этому был уже не совсем готов.

***

      Тэхен никогда не был добрым парнем. В садике дрался с мальчиками, в школе был первым бунтарем, учился еле-еле, вытягивая проходной балл из последних сил. И психология — это не тот предмет, который хотел изучать Тэхен при поступлении в институт. Он всегда грезил об университете, лишь надеясь, что там он сможет вздохнуть с еще большей свободой на курсе какой-нибудь литературы или истории, так как единственное, что ему никогда не надоедало — это читать и читать все, что только попадется под руку. Но уже на первом курсе филологического все покатилось по пизде, когда в один прекрасный вечер, а точнее, ночь, его сосед по комнате в общежитии решил покончить с собой, пока Тэхен отрывался на вечеринке.       И все произошло бы быстро и незаметно — паренька нашли бы утром, конечно же, это была бы трагедия и горе для его родных и шоком, как для Тэхена, так и для всего университета, но с самого начала что-то пошло не так. В тот момент, когда парень уже сидел в ванной комнате и держал в руке лезвие, Тэхен, подцепив на вечеринке симпатичного парня, жадно зацеловывая его губы, ввалился в свою комнату в полной уверенности, что она была пустая. Ведь на тот момент у него даже в голове не возникало мысли, как кто-то мог додуматься резать себе вены в комнате общежития… Ночью. В канун Нового года.       В порыве страсти, когда Тэхен уже снял с привлекательного парня всю одежду, нежно прикусывал его сосок и ощущал мягкие пальчики, сжимающие его волосы на затылке, и когда он спустился легкими поцелуями по коже вниз к пупку и разместился между чужих раздвинутых ног, жадно присасываясь к головке чужого члена, в ванной комнате послышался громкий звук разбивающегося стекла.       Парень, лежащий перед Тэхеном, испугавшись чужого присутствия, быстро подскочил с кровати и, подобрав все свои вещи, попутно стараясь быстро одеться, умчался прочь. А Тэхен, пытаясь успокоить себя от такой ошеломительной подставы, был готов убить своего соседа по комнате собственноручно. Ирония, не иначе. Но в ту ночь жизнь Тэхена кардинально изменилась.       Он узнал своего соседа совсем с другой стороны, а точнее, он узнал его настоящим. Парень был скромным, спокойным и ненавязчивым, и Тэхен давно ловил себя на мысли, насколько было комфортно с ним жить в одной комнате. Тот был слишком удобным, не мельтешил перед глазами, не шумел, часто задерживался в библиотеке, предоставляя комнату в свободное пользование. Но Тэхен даже не представлял истинную причину такого поведения.       Насилие, буллинг.       В первые минуты, когда в голове пришло понимание ситуации, он не знал, что ему делать. В груди вспыхнули гнев и ненависть на его обидчиков. И уже хотелось собственноручно прибить всех мерзавцев, которые посмели поглумиться над его соседом-одуванчиком. Но в ситуации, перед которой он тогда оказался, больше всего пугало ощущение беспомощности. Было действительно страшно до трясущихся рук и холодного пота, так как он не понимал, как себя нужно вести, чтобы не спровоцировать парня на более быстрые и радикальные действия. И, пытаясь отвлечь его своими разговорами ни о чем и обо всем сразу, он быстро связался с экстренной службой.       Ненавязчивый разговор Тэхена о своей учебе, о прочитанных книгах, музыке и фильмах, о дурной жизни и похождениях помог ему продлить время до приезда скорой помощи и полиции, но когда сосед услышал голоса других людей за дверью, которые пытались взять инициативу на себя, он начинал громко кричать и что-то разбивать в ванной комнате. И Тэхену не дали уйти, так как все видели и поняли, что единственный, с кем спокойно разговаривал парень за закрытой дверью, был его сосед.       Специальный человек из полиции, который молчал и, не выдавая свое присутствие, находился рядом с Тэхеном, подсказывал ему темы для разговоров и вопросы, которые можно и нужно было задавать. Что-то подходило идеально, на что-то его сосед реагировал с возмущением. Разговор длился медленно и невыносимо тяжело, словно отдираемая от подошвы ботинка прилипшая жвачка. Но полицейский постоянно подбадривал и давал понять, что это самое лучшее, так как чем больше времени проходит, тем больше было шансов спасти его, остановить.       Спустя несколько часов, Тэхен, не замечая за собой, стал действовать по собственному наитию. Рассказывал больше о себе, чем спрашивал о чем-то соседа, иногда уточнял глупые детали из его жизни вместо вкрадчивых данных, которые хотел услышать полицейский. И к всеобщему счастью, у него все получилось.       Именно в ту новогоднюю ночь они проболтали почти шесть часов, и парень вышел из ванной на своих ногах.       И, видимо, как проведешь новогоднюю ночь, так и пройдет весь год.       Только Тэхен застрял в этом, видимо, на всю жизнь.