Суицидник35

      — Тарзанка?       Чонгук распахнул глаза от удивления и перевел взгляд с моста на Тэхена и обратно на мост, рядом с которым остановился автомобиль. Тот быстро кивнул ему в ответ, немного поежившись на водительском сидении, словно пытался убедить самого себя в правильности своего выбора, и развернулся лицом в Чону.       — Прошу заметить, ты сам выбрал ее, — нервно заулыбался он в ответ на непонимающий взгляд младшего. — Так что назад пути нет.       — Когда это я выбр… Ох, — Чонгук вспомнил одну из встреч с блиц-опросом, когда он выдал этот вариант, и к его распахнутым глазам добавился открытый рот. — А если бы я тогда выбрал парашют?       — Тогда мне бы пришлось найти другой вариант нашего времяпрепровождения, — мягко улыбнулся Тэхен, взяв в свои руки одну ладонь Чонгука. — На самом деле, я долго ломал голову, куда тебя сводить. Я знаю, что ты несколько лет назад прыгал на тарзанке, Хосок выдал тебя с потрохами, — рассмеялся он, закусив нижнюю губу. — Вот я и подумал, что ты не боишься высоты, в отличие от меня, поэтому я решил…       — Ты боишься? — поймал его на словах младший, прищурив глаза. — Зачем же тогда мы здесь?       Тэхен неоднозначно пожал плечами и притянул его к себе ближе за шею, нежно массируя пальцами кожу на затылке. Он не знал, что ответить на вопрос, а врать не хотелось. Больше всего ему сейчас нужно было отвлечься от произошедшего на складе и, чем ярче будут эмоции, тем быстрее у него получится переключиться или отпустить ситуацию.       — Ты только никому не говори про мой страх высоты, — тихо прошептал он, выпуская горячий воздух из своего рта на губы Чонгука и нежно их поцеловал.       — Не скажу, — кивнул тот в ответ, прикрыв глаза от удовольствия. — Боже, ты же чуть не выпал из окна, — встрепенулся он, распахнув от удивления глаза.       — Фактически выпал, — кивнул Тэхен, передернув плечами от воспоминаний. — Благо, что не упал…       Чонгук улыбнулся и поднял ладони вверх, прижав их к щекам Тэхена, и медленно погладил кожу, опуская пальцы на скулы и далее вниз на шею и грудь. И мягкая кожа под пальцами искрилась, словно была наэлектризованной. Чонгук понимал, что это только казалось, так как любое прикосновение к этому мужчине он ощущал ярко и восхитительно. Он прикрыл глаза и почувствовал, как Тэхен снова прижался к губам, приоткрывая их своим языком и, получив негласное разрешение, проскользнул глубже в рот. И Чон не мог сопротивляться напору, самому хотелось большего. Он разомкнул губы еще шире, сплетая его язык со своим, и протяжно застонал. А старший в ответ сильнее ухватился за волосы на затылке Чона, слегка склоняя голову вбок, пока второй рукой заполз под ворот черной куртки и футболки и сжал пальцами кожу на лопатке младшего. Ему до безумия хотелось почувствовать парня ближе к себе, потрогать его горячую кожу, которая согревала при каждом прикосновении.       — Бо-о-оже, — еле выдохнул Чонгук, задыхаясь от напора в поцелуе, так как Тэхен продолжал смачно посасывать и покусывать его губы. — Только не останавлива-а-айся…       Ким с большим нежеланием все же отстранился и прислонил свой лоб к его, шумно вздохнув и поняв, что все время задерживал свое дыхание. Сердце колотилось в груди как бешеное, а руки подрагивали от желания притянуть еще ближе, сжать еще сильнее, но с этим парнем торопиться было нельзя, хотя безумно хотелось большего.       — Нужно…       — Что… Нужно? — прошептал Чон, опустившись ниже в его объятиях и прижавшись своим лбом к его оголенной шее около ворота бежевого пальто, втягивая любимый аромат мужчины полной грудью и заполняя им свои легкие.       — Идти прыгать.       — Тебе пока нельзя прыгать… Твои ребра… Не пущу.       Тэхен улыбнулся от искренней заботы о себе и прислонился носом к макушке Чонгука, втянув аромат мяты с его волос. Приятный запах свежести и сладости осел на языке, заставив шумно сглотнуть. Младший был таким теплым и нежным. Голова шла кругом, ведь было сложно признаться самому себе, что так быстро смог сойти с ума от незнакомого человека. В груди сердце билось, словно дикий воробей, посаженный в клетку.       — Что же ты со мной делаешь? — прошептал Тэхен, сильнее прижимая его к своей груди.       — Что я с тобой делаю? — словно в бреду переспросил тот, нежно целуя кожу на его шее.       — Я еле держусь, чтобы не сорваться… А с тобой нельзя срываться… Нельзя, — сам себя уговаривал Тэхен.       Ким отстранил его голову от своей шеи и взял лицо в ладони, всматриваясь в затуманенные нежностью глаза. Черные, почти бездонные зрачки впивались в него в ответ, заставляя покрыться все тело мурашками. И нежность, сколько же нежности было в этом парне, несмотря на то, что с ним случилось.       — Рядом с тобой мне плевать на мои ребра, пусть сломаются еще раз, — прошептал он, легким поцелуем прикоснувшись к его губам. — Меня это не беспокоит.       — А что тебя беспокоит? — тревожно прошептал Чонгук, вглядываясь ему в глаза и пытаясь понять его беспокойство.       — Что ты, — еле слышно выговорил старший, прикрыв глаза от неприятных мыслей, которые крутились в голове последние несколько дней, — отвернешься от меня.       Чон ничего не понимал, но и понимать не хотел. Рядом с Тэхеном все тело дрожало, в глазах плыло, и мысли хаотично кидались из крайности в крайность, заставляя сходить с ума. Он мягко прижался к его пухлым губам своими, пройдясь языком по нижней губе, и шумно выдохнул в слегка приоткрытый рот старшего.       — Невозможно, — прошептал он, медленно отстраняясь от лица и снова смотря ему в глаза.       — А если однажды захочешь?       — Тэхен, почему ты спрашиваешь об этом? — недоумевал он в ответ, заметив тревогу в уже любимых глазах цвета лесного ореха.       Ким в ответ медленно поцеловал Чонгука в лоб и развернулся в кресле, прикусив губу. А Чон в ожидании смотрел на его профиль и поеживался на своем месте. Смена настроения была заметна, Тэхен при нем еще ни разу не вел себя так беспокойно, и это очень волновало.       — Ты прав насчет тарзанки, рано мне еще прыгать. — Старший мягко улыбнулся, снова посмотрев на него и подмигнув. — Ты недавно мне рассказывал, что хотел что-то мне показать… До сих пор хочешь?       Чонгук заметил, как Ким пытался выглядеть более спокойно, при этом нервно подергивал пальцами на руле и прикусывал губы, но не стал закидывать его вопросами. Не мог. Тэхен был настолько мягким и добрым с ним, что хотелось только защищать и оберегать этого мужчину, а не лезть в его голову или душу. Он тут же вспомнил их разговор по душам и застенчиво улыбнулся, понимая, что Тэхен может увидеть то, что он хотел ему показать раньше, чем он сам предполагал. Щеки предательски залились краской, заставив старшего удивиться в ответ на его выражение и слегка рассмеяться.       — Что же там такое, что на твоем лице вспыхнул… Стыд?       — Скоро увидишь, — тихо пробормотал он в ответ, прикусив верхнюю губу. — Поехали ко мне.       Тэхен кивнул и быстро завел автомобиль, разворачиваясь обратно на дорогу. Он был благодарен Чонгуку, что он не стал настаивать на продолжении разговора, ведь он сам пока не знал, как обо всем рассказать и какая реакция последует на его признания.

***

      Темно-серые матовые стены и потолок, черный паркет, на котором в центре комнаты лежал круглый ковер из высокой шерсти черного цвета. У одной из стен стоял большой кожаный черный диван, а две угловые стены состояли из панорамных окон, открывающих восхитительный вид на город с высоты пятидесятого этажа. Тэхен шумно выдохнул от потрясающего вида на улицу и самой комнаты, осматриваясь вокруг, когда они оказались в квартире Чона, а сам Чонгук быстро отлучился в другую комнату на срочный звонок.       Большие апартаменты занимали половину этажа в здании, и Тэхен успел заметить, что здесь было несколько гостевых и ванных комнат, большая гостиная с выходом на закрытую террасу, столовая и еще несколько комнат, в одной из которых он точно знал, что находится домашний кинотеатр, о котором всю дорогу рассказывал Чонгук. Весь интерьер был в серо-черных тонах с добавлением белого и стального, что хорошо отражало стиль Чонгука. И Тэхен на минуту представил, как было бы классно жить с ним по соседству во второй половине, выкупив весь этаж.       Ким прошел на середину комнаты и огляделся вокруг, подмечая, что рядом с диваном стояло пять торшеров разной высоты и с разными оттенками стекла на лампочках от теплого до холодного, вероятнее всего, для рисования в разных освещениях или для собственного удобства и расслабления зрения в вечернее время. На потолке были рассыпаны в хаотичном порядке несколько десятков мелких светодиодных лампочек, и он был уверен, что в ночное время они светились словно звезды на небе. У второй стены напротив дивана стояли три мольберта, которые почему-то были отвернуты к стене, где полки с размещенными на них многочисленными принадлежностями для рисования от бумаги до красок и кисточек, а также предметов, которые Тэхен видел впервые в жизни.       В полной тишине он обошел мольберты и замер от удивления, распахнув рот. На каждом была прикреплена картина с изображением самого Тэхена. Он нервно сглотнул и стал рассматривать каждую, не желая отрывать взгляд от очень точного изображения в черно-белом цвете карандаша. На первом рисунке он был изображен стоящим полубоком у окна в студии, где он проводил встречу со всей группой. Только он стоял с голым торсом в одних джинсах, как в тот день, когда переодевался, сняв свою рубашку и оказавшись перед Чонгуком с обнаженной грудью. Четкие и плавные линии с переходом из тени в свет, тончайшие детали, мягкие переходы — его кожа была написана настолько кропотливо, словно перед ним была фотография. Тэхен приподнял свою руку и провел пальцами по картине, тут же увидев грязь карандаша на подушечках своих пальцев. Это действительно была картина, но выглядела она изумительно правдоподобно.       Взгляд устремился на картину, закрепленную на втором мольберте, на которой был изображен также он, только уже в каком-то коридоре. На нем были джинсы и кожаная куртка, на шее на цепочке висел полицейский значок. Он стоял снова боком, наклонившись к стене, опираясь на нее одной рукой, а пальцами второй руки потирал переносицу. От этой картины Тэхена словно откинуло на несколько месяцев назад. Он отлично помнил, как тогда пробежал большой стадион, стараясь как можно быстрее добраться до комнаты, в которой заперся Юнги, и ввалился вместе с Намджуном и другими полицейскими в коридор, в котором в первый раз увидел всю группу. Изображение было выполнено в более черном цвете, возможно, углем или черной пастелью, и от этого смотрелось более мрачно, хотя также восхитительно ярко и четко. Тэхен нервно сглотнул от восхищения и посмотрел на последнюю картину на третьем мольберте.       — Пиздец, — сквозь зубы прошептал он, прикрыв глаза на несколько секунд.       Он подошел ближе и провел пальцами по мольберту, боясь прикоснуться к самой картине, чтобы не испортить ее. На бумаге был снова он, написанный карандашом и снова полуобнаженный до пояса. Только в этот раз джинсы сползли почти до паха, обнажая небольшую дорожку волос, уходящую вниз под джинсы. Вся кожа словно светилась и переливалась от пота, капли которого стекали по шее и груди на подтянутый живот. Его лицо было обрезано верхней границей бумаги, оставляя только губы, приоткрытые в порыве получаемого удовольствия. Ниже кромки джинсов картина также заканчивалась, при этом по обе стороны от его бедер были отражены чужие колени, словно Тэхен нависал над кем-то и между чьих-то ног. И этот кто-то смотрел на него снизу вверх, как было отражено на картине.       Ким снова прикрыл глаза и шумно выдохнул, судорожно сглатывая скопившуюся во рту слюну. Последняя картина выбила его из колеи, и в паху напрягся член, заставив вспомнить свои фантазии с Чонгуком в главной роли в душе и по утрам в постели. За спиной послышались тихие шаги, которые остановились рядом с ним. Чон медленно обнял его обеими руками за талию, прижимаясь своей грудью к его спине, и положил подбородок на плечо. А Тэхен опустил свои ладони поверх чужих рук и прислонил свой висок к его, с наслаждением ощущая горячее тело позади себя.       — Кхм… Такого пока еще не было, — прохрипел он хриплым голосом, кивая в сторону третьей картины.       — Мне нравится, что ты говоришь «пока еще», — улыбнулся Чонгук, поцеловав его в плечо и уткнувшись носом в шею, пока тот тихо рассмеялся.       — Фантазия?       — Мокрый сон, — еле слышно прошептал Чонгук, прикусив губу и снова посмотрев на свою картину.       — У тебя фотографическая память, очень четко прорисовано. Я на мгновение подумал, что это все фотографии.       — Спасибо. — Чон снова уткнулся ему в шею и шумно вздохнул. — Обожаю твой аромат кожи с твоим парфюмом. Пытался найти его в магазине, но не смог.       Тэхен снова улыбнулся и развернулся в его руках к нему лицом, положив свои ладони на горячую шею, мягко поглаживая ее и вплетая пальцы в волосы Чона.       — Ты не найдешь этот парфюм здесь, он из Барселоны. Мне его изготовили в частном магазине, в котором делают парфюм на заказ и конкретно под твою кожу. Ждал готовности больше месяца. Такой аромат только у меня.       — Что же мне теперь делать? — восхищенно, но с грустными глазами промычал Чонгук в ответ, прикрыв их от приятного массажа на своей голове.       — Быть рядом со мной, — шепотом ответил Тэхен, увидев тут же распахнутые глаза младшего.       Ким сразу же впился в его губы, присасываясь к нижней и оттягивая ее зубами, заставив простонать того в ответ. А Чонгук быстро приоткрыл рот, предоставив тому возможность протолкнул язык, так как начал уже обожать их глубокие поцелуи. Губы горели от такого напора, но хотелось еще сильнее и грубее. Он быстро проник ладонями под тонкий черный свитер старшего, погладив бархатную кожу на спине и вызвав у того мурашки по всему телу, и тихо простонал от удовольствия.       — Ох, какие же у тебя горячие руки, — прошептал Тэхен, с удовольствием прижимаясь к нему вплотную и чувствуя обжигающие ладони на своих лопатках.       — Мне всегда жарко, — еле слышно выдохнул младший, ощущая, как тот спустился губами на шею и впился в кожу, оставив болезненный засос, который пустил горячую волну по телу, и заставив дрожать коленки.       — А мне всегда холодно, — продолжил Тэхен, нежно прикусив ключицы и зализав покраснение на коже.       — Я всегда согрею, — прошептал Чон от такой близости, быстро подняв уже ненавистный ему сейчас свитер Кима и заставив того вытянуть руки вверх, снимая и закидывая одежду на мольберт с третьей картиной.       Он немного отстранился, всматриваясь в обнаженную грудь старшего и проводя по ней пальцами. Все было так, как он запомнил, как было изображено им на его картинах, но опустив взгляд на ребра, он увидел растекающийся большой бледно-желтый синяк, который портил самое желанное для него тело. Злость ярко вспыхнула глубоко в груди, заставив его зажать губы в тонкую полоску и резко выдохнуть.       — Больно? — прошептал он в самые губы Тэхена, припадая к ним, словно они были слаще меда, так как хотелось их просто съесть.       — Уже почти нет.       Тэхен запрокинул голову, когда младший опустился поцелуями на его шею, шумно втянув любимый аромат с кожи и облизав кадык. И Чон сразу же услышал протяжный стон над головой и, слегка улыбнувшись, спустился ниже, взяв в рот один сосок, подергивая его языком.       — Гуки… М-м-м, — Тэхен вплел пальцы обеих рук в волосы Чонгука, пытаясь его отстранить, так как в паху все резко скрутило от манипуляций парня. — Мой хороший… Еще немного и я не смогу… Не смогу остановиться. Нужно притормозить.       Чон обратно выпрямился, увидев расфокусированный от удовольствия взгляд Кима, и непонимающе посмотрел на него, нахмурив брови.       — Я не хочу останавливаться.       — Тебе пока рано…       — Что рано?       Тэхен прижался своим лбом к его и прикрыл глаза, погладив парня ладонями по щекам и ощутив, как Чонгук обнял его за талию, прижимаясь вплотную.       — Я хочу тебя.       — Все немного сложнее. — Тэхен глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свое учащенное от возбуждения сердцебиение, и нежно поцеловал его в губы, облизнув их. — Я говорил, что наше подсознание запоминает все и часто работает против нас. Если поторопиться… У тебя может возникнуть шок, посттравматический синдром, который ты даже не будешь ожидать, но после которого будет еще сложнее.       — Это случилось со мной достаточно давно. — Чонгук жалостливо посмотрел на Кима, пытаясь развернуть в свою сторону возникшую ситуацию, которая могла испортить весь их вечер. — Да, мне, пиздец, как было тяжело. Не спорю. Но благодаря работе над собой и тебе, я чувствую себя намного лучше.       — Я тоже… Тоже тебя хочу, — попытался успокоить его Тэхен, прикусив нижнюю губу, отчего взгляд Чона вспыхнул еще большим возбуждением. — Гуки, я очень тебя хочу. Но…       — Все будет хорошо, — прошептал Чонгук, умоляюще смотря в ореховые глаза. — Это же ты. Рядом со мной ты. А если что-то случится, ты об этом сможешь позаботиться.       — Гуки, ну что же ты со мной делаешь? — простонал Тэхен, снова припадая к его губам и размыкая их своим языком.       Ким прижался своим пахом к его ширинке, почувствовав, как в штанах стояло уже у каждого, и оба простонали от дополнительного трения. Он не хотел больше сдерживаться, голова кружилась от нехватки воздуха, но он никак не мог себя заставить оторваться от чужих губ. Тэхен спустил руки на плечи Чонгука, погладив кожу через черную футболку, и резким движением стянул ее через голову.       — Так-то лучше, — прошептал он горячим дыханием в самые губы младшего, нежно гладя ладонями его грудь и затрагивая соски.       И пока они снова слились в поцелуе, Чонгук стал медленно подталкивать Тэхена назад к дивану, пока тот не уперся в него ногами, присев и откинувшись на спинку. И встав между ног Кима, он медленно расстегнул свой ремень и молнию на джинсах и снял их с себя, оставив одни черные боксеры. Все это время он не переставал смотреть в глаза старшего, который пожирал его взглядом в ответ. Тэхен внимательно скользил по стройному накачанному телу с ног до головы, мысленно облизываясь от набитого рукава на правой руке Чона и замирая на устремленных на него черных глаз. Старшему хотелось уже дотянуться до своего пояса, как Чонгук опередил его, наклонившись вперед и аккуратно сняв с него джинсы сразу вместе с бельем, оставив сидящим на диване полностью обнаженным. Тэхен выдохнул от удовольствия, так как давление на член исчезло, а тот сразу же прижался к животу, покрасневший и полностью твердый.       — Ты с ума меня сводишь, — прошептал Чонгук и медленно сел между его ног на колени, подтянув старшего за ноги под коленями ближе к краю и заставив того почти лечь.       Чонгук сглотнул слюну, появившуюся во рту, и стал внимательно рассматривать тело перед собой, с наслаждением запоминая каждую выделяющуюся мышцу, подрагивающий плоский живот и ощущая на себе ответный голодный взгляд.       — Мы можем без мине…       — Ты сейчас глупость хотел сказать, — перебил его Чон, ухмыляясь в ответ и мягко поглаживая колени, продвигаясь ладонями к внутренней стороне бедер и пуская очередные мурашки по всему телу старшего. — Я, блять, так долго об этом мечтал. Так что расслабься и получай удовольствие.       Тэхен не успел ничего ответить, как Чонгук быстро сплюнул себе на одну ладонь и взял ею член, начиная нежно водить по нему вверх-вниз, оттягивая кожу и оголяя головку. Одновременно с этой манипуляцией он опустился к мошонке и медленно облизал каждое яичко, попеременно втягивая в рот, а далее провел мокрым языком по чистой выбритой коже от них вверх вдоль всего члена до самой головки. Ким прерывисто выдохнул, еще сильнее возбуждаясь и истекая предэякулятом, несдержанно застонал от нахлынувшего удовольствия и прострелившего напряжения в паху, безотрывно наблюдая за действиями младшего.       Чонгук слизал выделившуюся смазку с кончика головки и подул на нее, заставив старшего вздрогнуть и снова простонать. Он снова облизал кончик члена, обведя по кругу и подцепляя уздечку. Тэхен снова дернулся и уже прохрипел от возбуждения, опустив руки на плечи парня и впившись в кожу пальцами. А тот еще раз поласкал головку языком и стал насаживаться на член, медленно опускаясь и растягивая губы. Остановившись на половине, Чон начал двигаться по длине, постепенно наращивая темп, то втягивая член в рот, то притормаживая и посасывая головку с громким причмокиванием, словно это был чупа-чупс.       Горячий и мокрый рот, легкое скольжение и тугое трение, то быстро, то заторможенно медленно — все это взрывало эмоции внутри. Тэхена только от одного вида этой картины крыло не по-детски, а от ощущений хотелось обкончаться спустя только минуту таких манипуляций. А Чонгук с удовольствием наблюдал за лицом старшего, который запрокинул назад голову, прикусив нижнюю губу, начал часто дышать и постанывать от получаемой ласки.       — Гуки… Бля-а-ать, — промычал Ким, почувствовав вакуум на своем члене, на автомате слегка дернувшись вперед, углубляя проникновение члена в чужой рот почти на всю длину. — Прости, прости.       Чонгук подавился от такого напора, отстранившись на пару секунд, но продолжил одной рукой надрачивать старшему, а второй массировать мошонку, из-за чего тот опять простонал от удовольствия. На что Чонгук довольно улыбнулся, показывая, что все в порядке. Хотя он был не просто в порядке, он был на седьмом небе от счастья, когда на его глазах происходило то, что он снова и снова представлял по ночам и не только. Его собственный член так же твердо стоял, болезненно упираясь в ткань боксеров, и хотелось уже к нему прикоснуться, но отвлекаться от члена Кима совсем не хотелось. Он уже десяток раз видел во сне, как сосет его и ласкает тело перед собой, а теперь все это было доступно, и он не мог упустить ни одной секунды.       Он снова опустился вниз, вбирая в рот член и погружая его максимально глубоко, насколько смог, тут же сглотнув и вызвав новые, безумно возбуждающие стоны Тэхена у себя над головой. Помогая себе рукой, так как горловой он делать не умел из-за отсутствия практики и опасаясь рвотного рефлекса, он насадился чуть больше чем наполовину и снова втянул щеки.       — Гуки, бо-о-оже, — громко застонал старший от скручивающего спазма в паху и приподнял голову. — Остановись, прошу… Я не хочу кончить раньше… Бля-а-ать.       Чонгук снова сглотнул с членом во рту, промычав и пустив вибрацию по коже, с удовольствием наблюдая за искаженным от удовольствия лицом Тэхена, но не стал изводить еще сильнее. Он с громким чмоком выпустил член изо рта, который сразу же прижался к животу Кима, покраснев еще сильнее, и отстранился назад, присев на пятки и тяжело дыша, немного сжимая основание своего члена в боксерах, чтобы сбавить обороты.       — Трахни меня, Ким Тэхен, — прохрипел он, чувствуя небольшое раздражение в горле и боль в челюсти.       Взгляд Чонгука был настолько ярким и возбужденным, что Тэхен шумно выдохнул, быстро оценивая всю ситуацию и их положение.       — Ну, что ж, ты сам напросился, — ехидно улыбнулся Ким в ответ, облизнув губы и бросившись на Чонгука, заваливая его спиной на ковер.