Эгоист

      «Равновесие Нэша — одна из ключевых концепций решения в теории игр, где в игре для двух и более участников, все игроки, уже сделавшие свой выбор, не будут думать о том, что им стоило бы принять другое решение и не захотят его изменить»       — Я не верю ни одному твоему слову и считаю, что этот билет решён не твоими крошечными мозгами, — тяжело вздыхаю. — Но я даю тебе ещё один шанс. Три простейших вопроса — три базовых ответа. Допустишь хотя бы одну ошибку — вылетишь из аудитории на пересдачу.       — Понял.       — Производная от икса в квадрате.       — Два икс.       — Производная от икса в кубе.       — Три икс? — он нервно сглатывает, явно пытаясь понять, угадал ли с ответом. — Да, определённо три икс.       — Ага… — киваю в знак того, что это якобы верный ответ. — А производная от икса в четвёртой степени? — чувствую, что у меня уже начинает дергаться левый глаз от количества той ереси, которую мне льют в уши уже на протяжении трёх часов.       — Ну… Четыре икс.       На студенте чёрные рваные джинсы, белая футболка с логотипом «Кельвин Кляйн» во всю грудь, поверх накинута чёрная рубашка в клетку. Вся одежда явно брендовая и хорошо меж собой сочетается. Выглядит достаточно стильно. Внешний вид этого парня так и кричит о том, что у него есть деньги и их много. Но по его поведению, велика вероятность, что зарабатывает финансы не он. Богатый папочка? Да, определённо, обеспеченные родители, у которых один-единственный в жопу зацелованный сын. Не мне, конечно, судить данную форму любви, но лучше бы они купили ему мозги.       Выглядит на двадцать-двадцать пять. Хотя не факт. Как вообще можно точно определить возраст человека в наше-то время? Например, мамочка с тремя детьми может выглядеть на шестнадцать, а малолетка с боевым раскрасом — под тридцатник. По запаху можно понять, что он курит сигареты, и уж точно не паленый «Винстон», купленный в ларьке перед универом, а что-то достаточно слащавое и вкусное, по типу «Чапмена» или «Сенатора». Он систематически опаздывает на мои утренние пары в понедельник, а если и приходит вовремя, то выглядит не лучшим образом, а значит, посещает ночные клубы. И, следовательно, там же очень много пьет, что видно по серо-зеленому цвету лица. В остальные дни, кроме понедельника, следит за внешностью и стабильно подкрашивает корни отросших волос.       Пару раз видел, как он приезжал в университет на чёрной BMW Х5, вероятно, отцовской. Ну, это понятно и без меня.       — Тяжело, тя-же-ло… — тяну наигранно, нарочито щёлкая ручкой о деревянную столешницу.       Марк, так зовут бездаря напротив, смотрит в пол, склонив голову. Он осознаёт, что туп, но пытается как-то вытянуть мой предмет хотя бы на «удовлетворительно», как в принципе и все остальные отстающие студенты.       Какое-то время мы сидим молча. Тишину разбивает лишь цоканье потолочных ламп, да из приоткрытого окна доносятся звуки проезжающих машин и неразборчивое бормотанье прохожих. Ощущение такое, что вся группа разом притихла, замерла: студенты перестали писать и шептаться в ожидании моего приговора.       Интересно, о чем он сейчас думает? О том, что влип? Или, скорее, винит меня, что я-де самый ужасный препод? Временами он морщит лоб, видимо, чувствуя страх и отчаяние, он напряжен, внутри куриных мозгов идёт борьба.       Я обворожительно улыбаюсь и немного ослабляю галстук. Марк поднимает голову и неуверенно улыбается в ответ, протягивая мне зачетку. Его глаза полны надежды.       — Вон отсюда. Следующий, — обыденно бросаю я и жестом приглашаю сидящего за первой партой студента.       — Но, Платон Сергеевич, прошу вас…       — Вон! Пошёл вон! — ору не сдерживаясь, моя последняя нервная клетка дала сбой в работе нервной системы.       Марк в страхе выбегает из аудитории, на ходу сгребая вещи с парты. Лица оставшихся студентов побелели.       — Платон Сергеевич, — занудил-замямлил очередник, проникшись незавидной судьбой выбежавшего в спешке Марка, — разрешите подготовиться ещё пару минут…       В воздухе повисло напряжение. Чтобы как-то сгладить ситуацию, киваю и выхожу в коридор — якобы в туалет. Дойдя до нужной двери, понимаю, что мне туда не нужно, но все равно захожу.       В ушах звенит от злости. Бесят перваки, которые думают, что я буду что-то им ставить за красивые глазки. Просто мерзость. Подхожу к раковине, включаю холодную воду и умываюсь. Смотрюсь в зеркало. Темно-русые волосы и модная стрижка подчеркивают строгие черты лица: широкий лоб, узкие губы, острый подбородок; голубые глаза прекрасно сочетаются с такого же цвета синяками под ними. Нда, выгляжу так, как и должен выглядеть холостяк, жизнь которого состоит в основном из рабочей среды. Вспоминаю, что через пару месяцев мне стукнет тридцать. Юбилей.       Одежда тоже не убавляет мне лет: чёрный классический костюм, однотонная белая сорочка, не помню от кого, но покупал в каком-то крутом бутике. На левой руке механические часы цвета металлик — люксовая реплика какого-то дорогого бренда, — которые я вечно снимаю и благополучно забываю. Да, именно поэтому они и дешманские. Чтобы не обидно, если где-то оставлю с концами.       Последний раз терял их в ателье при примерке костюма, который мне ушивали. Помню, повесил на крючок вместе с костюмом, да так и ушёл, а дома всё удивлялся, куда же мог их задевать. И таких историй куча.       Через пару часов я наконец-то заканчиваю экзамен, который, как мне казалось, тянулся целую вечность. Второпях заношу экзаменационную ведомость в деканат. По пути ответно здороваюсь с теми, кто ещё не видел меня сегодня и приветствует ради приличия.       — Платон Сергеевич! Платон Сергееви-и-ич!       Писклявый женский голос догоняет меня у самого выхода из универа. Оборачиваюсь. Со всех ног ко мне летит шикарный бюст третьего или четвёртого размера. По-другому и не скажешь. И, нет, это ни разу не неуважение к женскому полу, а констатация факта — необъятное декольте вызывающе красного обтягивающего платья Анны Владимировны. Выглядит дёшево и вульгарно, будто она актриса из малобюджетного порно.       — Я вас слушаю, Анна Владимировна, — тактично приветствую, делая вид, что заинтересован, хотя на самом деле время близится к вечеру, рабочий день завершён, и мне не доставляет удовольствия задерживаться здесь даже на секунду.       — Мы можем переговорить с глазу на глаз вне стен университета? — теперь девушка говорит тихо, практически шепча на ухо, прильнув ко мне достаточно близко, но выдерживая дистанцию, чтобы со стороны это не сочли за объятья.       — Вы зовёте меня на свиданку? — улыбаюсь и свожу всё к шутке, пытаясь ее смутить.       — Хотелось бы, но не в этот раз.       — Тогда не вижу смысла задерживаться, так как рабочий день завершён, — нарочито сожалею и разворачиваюсь лицом к выходу.       — Подождите! — от безвыходности она дергает меня за руку, пытаясь остановить. — Платон Сергеевич, прошу, уделите мне хотя бы минутку.       — Анна Владимировна, — нехотя отвечаю, слегка повернув голову, но не корпус, — я прекрасно знаю, что вы куратор группы, которая сегодня сдавала у меня экзамен. Полагаю, речь пойдет об этом, верно?       — Да, я…       — Не утруждайтесь, — перебиваю и беру небольшую паузу. — К тому же, я уже сдал ведомости в деканат, прекрасно понимая, что кое у кого может появиться соблазн пошатнуть мою решимость.       В ее глазах растерянность и… обида? Она разочарованно вздыхает, и я снова пытаюсь как-то перевести повисшее напряжение в шутку.       — Но-о-о… Мы все ещё можем сходить на свидание, Анна Владимировна. Что скажете?       — Ах-ах, — она пытается смеяться искренне, но ей это плохо даётся.       — Я на полном серьезе! Тем более, можем совместить приятное с полезным: помогу вам с предзащитой диссертации, — и по-простецки тычу пальцем в бумаги, которая она прижимает к груди. — Мой опыт явно побольше вашего в этом нелегком деле.       — Да, вы правы, Платон Сергеевич. Но, у меня ещё осталось несколько незаконченных дел, которые не хотелось бы оставлять на завтра…       — Я вас не тороплю. Могу дать свой адрес и подожду, пока вы освободитесь.       — Да?       — Ну конечно, — лучезарно улыбаюсь. — Дайте-ка ваш мобильник — забью адрес. — Протягиваю ладонь, давая понять, что жду и не готов принять отказ.       Она, немного помедлив, достаёт старенький айфон, — то ли шестёрка, то ли семёрка, трудно понять, — и протягивает мне. Нет ничего более пошлого, чем розовый телефон. Как-то слишком няшно, не нравится мне такое.       — Какую тему выбрали для научной работы? — спрашиваю, попутно набирая адрес в заметках ее телефона. — Что-то банальное, типа «методов преобразований в теории алгебраических групп» или, может, какое-нибудь «алгебраическое многообразие с точки зрения производных категорий»? — Последнее выговариваю немного с сарказмом, пытаясь принизить значимость подобных работ из-за их обилия в сети.       — Нет, Платон Сергеевич, я не из этих «Контрол Цэ» — «Контрол Вэ»*, — она вырисовывает пальчиком некие символы в воздухе, но получается не очень. — Я взяла «равновесие по Нэшу» из блока теории чисел, но всё еще размышляю о том, к какой игре все свести, чтобы получилась реальная практическая часть, а не пустые гипотезы и догадки.       И вот тут-то я охренел. Грешен, всегда думал, что все блондинки немного тормознутые, но вот конкретно эта меня по-настоящему удивила. Что там, от изумления я даже рот приоткрыл.       — Ого, — все, что смог из себя выдавить.       — Ах-ах, надеюсь, я вас приятно удивила?       — Не то слово, — возвращаю ей телефон. — Я вообще люблю теорию чисел, математические игры и теорию вероятностей. Знаете, а у нас намного больше общего, чем я думал, — начинаю уже открыто флиртовать.       — Ой, вы мне льстите! — Анечка немного краснеет, поправляет очочки и отшагивает назад, подводя разговор к логическому концу. — Я наберу, если мне все же удастся закончить дела пораньше, а вы, Платон Сергеевич, — многозначительная пауза, — подумайте все-таки по поводу моей группы. В ней много богатых мальчиков, которые могут сделать нашу жизнь лучше. И приятнее.       Она заговорщицки подмигивает и стремительно удаляется в сторону учебного отделения, а я как дурак стою столбом меж тамбуром и фойе в немом диссонансе.       «Что? Богатые мальчики?»