Добро пожаловать в Aurum

Аэропорт. Место, которое никогда не бывает по-настоящему пустым. Поток людей, беспрерывно спешащих сменить своё местонахождение, не прекращался ни на минуту, и Сергей меланхолично взирал на проносящихся мимо пассажиров, давая понять всем своим видом, как он утомился. — Когда вы уже улетите, — недовольно зевая, буркнул он в сторону танцоров и Глеба, что нервно поглядывали на табло, не желая пропустить время посадки. Из изначального списка представителей «Aurum», что должны были появиться в московском «Шоколаде» на местном чемпионате по стриптизу, не хватало только одного. — Тимур не звонил? — зачем-то спросил Тимофей, проверяя уведомления на дисплее своего смартфона. Он-то сам ждал весточки совсем не от коллеги. — Не думаю, что у него внезапно появится желание поменять своё мнение, — сказал Денис и тут же вздохнул. — А так жаль! Наш номер с Максимом смотрится гораздо эффектнее втроём. Максим же в ответ вдруг медленно выпрямился, глядя куда-то в сторону входа в аэропорт. — Дэн, — обратился он к недоумевающему партнёру по танцу, — ты сейчас катастрофически не прав. Все обернулись туда, куда смотрел Максим, и обомлели. В их сторону, своей фирменной походкой вразвалку, кидая умопомрачительные взгляды на проходящих мимо девушек, которые неизменно замедлялись, чтобы разглядеть его лучше, шёл Тимур. — Здравствуйте, мои болезные, — копируя тон и слова Глеба, поприветствовал их звезда клуба. Чем сильнее проявлялось удивление на лицах его коллег, тем шире становилась его улыбка. — Тимурчик? Что произошло? — Глеб первым подал голос, желая быстрее выяснить, что заставило танцора изменить своё мнение и всё-таки поехать на соревнование. Мысль о том, что Тимур, исходя из своей любви к одноклубникам, решил их проводить до вылета, умерла в зародыше, стоило только вспомнить характер Тимура. Он пожал плечами. — Я подумал, что главная звезда клуба не имеет права не освятить своим присутствием это мероприятие. Без меня вы тупо не справитесь. — Не заставляй меня сменить радость от твоего появления здесь на более привычное раздражение, — сказал Сергей, как всегда откровенный в своих эмоциях. Тимур легонько потрепал его по плечу. — Не волнуйся, раздражать тебя хоть и моя основная задача, но в клубе. Ведущий дёрнулся и отошёл на пару шагов, но на лице проскользнула едва заметная улыбка. — Просто знай, если будешь продолжать вести себя так же плохо, то отправишься к врачу. — Ой, да неужели к травматологу? — с издёвкой спросил Тимур, разгадав, как он думал, суть угрозы в словах Сергея. — Ну, зачем же совершать такой заковыристый путь? Сразу к патологоанатому. Компания мгновенно напряглась, предчувствуя очередной взрыв характера Тимура. Глеб с ужасом переводил взгляд с одного на другого, пытаясь угадать, что последует: как минимум, разворот Тимура на выход из аэропорта или, как максимум, встреча его кулака с челюстью Сергея. Но, к удивлению всех присутствующих, Тимур лишь тихо расхохотался и ткнул пальцем в грудь ведущего. — Лучший способ тебя наказать — привезти с этих идиотских соревнований призовое место. — О нет, — возразил Сергей, — призовое место только лишь избавит тебя от наказания за твоё дурацкое поведение. В аэропорту прогремело объявление о начале посадки на их рейс. Сергей, желая удачи, поочерёдно пожал руки всем участникам и на всякий случай ещё и помахал на прощание. Глеб никак не мог успокоиться, будто это ему выходить на сцену. Денис с удовольствием предвкушал. Максим и Тимур примирительно посмотрели друг на друга, как старые недовраги-недодрузья. И только Тимофей нервно поглядывал на экран своего смартфона. — Прокатимся? — будничным тоном спросила Алёна, как будто каждый день подвозит официантку после работы ранним утром. Рита, почуяв неладное, покачала головой. Но женщина настойчиво желала добиться своего. — Я довезу тебя домой, не беспокойся. — Предпочитаю ходить пешком, — ответила Рита и ещё быстрее заторопилась в сторону своего дома. — Знаешь, мышцы размять, жирок растрясти. Очень полезно. Алёна нахмурилась и резко затормозила. Рита тяжело выдохнула и тоже решила всё-таки остановиться. Что Алёна ей сделает? Действительно, что назойливая, неуёмная, помешанная и неуравновешенная сталкерша за стриптизёром ей сделает? Алёна захлопнула дверцу Lexus’a и сразу же выпалила: — Давно ты с ним? Вопрос в лоб заставил Риту высоко поднять брови. Алёна сделала пару неустойчивых шагов на высоких шпильках к ней навстречу, и официантку окатил запах алкоголя. — Так, мадам, — Риту начинало тошнить от этой ситуации. Приставучие пьяные бомжи были противны, но они хотя бы изначально были грязными бомжами, от которых ждёшь подобного поведения. Алёна же была замужней состоятельной дамой, поэтому приставание в пьяном виде с её стороны было неприятнее, чем от самого заправского бомжа. — Ещё один шаг в мою сторону, и я вызову полицию. Алёна сделала шаг и повторила вопрос, едва не подвернув ногу. — Давно. Ты. С ним? — Да с кем? — недоумевала Рита, качая головой и отходя на пару шагов назад. Нервозность лишила её возможности адекватно думать, но, задумавшись на секунду, она поняла, о ком речь. — Ты про Максима? Нет у меня с ним ничего! — Не ври мне! — внезапно заорала Алёна, хватая Риту за запястье. Почувствовав железную хватку на своей руке, девушка по-настоящему испугалась — дело было дрянь. — А чего тебе нужно? Мне не веришь, у него спроси! — Он не хочет со мной говорить, — надломленным голосом пьяной брошенной женщины выпалила Алёна. Рита изогнула бровь, думая, стоит пожалеть её или же позлорадствовать над ней. — Из-за тебя! — Да из-за твоей глупости он с тобой не говорит! — крикнула Рита. Она пихнула Алёну в плечо, одновременно дёргая свою руку в обратную сторону, чтоб вырваться, но женщина крепко схватила её другую руку. Рита отчаянно дралась и сама не верила, что когда-нибудь попадёт в такую историю. Это же надо — драться с другой женщиной как последняя колхозница! Да ещё с кем — с женой известного бизнесмена. Взрослая, состоявшаяся женщина против несчастной студентки. Что же творилось в голове Герцевой? Рите на секунду удалось взглянуть в пьяные глаза оппонентки, и по её коже прошла дрожь. Алёна по-настоящему обезумела. Зрачки расширились, белки покраснели, по щекам бежали слёзы, на виске нервно билась венка. Рита скривилась: что же не хватало богатой и красивой женщине, что она не могла отпустить танцора из провинциального клуба? Что такого произошло в её жизни, что сводило её с ума, не давая отпустить того, кто уже давно ей не принадлежал? Рита, пожалуй, уже никогда не узнает. — Я другого люблю! Максим мне не нужен! — в сердцах закричала Рита, пытаясь достучаться до пьяного сознания Алёны хотя бы так. Но у той, кажется, слёзы полились ещё сильнее, и она, хныча, промямлила, сжимая официантку в тисках. — Так и я ему не нужна. А ты, кажется, да. Глаза Риты округлились. Алёна толкнула её назад, и девушка ясно почувствовала запах реки за парапетом, что холодом обжигал ей спину. «О, нет», — только и успела подумать Рита, когда Алёна опрокинула её через ограждение, но девушка схватилась за пучок волос Герцевой, и та завопила на всю набережную. Чувствуя, как их тела с жутким треском бьются об лёд, пробивая его, Рита даже не успела понять, было ли больно. Только когда поток по-злому холодной воды сомкнулся над её головой, Рита подумала: «Чёрт подери, а я даже не узнаю, как выступил Тим…»

You’re my river running high, Run deep, run wild. (c) Lykke Li — I Follow Rivers / 3:20

«Ну и дура», — в сердцах подумал Тимофей, снова откладывая телефон от себя. В последний раз, как он решил. Могла пожелать хотя бы удачного полёта, думал он. Да что там полёта, неужели ей было всё равно на его выступление, не унимался он. До скрипа Тим дёргал металлическую молнию лакового серебристого худи, в котором должен выступать, так что сидящий рядом один из участников одиночного выступления среди новичков нервно цокнул. — Может, угомонишься? Тут все нервничают. — Я отбиваю ритм своей песни, — парировал Тимофей и продолжил дёргать молнию теперь из принципа. Парень удивился, но спорить дальше не стал. В гримёрку как фурия ворвался Максим. Окинув взглядом подопечного, удовлетворённо кивнул. — Готов. — Бойцов даже не спросил, а сказал. — Разве по мне видно, что я готов? — изумился Тимофей, оставив наконец в покое несчастную молнию. Вдруг сломается перед самым выходом на сцену. — Я не констатирую факт. Как твой наставник я говорю тебе, что ты уже обязательно должен быть готов. Тимофей с шумом выдохнул. Впервые он так сильно нервничал. И дело было не столько в том, что выступать надо на новой сцене, сколько… — Вот если у тебя происходит что-то нехорошее в жизни, как ты справляешься с нервозностью перед сценой? — спросил Тим Максима, как будто наставник по танцам мог заменить ментора или психолога. — Как сбросить груз волнения, чтобы не оступиться? — А как ты справился с волнением в дни своих первых выступлений? — Я не особо волновался, — пожал плечами Тим. Максим улыбнулся так, как улыбаются учителя своим ученикам, которые с самого начала были одарёнными настолько, что обучать их было особо нечему. Хотя Тим, конечно, не был из таких, но его отличали усердие и отсутствие страха перед публикой. — Что же заставляет тебя нервничать сейчас? — Ну… — Тим замялся, вдруг поняв, что если Рита и Максим на самом деле вместе, то странно было ему говорить об удручающем отсутствии сообщений от Риты на его смартфоне. — Ну? — Кое-кто… мне не пишет, — сдался Тим. И пусть Максим думает, что хочет. Но он на удивление легко воспринял его слова и лишь развёл руками. — Так напиши ей сам. — То есть?! — То есть берёшь телефон и набираешь сообщение. Или вообще, представляешь, что можно сделать, — позвонить ей! Тим опустил челюсть в изумлении, будто Максим и вправду сообщил ему нечто такое, что ему ранее было неизвестно. Сосед по гримёрке, в конце концов, не выдержал уровня сентиментальностей и, фыркнув, покинул комнату. Тимофей попытался собраться с мыслями и как-то ответить коллеге. — Но ведь… она… Ты не против? — Чт… О Боже, Тимофей, — Максим, будто заразившись внезапным косноязычием от своего младшего коллеги, тоже путанно стал выражать свои мысли. — Что с вами обоими не так? Я чувствую себя окружённым детсадовцами, когда разговариваю с тобой или с ней. Ты ей нравишься! Просто возьми и скажи ей то же самое. — Но Тимур сказал, что вы вместе! — Да у Тимура же язык без костей! Главная сплетница на нашей деревне. Тимофей притих. И в самом деле, кому он поверил. Но с другой стороны, Рита и Максим были очень близки. Все эти билеты на открытие Олимпиады и прочие знаки внимания — как ещё ему следовало это расценивать? Поговорить. Надо было сразу поговорить, а не расценивать. — Какой же я кретин, — проскрипел Тим и накинул блестящий капюшон на голову, будто пытаясь скрыть свой стыд. — Не вижу смысла оспаривать это утверждение, — ответил Максим и выглянул за дверь. Музыка со сцены постепенно затихала, а бурные овации напротив — звучали всё громче. — Всё, следующий номер — твой. Тимофей сбросил капюшон, но даже не попытался встать. Ноги будто прилипли к полу, смотреть на Максима было стыдно. — Ну же, поднимайся! — сказал Бойцов и тряхнул ученика за плечи. — Кто привезёт домой призовое место? — Вы втроём, — как-то обречённо ответил Тим и тут же хмыкнул. Максим в ответ поставил тому лёгкий щелбан в лоб и сказал: — Удачи. Наверное, впервые с начала его работы в клубе свет софитов так резко бил по глазам. Ранее это было как благословенное сияние, сейчас же Тим будто прозрел. Сколько дней мрачных раздумий и грустных размышлений можно было бы избежать. Если бы только он не погрузился в свою обиду и не предался горечи разочарования, сколько отрицательных эмоций он мог бы избежать! Сколько всего можно было изменить и быть уже сейчас счастливым. Теперь же ему не терпелось приблизить конец соревнования, чтобы поскорее отправиться домой и сказать Рите, как он был неправ. Как они оба, в общем-то, были неправы. Музыка влилась в переполненный полукруглый зал огромного московского клуба «Шоколад» свежим потоком, пробуждая давние воспоминания. Тим прикрыл глаза, и перед ним пронеслись кадры его жизни в день выпускного — когда он, решивший освободиться от чувств, ставших ему обузой, от эмоций, больше не приносивших радости, бросился в реку и кричал: «Я свободен». Так и сейчас он был свободен, погружаясь в реку музыки и лёгких движений, отдавая себя чувству. Бой барабанов в песне эхом вторил его стопам, что ударяли пол при каждой смене движений. Он ощущал себя легко, как мыльный пузырь, и так же двигался от одного края сцены к другому, избавляясь от одежды как от огрубевшей старой кожи. Он плыл как моллюск в потоке прохладной воды — маленький и едва заметный среди прочих стай, но настолько яркий и быстрый, понимавший, что в глазах всех проплывающих он был гораздо крупнее, чем они сами. Вверх, разворот, вниз, уверенный взгляд с пола из-под тёмных ресниц — и публика завизжала. Встать, вскинуть руки, собрать в них всю свою энергию, развернуться и грациозно упасть. Давая понять, что это конец, но он ещё вернётся. Тим посмотрел на зрителей — в его сторону летели сотни воздушных поцелуев, взмахи рук и обещания любить вечно. Он тоже будет их любить — но лишь как носителей их любви к нему. А пока он соберёт их воздушные поцелуи, чтобы вручить одной-единственной. Максим наблюдал за выступлением Тима с верхнего яруса. Перед тем как покинуть сцену, Тимофей мельком глянул наверх, на своего наставника, и легко улыбнулся. Он был доволен собой, Максим был доволен им. Это воздушное, но яркое и чувственное выступление должно надолго запомниться публике. Кто-то хлопнул его по плечу и встал рядом. Максим сфокусировал свой взгляд на том, кто занял место справа от него, и узнал давнего знакомого. Тёмные волосы блестели мягким светом, на губах играла неуловимая улыбка. — Как поживаешь, Макс? — спросил он. — Давно не виделись, Артур*, — поприветствовал старого друга Максим. Не виделись они и правда уже много лет, хотя постоянное общение во всевозможных социальных сетях размывало понятие времени и пространства. — Да мало что изменилось в моей жизни. — Включая твою хандру? Бойцов многозначительно посмотрел на Артура, чьё непроницаемое выражение лица мало помогало понять, что на самом деле происходило в его голове. — Может, хандрой я и переболел. Но чувство неопределённости всё ещё осталось. Артур вздохнул и отвернулся к сцене. Из-за кулис выходила группа танцоров, кажется, из Екатеринбурга, со своим общим номером, и уж они-то точно не могли бы дать ответа на все неприятности, что произошли и ещё могут произойти в жизни их обоих. — Послушай, если тебе надо уйти, чтобы избавиться от всего этого… от преследований Алёны, в первую очередь, то почему не уйдёшь? — Я не хочу выглядеть трусом. — А, по-моему, так ты выглядишь идиотом. Максим хмыкнул и посмотрел на друга. Тот со снисхождением наблюдал за выступлением. — Разве если я сбегу… это будет правильным? Артур покачал головой. — Не будет. Правильно — посмотреть своей проблеме в лицо и решить её. — Он точно знал, о чём говорил, и Максим знал, с чем это связано. — Но ты уже достаточно смотрел проблеме в лицо, чтобы понять, насколько она тупа. Тебе пора развернуться и прийти туда, где тебя ждут. С этими словами он вынул из кармана кожаных брюк, надетых для выступления, обычную прямоугольную флэшку. При всём её заурядном внешнем виде она была способна вызвать у Максима вздох и немедленное желание взять её в руки. Бойцов никогда не бросал музыку. Он покончил с попытками показать свои идеи, заразить ими кого-то, кто был бы готов разделить его интерес и желание развиваться — желание заряжать людей энергией музыки и слов. Но саму музыку никогда не бросал. Как-то в «Шоколаде» Артур познакомился с гитаристом из Петербурга, что искал себе в группу незаурядного вокалиста, клавишника и идейного вдохновителя, и желательно, всё в одном лице. В общем, того, кто горел бы музыкой. И хотя сам Максим часто повторял Артуру, что его огонь давно погас, это было возмутительной ложью, призванной защитить его от очередного разочарования. Но Артур сам передал записи Максима этому парню с просьбой прислать его собственные записи, если идеи и голос Бойцова ему понравятся. Зная, что встретит Максима здесь, Артур решил передать их на носителе. В качестве своеобразного символа — ключа от другой двери. — Думаю, так это будет выглядеть не как трусливый побег. А как выбор. Номер на сцене завершился, и ведущий разразился новыми репликами и шутками, толпа выла в экстазе. Артур похлопал Максима по плечу и двинулся к лестнице — следующее выступление было его с его же коллегами из «Шоколадного» клуба. Бойцов крикнул ему вслед: — Но я же перестану быть одним из вас. Артур усмехнулся. — Одним дилетантом меньше. Максим улыбнулся и ласково потёр флэшку в ладони. Может, над серьёзными изменениями своей жизни не надо раздумывать долго. А просто делать шаг вперёд. День после соревнований был и днём, когда в Краснодаре треснул лёд. Читавшие свежую газету пассажиры трамваев мрачно шутили, что это из-за тех двух девушек, что упали в покрытую льдом реку и разбили твёрдый покров, окунувшись в морозную воду. Одна, правда, выжила, другую же не успели вовремя вытащить. Трагичное событие, которое списывали на неспособность местных властей обеспечить безопасность жителей в холодное время. Хотя реальная причина оказывалась намного поэтичнее. Распахивая широкую дверь клуба, Глеб впускал внутрь лучи слепящего зимнего солнца и самодовольно вышагивавших танцоров Aurum’а. Марина, делившая досуг с Рэмом и Сергеем за чашкой сводящего с ума своим запахом кофе, привстала, чтобы поприветствовать ребят. Увидев её, мужчины выразили одобрение громкими возгласами, а Тимур даже зааплодировал: впервые за много лет Багира появилась не в чёрной одежде, а в силуэтном платье ярко-жёлтого цвета с облегающим очаровательную талию коричневым ремнём. Туфельки на изящной шпильке и гордая улыбка на губах с безупречным макияжем дополняли образ счастливой женщины. Только Рамзес сидел на диване, недовольно вертя обнажённым хвостом и с полным презрения взглядом окидывая людей — некоторые вещи не меняются никогда. Парни, возбуждённые после выступления и перелёта, шумно загалдели. — Ва-а-а, нас встречают! — И как нам теперь тебя Багирой называть? — Не Багира, а Клеопатра! — Так, разойдитесь, болезные! — вмешался Глеб и протиснулся через толпу танцоров, держа в руке какую-то коробку, которую старался уберечь от лишних взглядов и касаний, будто там было что-то важное. Подойдя к Марине, он галантно поцеловал ей руку и преподнёс «подарочек из Москвы», как он окрестил содержимое коробки. — У меня ещё есть парочка подарочков… — Позже, Глеб, позже, — успокаивала неугомонного администратора Марина, гладя его по плечу. Затем, переключив внимание на прибывших танцоров, одарила их очередной улыбкой. — Поздравляю! Замечательный результат для нашего первого участия. — Ещё бы! — согласился Денис, разводя руки в стороны. — Второе место — это круто. Учитывая, что на первом — москвичи, которых вообще никто никогда не обходит, наше второе это совершенно точно первое. — Я согласен с такой формулировкой! — Тимур победоносно прошествовал к бару. Никто поверить не мог, что второе место его удовлетворит, но что случилось, то случилось, и все с облегчением смотрели на веселящуюся звезду «золотого» клуба. — А потому предлагаю это отметить! — Один Тим не весел, — отметил Сергей и подошёл к парню, кладя руки ему на плечи. — Ты разве не рад своему результату? — Четвёртое место — не первое, не второе, и вообще не призовое. — Ты что, четвёртое место среди новичков — это невероятно круто! — Сергей шутливо пихнул того кулаком в живот, так что Тимофей от неожиданности согнулся пополам. Пока Тимур разливал всем виски, крича, что распечатал бутылку за счёт заведения, Глеб пытался его остановить, Денис с нескрываемым самодовольством вещал о событиях соревнования, Максим с усталой улыбкой слушал его, поглядывая время от времени на нервничавшего Тимофея, которому не терпелось поскорее уйти и навестить одну особу. Рэм же внезапно подал голос: — Представляете, какое событие у нас тут произошло! — Да, кое-что печальное. — Багира вновь натянула маску строгой бизнесвумен, приготовившись рассказать. — Одна из наших официанток, Маргарита, попала в любопытную историю. Галдёж прекратился. Денис застыл с открытым ртом, теперь сторонний рассказ показался ему интересней его. Максим шумно выдохнул и украдкой посмотрел на Тима, который принимал стакан из рук Тимура, но не успел его взять. — Что такое? — Упала в реку. — Багира звучала так, будто отчитала бы нерадивую официантку прямо сейчас, попадись та ей на глаза. — Да не одна. Вместе с клиенткой нашей — Алёной Герцевой. Я не уверена, что хочу знать подробности того, почему это случилось… В ушах Максима зашумело, и его затошнило. Он прикрыл рот кулаком, будто его в самом деле могло вырвать. У Тимофея задрожали пальцы. — Как… как она? Что… где она? — Тим, вопросительно смотря на всех присутствовавших, начинал терять контроль. — Что с ней, что за бред вообще происходит?! — Она в больнице, — тихо ответил Сергей и повернулся к Максиму. — А вот Герцевой не так повезло. Тим засуетился, двинулся вправо-влево, хотел выбежать из клуба, но вовремя спохватился и, развернувшись, хотел спросить, в какой именно больнице, но Сергей, предчувствуя его логичный вопрос, быстро сказал: — Краевая клиническая. Тимофей выскочил из клуба, а Максим протянул руку к Тимуру. — Дай мне виски. Выпьем за конец её жизни. И за начало моей новой.