Добро пожаловать в Aurum

Cause they don't even know you, all they see is scars, They don't see the angel living in your heart. Let them find the real you buried deep within, Let them know with all you've got that you are not your skin. (с) Sixx:A.M. – Skin / 3:22

На вопрос «Как дела?» Сергей привычно всем отвечал: «Жизнь бьёт ключом. Вчера по спине, сегодня по голове. Не соскучишься». И это было лучшее метафоричное описание того, что с ним происходило с самого рождения. Его нельзя было назвать счастливым человеком. Счастлив ли был тот, который ненавидел себя уже за то, где родился? Вряд ли. Каждый день своих подростковых лет он проводил в размышлениях о том, что зря его мать не сделала вовремя аборт, что с таким клеймом жить нельзя, что это будет преследовать его всю жизнь. А ещё этот постоянный страх, что кто-нибудь когда-нибудь узнает, кем была его мать. Она была сложной матерью, которая всеми мыслями отсутствовала в жизни своего ребёнка. Добиться от неё простой фразы «С днём рождения» в самый важный для него день было подвигом. Если она к обеду вспомнит — уже хорошо. А если она была весь день на на своей "особенной" работе, то маленький Серёжа, не в своё время узнавший значение тех слов, которые не произносили в присутствии детей хотя бы до четырнадцати лет, смотрел в окно глазами, полными слёз, наблюдая, как на детской площадке счастливые дети обнимали своих матерей, не спускавших с них внимательных взоров. Он любил её, как все маленькие дети безоговорочно любят своих матерей. Любил до того момента, пока не понял всю степень равнодушия и надломленности её внутреннего состояния. Из-за несбывшихся и поруганных мечтаний. — Зачем ты вообще меня родила?! — разбивая чашку с недопитым, уже противно-холодным чаем, кричал надломленным голосом слишком рано повзрослевший Серёжа. Осколки фарфоровой чашки разлетелись по полу, черепок от донышка приземлился прямо рядом с ногой его матери, безэмоционально наблюдавшей за истерикой маленького человека. — Подбирай слова, — обиженно отозвалась она, отпихнув ногой белоснежный осколок чашки. — Или ты хотел бы вообще не родиться? — Да, лучше б я не родился! — кричал мальчик, выбегая из комнаты. Серёжа заперся в ванной и сполз по двери на пол. Закрыв лицо руками, он плакал. Тёплые слёзы смывали следы злости с его щёк, оставляя только горечь и сожаления. Всё могло бы поменяться, если бы его мать сменила профессию. Будь она простой дояркой в деревне у своего отца, кассиршей в супермаркете, уборщицей в колледже, она бы заслужила больше любви и уважения своего сына. Но она, увы, ничего иного не умела. И история её падения была до банального проста: пожелала стать знаменитой, приехала в столицу, провалилась на пробах, с горя напилась и переспала с местным студентом, чьё имя забыла наутро, вернулась домой и обнаружила, что беременна. Отец не пожелал принять домой дочь-неудачницу, да ещё и с животом, появившимся по вине парня, лицо которого она едва ли помнила. Но она твёрдо решила рожать. А потом будь что будет. Она стала знаменитой, но не актрисой, да и знали её в очень узких кругах. Она язвительным голосом, но всё же с сожалением, говорила потом, что российский кинематограф переживает не лучшие времена и что на экране делать нечего. Но Сергей был другого мнения: лучше б его мать была известна, как исполнительница роли двоюродной тётки главной героини в телевизионной мелодраме, чем как элитная ночная бабочка, которая не каждому была по карману. Сергею было уютнее в школе, чем дома. Здесь он мог надеть маску счастливого ребёнка и веселиться с утра и до самого окончания занятий. Его чувство юмора и артистизм стали почти легендарными, и его сделали капитаном команды юмористов в средних классах, а в старших его звали вести вечера и давали главные роли в школьных постановках. У него даже появилась девушка из отряда отличниц-скромниц, чьи родители всегда пристально следили за тем, чтобы их принцессы вовремя приходили домой и не оставались со своими воздыхателями наедине. Но всегда оставался страх того, что все узнают, кто его мать и что он на самом деле «сын шлюхи» — как он в сердцах называл себя при матери, чтобы вызвать у неё жалость и чувство стыда. Он смеялся и шутил, но оставался начеку. И всё равно не знал, что же ему делать, если вдруг в школе узнают правду, которую он тщательно пытался скрыть. Позже Сергей, вспоминая школьные годы, благодарил судьбу, что все узнали только в одиннадцатом классе. Один из учителей воспользовался услугами девушек по вызову и в одной из них узнал женщину, недавно приходившую сдавать деньги на банкет для дня получения аттестатов — пожалуй, второй раз, когда она явилась в школу к своему сыну за все одиннадцать лет. Слух быстро распространился, и никому уже не было дела до молодого учителя физики, любившего пикантно провести свой досуг, всё внимание было направлено на ни в чём не повинного старшеклассника, который оказался под прицелом всеобщих осуждений. Он распрощался с отличницей-скромницей, с ролью ведущего на выпускном балу (и неважно, что потом учителя сокрушённо повторяли, что парень, заменивший Сергея, ему в подмётки не годился), даже с золотой медалью, ибо нормально учиться в обстановке давления и презрения было невозможно. Всё, чего он добивался, рухнуло в одночасье, и виноватой вновь был женщина, которую ему стало тяжелее называть матерью под грузом всех обид. — Я не хочу расплачиваться за твои грехи… — сквозь слёзы во время очередной ссоры, которые бесконечно повторялись, выл Сергей перед выпускным. — Я же ничего плохого не сделал. А она тяжело вздыхала и отводила взгляд. Уже поздно было что-то менять. Теперь она знала, она понимала, как была виновата, но искупить вину не могла. И только через три года, лёжа на койке в больничной палате, умирая от непонятной для Сергея болезни — вкупе с туберкулёзом было что-то ещё, целый букет вялых цветов с опавшими листьями — она схватила его за рукав и дрожащими губами прошептала: «Прости…» Сергей лишь горько усмехнулся. — За что простить? За то, что ты разрушила мою жизнь уже тогда, когда родила меня? Я не могу простить за такое, потому что изменить ничего не в силах. Я пытался быть лучше, но это позорное клеймо выжжено на мне на всю жизнь. Кем бы я ни стал, куда бы ни уехал, я так и останусь "сыном шлюхи". Я бы хотел обнять тебя покрепче и сказать спасибо за всё, за радость, за детство, за то, что ты мне показала этот радужный мир, но всего этого не было. И уже никогда не будет. Я бы хотел всё изменить, я бы сам исправил твои ошибки, но я не могу… Никто не даст нам такого шанса. Мне приходится отвечать за твои поступки. И я как-нибудь это переживу. По щеке снова покатилась слеза. Сергей не любил такие моменты — ему было уже двадцать, а при разговорах с матерью слёзы всегда лились ручьём. — Ты тоже меня прости… — вдруг сказал он, скрывая лицо ладонями. — Я бы мог тебе помочь, но не хотел. Я тоже был слаб. Прости меня… Мама. Он ждал, что сейчас она покрепче схватится за его руку и тоже начнёт всхлипывать, и тогда они обнимутся, и он первый раз в жизни поймёт, что такое материнская теплота, которую тщетно искал в детстве и которую сам отвергал последние годы. — Ты слышишь? Мама? Он обернулся, чтобы посмотреть, как она улыбается. Но её глаза были закрыты, а грудь не вздымалась от мерного дыхания. На похоронах было очень мало людей. Из родственников остался только дедушка, который пока что не знал о смерти дочери. Из друзей — старые матроны и девицы всё из той же ненавистной Сергею компании. Он не хотел их всех видеть, но и прогнать не мог. Он снова ничего не мог, только безудержно рыдал. Так странно: всю свою жизнь он думал, что не прольёт ни слезинки, когда его мать умрёт. Но зачастую всё происходит не так, как мы думаем. — Серёжа? — осторожный женский голос послышался за его спиной. Вытерев влагу о рукав чёрного пиджака, он повернулся и увидел старую знакомую его матери — «коллегу» Жанну. С этой женщиной его мать была очень близка, она частенько приходила к ним в гости со своим сыном — Антоном, четырнадцатилетним светловолосым худеньким мальчишкой с грустным взглядом, до умопомрачения внешне похожим на свою мать. Сейчас он стоял рядом и всё так же печально наблюдал за разговором. — Возможно, тебе понадобятся деньги, ты же ещё учишься, — осторожно продолжила женщина и положила руку Сергею на плечо. Тот стряхнул её ладонь и сухо ответил: — Я в состоянии себя обеспечить. У меня приличная работа, денег хватает и на жизнь, и на учёбу. Не надо вмешиваться. Больше он её не видел никогда. Следующее, что Сергей должен был сделать, — это сообщить деду о смерти матери. Он надеялся наладить отношения со стариком, но после того, как он, знавший о профессии дочери, сказал: «Слава Богу», когда услышал о её смерти, и развернулся к Сергею спиной, даже не попрощавшись, парень решил, что у него больше нет родственников. Никаких. Через год, в день смерти матери, Сергей почувствовал себя по-настоящему одиноким. Он решил зайти к Жанне с Антоном и пойти вместе на кладбище. Даже купил коробку конфет с фундуком — Антон, несмотря на пугающую худобу, был известным сладкоежкой. Но на трели дверного звонка отозвалась лишь старушка-соседка, которая сообщила, что почти полгода назад Жанну сбила машина, а так как родни у неё не было, то мальчика после её смерти определили в детдом. — В какой детдом?! — в ужасе спросил Сергей, тряся испуганную старушку за плечи. Добившись от неё ответа о местонахождении Антона, парень поблагодарил её, не забыв вручить коробку конфет, предназначавшуюся ранее для мальчика. Через полчаса он стоял у порога детского дома. Во дворе резвилась толпа ребят, но Сергей искал глазами маленького светловолосого паренька пятнадцати лет, наверняка грустящего где-то в сторонке. — Антон! — крикнул через ограду парень и помахал рукой, надеясь, что мальчик его заметит. Тот охнул, и от радости глаза его заблестели. С криками счастья он подбежал к ограде и сквозь прутья протянул Сергею свою руку, чтобы поприветствовать его. — Хочешь домой? Антон закивал головой и подпрыгнул, крича на весь двор: «Я еду домой!» В двадцать один год Сергей впервые заплакал от радости. С опекунством никаких особых проблем не возникло. У Сергея была квартира, доставшаяся от матери, а зарабатывал он на двоих более чем достаточно. Работал ведущим на банкетах и свадьбах. Казалось бы, непыльная работёнка, но Сергей, чересчур ответственно относившийся ко всему, что он делает, выматывался и без задних ног приходил домой, подрываясь уже через два часа, чтобы начать писать сценарий к следующему празднику. На одном из таких вечеров он был замечен симпатичной блондинкой с превосходной причёской и безупречным внешним видом. Она пристально следила за ним весь вечер оценивающим взглядом. Всё бы ничего, Сергей привык к женскому вниманию на подобных мероприятиях, но эта девушка была невестой на свадьбе, которую он вёл. Ближе к полуночи она подозвала его к себе за стол. Присутствие жениха тут же убедило Сергея в том, что не всё так плохо, и, возможно, невеста, хочет просто поблагодарить ведущего за прекрасный вечер, организованный для их гостей. Но и это предположение было лишь наполовину верным. — Спасибо тебе за то, что сделал этот прекрасный день ещё лучше. — Пафосно сказано, но я принимаю благодарности, — с умным видом ответил Сергей, что вызвало у невесты приступ заразительного смеха. — У меня есть к тебе предложение, — загадочно сказала она, отсмеявшись. Вопросительно поднятая бровь Сергея была сигналом к тому, что невеста может продолжать. — Мой теперь уже муж в качестве свадебного подарка подарил мне ночной клуб. И я ищу креативных людей, чтобы это заведение не стало одним из множества в нашем городе, чтобы в нём была изюминка, чтобы оно отличалось от всех остальных ночных и стрип-клубов. Я вижу в тебе эту искорку креативности и хотела бы, чтобы ты работал со мной. Сергей помолчал с минуту, думая, не шутка ли всё это. Но выражение лица девушки говорило о том, что та была серьёзна. Пожав плечами, Сергей ответил: — Боюсь, я вынужден отказаться, мне хорошо платят там, где я работаю сейчас. Хмыкнув, невеста обмакнула палец в соусницу с кетчупом и нарисовала на салфетке несколько цифр. — А такая сумма тебя устроит? — хитро улыбнулась девушка, облизнув палец. Сергей перевёл взгляд с невесты на салфетку и обратно. — Если Вы не шутите… — А смысл мне шутить? — наклонив голову, отозвалась невеста. Выждав ещё пару секунд, она настойчиво спросила: — Значит, по рукам? Сергей энергично кивнул. Поразмыслив, он понял, что сомневаться было глупо: человек, нанявший его на свадьбу, был отец жениха — бизнесмен, довольно успешный, чтобы его сын смог подарить невесте в день бракосочетания целый клуб и выделить бешеные деньги на его содержание. Хлопнув в ладоши от радости, невеста повернулась к жениху, обняла его за плечи и спросила: — Егорушка, а где визитные карточки с моей новой фамилией, которые ты сделал для меня? Жених удивлённо посмотрел на невесту, а затем на растерянного Сергея, который явно не знал, как реагировать. — Ты что, уже вербуешь кого-то к себе? У нас свадьба, отдыхай! — Это называется «взять быка за рога», дорогой, — парировала невеста и чмокнула мужа в щёку. Рассмеявшись, тот полез во внутренний карман белоснежного свадебного пиджака и извлёк оттуда одну визитку, которую невеста тут же выхватила и вручила Сергею. — Позвони мне в среду. Тогда и поговорим более подробно. Кивнув, Сергей встал и пожелал молодым доброй ночи, сам не понимая, что говорит, ибо впереди у него было ещё несколько номеров для гостей. Взглянув на визитку, Сергей прочитал имя: «Малевинская Марина Александровна». Так он познакомился с Багирой. Каждый раз, когда Сергей возвращался домой с работы, Антон уже спал. Но на двери холодильника он всегда обязательно оставлял записку с какой-нибудь незначительной ерундой. «Эй, папаша, а я сегодня зарегистрировался в соцсети! Добавь меня в друзья, не то обижусь. P.S. Знаю, что ты опять будешь есть ночью, бесстыжий, поэтому — мясо по-французски на столе. Оцени мой шедевр! P.P.S. Bon appétit». Стараясь не рассмеяться в голос, Сергей осторожно достал тарелку, включил ноутбук и открыл страницу соцсети. Помимо заявки в друзья в строке родственников светился запрос Антона о том, что он хочет стать его сыном. — Вот глупый! — в сердцах рыкнул Сергей, а потом всё ж рассмеялся неловкой шутке друга на всю кухню, запоздало прикрыв рот, чтобы не разбудить его. Наверное, из таких моментов складывается по кусочкам счастье. Когда знаешь, что есть кто-то, кто без тебя никак не сможет обойтись. Наверное, ради этого и стоит родиться.