Добро пожаловать в Aurum

— Здравствуй, — чуть с придыханием ответила Алёна, задержав свой взгляд на Максиме. Помедлив, парень сел рядом, скрестил руки на груди и откинулся назад на спинку кресла. Даже в полумраке было отчётливо видно, как пристально Алёна смотрела на него, сжимая в правой руке бокал красного вина, которое в слабом освещении казалось почти чёрным. — Зачем пришла? Алёна удивлённо приподняла брови. — Что значит, зачем? Посмотреть на твой танец. — Ты достаточно уже насмотрелась. — Я заплатила за это деньги. — Можешь забрать их назад. Женщина резко поставила бокал на стол и недовольно посмотрела на танцора. Затянутые в пучок тёмные волосы, как и вино, были чёрными в полутьме, но сияли, ловя на себе блеск тусклых ночных ламп. Голубые глаза, потемневшие то ли от отсутствия света, то ли от злости и разочарования, недобро осматривали лицо Максима, отвечавшего ей лишь усталым взглядом. Лёгкая восточная музыка, доносившаяся из скрытых от глаз динамиков, резко контрастировала с электронными басами Гато в танцевальном зале. — Я не хочу тебя здесь видеть, — жёстко произнёс Макс, не сводя глаз с женщины. — Пока я плачу деньги, — медленно начала Алёна, — я имею право приходить, когда захочу. — Я же сказал, что могу тебе их вернуть. — Хватит! — не выдержала она и ударила по столу. Этот жест вызвал у танцора лишь раздражение, и он нахмурился. — Я пришла к тебе, а ты со мной так… — Пошла бы лучше к своему мужу. Алёна устало потёрла виски. Казалось, ещё немного, и у неё начнётся истерика. — Не хочу к нему, — как маленькая девочка застонала Алёна и умоляюще посмотрела на Максима. — А это не мои проблемы, — заявил он, вставая, но был тут же остановлен её рукой. — Пожалуйста… — Зачем ты унижаешься? — искренне недоумевая, спросил Макс, когда чуть ниже наклонился к ней, чтобы лучше рассмотреть её лицо, изображавшее вселенскую скорбь. — Где твоя гордость? — Если ты заговорил о женской гордости, тогда почему позволяешь себе обижать женщину? — Это кто сказал? — А кто сказал, что мне нельзя проигнорировать какую-то пресловутую гордость и сказать тебе, что ты мне нужен? — Но ты мне не нужна, — с жаром ответил Максим, схватив Алёну за плечи и заглядывая ей прямо в глаза. — И я ничего не могу с этим поделать. — Но ведь была нужна. — Была, когда я не знал, что ты меня обманываешь. И своего мужа. В её глазах показались слабо светящиеся в блёклом свете слезинки. Она отпустила его руку и откинулась назад, разочарованно выдав: — Значит, ты боишься? — Что? Боюсь? — не понял вопроса Максим, но тут же вздохнул и сел обратно в кресло. — О Боже, Алёна, да, я боюсь. Боюсь за твою безопасность, потому что если твой муж узнает, в первую очередь не поздоровится тебе. Но и это не главная причина. Она подняла глаза. По левой щеке покатилась слеза, оставляя едва заметный след от подводки, явно не предназначенной для женщин, которые любят плакать. Устремив пустой взгляд на небольшой золочёный торшер, привинченный к стене, Макс облокотился на стол. — Я тебе не раз говорил, как отношусь к подобному. Я бы никогда не позволил себе измены, никогда бы не простил такого, а ты заставляешь меня быть участником твоей супружеской лжи. И я был её участником, пока не узнал правду о том, что ты замужем, я высказал тебе своё мнение по этому поводу, как я к этому отношусь, но ты считаешь, что можешь и дальше давить на меня и позволять себе не уважать моё решение. Алёна прикрыла глаза. Она не хотела уже ничего ни слышать, ни видеть. Всё, чего она желала сейчас, это обнять Максима и поцеловать его, как раньше. Ей хотелось, чтобы всё происходящее уже не один месяц оказалось сном. — Возможно, настоящий мужчина в самом деле никогда не причинит женщине боли. Но моё жестокое поведение лишь пойдёт тебе на пользу. Макс встал и подошёл к двери, но поколебался секунду. Обернувшись, он увидел, что Алёна внимательно смотрит на него и всё ещё ждёт, что он передумает и останется. — И кстати, — вопреки всем её ожиданиям сказал Максим, — если кто из нас по-настоящему и боится, так это ты. Если бы ты не боялась лишиться всего, что он тебе дал, ты бы уже давно с ним развелась. Но ты не стала этого делать тогда, а сейчас мне это уже не нужно. Уже давно. — Поцелуй меня… — слабо прошептала Алёна, используя слабую попытку задержать его. Но он лишь покачал головой и, резко ответив: «Нет», вышел. Алёна наконец-то дала волю чувствам и зарыдала в голос. Она не понимала одного: в мире было множество мужчин, которые смотрели сквозь пальцы на измену, которые сами изменяли своим вторым половинам направо и налево, которые встречались с замужними женщинами и чувствовали себя прекрасно. Но почему именно ей не повезло влюбиться в мужчину, для которого измена была самым страшным грехом в жизни? Ведь Максим не был высокоморальным ханжой. Если б так было, он бы ушёл молиться в монастырь, а не танцевать в стриптиз-клубе. И ей оставалось только гадать, что же произошло в его жизни, что заставило его поставить измену в разряд непрощённого. Чуть не сбив с ног Риту с подносом, Максим извинился и быстрым шагом пересёк танцующий и пёстрый от разноцветных платьев и рубашек зал, а через секунду уже ворвался в кабинет Глеба, меланхолично перебиравшего документы на столе под Майкла Джексона, чей высокий и яркий голос доносился из ноутбука. — Верни Герцевой деньги. Глеб с ужасом посмотрел на танцора. Второй стресс за ночь он не переживёт. — Я не должен этой Герцевой никаких денег! — Деньги за мой приват сегодня ночью. Танца не было, заказ не выполнен, деньги надо вернуть. Администратор глуповато посмотрел на Максима, но всё же поднял трубку стационарного телефона и набрал номер клиентки. Через минуту понятных только Максу возражений и убеждений, Глеб на что-то согласился и положил трубку. — Кошмарики! — Он схватился за голову. — Что у вас там творится? — Что она ответила? — Что не возьмёт денег, — пожал плечами Глеб, почёсывая висок. — Тогда можешь взять мой процент от заказа себе. — Максимушка! — Глаза администратора округлились так, что казалось, он сошёл с ума. — Это мой тебе подарок на день рождения. Я же тебе ничего лично не подарил, да? Вот возьмёшь эти деньги и купишь себе несколько футболок с Губкой Бобом. — Но футболки с Губкой Бобом у нас носит Серёжа, — возразил Глеб и почему-то обиделся. — Тогда с Винни-Пухом купи! — крикнул через плечо Максим уже на выходе из кабинета. Расстроенный Глеб посмотрел на экран ноутбука, где в проигрывателе сменился трек его любимого певца. — Уж лучше с Майклом Джексоном… Уставшая, но довольная тем, что смена закончилась, Рита сидела на сцене, рассеянным взглядом осматривая зал, который прибирали две женщины среднего возраста, не стеснявшиеся обсуждать на всё помещение свои семейные проблемы. Но Рите было всё равно, она даже не слушала, о чём они разговаривали, лишь негромкие сварливые голоса доносились до её уха. У барной стойки Антон о чём-то увлечённо спорил с барменом Андреем, Гато как обычно слушал музыку на рабочем ноутбуке, двигая плечами в такт мелодии. Рита только удивлялась, откуда в нём было столько энергии после бессонной рабочей ночи. Он, вероятно, заряжается от музыки, не иначе. Сзади она услышала неторопливые шаги, и через несколько секунд мимо неё прошёл Максим. — Доброе утро. Танцор остановился и, заметив Риту, добродушно улыбнулся. — Доброе. Тебя разве ещё не отпустили? — Отпустили, но меня ноги не несут домой. Наверное, тут и усну. — Так не годится, — улыбнулся Максим и протянул официантке руку. — Давай отвезу. Рита вопросительно подняла брови и недоверчиво посмотрела на Максима. Потом повернулась к Гато, чтобы узнать, чем тот занят. — Что вы смотрите на меня? — недовольно буркнул диджей, отрываясь от экрана ноутбука. — Я вас не слушаю. Рита облегчённо вздохнула, но покачала головой. — Нас могут неправильно понять. — Да брось! — махнул рукой Макс. — Мы же коллеги, что мне мешает тебе помочь? Поразмыслив, Рита решила, что усталость сильнее принципов, и встала, забрасывая ремень сумки на плечо. — Так и быть, поехали. Хотя мне тут всего пару кварталов… Буквально через пять минут после того, как их голоса стихли, в зал, где уже сидел один Гато, ворвался Тим, хаотично осматривавший зал. — А где Рита? — спросил он диджея, подойдя к его столу. Тот пожал плечами. — Уехала пару минут назад с Максом. — В смысле?! Гато наконец-то оторвал глаза от ноутбука и посмотрел на Тима. Его голубые глаза казались ещё ярче из-за компьютерной подсветки, и вкупе с краснотой под глазами, появившейся из-за усталости, это выглядело как неудачный грим. — Тут может быть много смыслов? Я, конечно, понимаю, что я тупой музыкант, а не профессиональный филолог, как ты, но абсолютно уверен, что у фразы «пару минут назад уехала с Максом» есть всего один смысл. — Не неси ерунду. Куда уехала? — Тим уже выходил из себя. — Я не слушал их, вроде к себе домой. — К кому к себе? Гато показалось, что содержимое его черепа зашевелилось, готовое взорваться в любой момент. — Отстань от меня! Позвони ей и спроси сам. Тим отошёл и набрал номер Риты. После минуты унылых монотонных сигналов оператор сообщил, что абонент не отвечает. Тим почувствовал, как кто-то легко толкнул его в спину. Обернувшись, он увидел Сергея. — Ну, где Ритка? Вы обещали рассказать мне о ваших идеях для программ. — Рита… Э-эм… — Тим замялся, переводя взгляд с хмурого ведущего на равнодушно уставившегося в монитор диджея. — Она ушла. — Отлично, — иронично заметил Сергей и прошёл мимо парня. — Раз всем всё равно, то мне тоже. Перед Багирой будете отчитываться сами. Тим позвонил ещё пару раз, а результата всё не было. В тот день они так и не поговорили: когда Рита начала перезванивать ему после обеда, он ни разу не ответил на её звонок.