Сердце Глубин

Ему снился Сэ. Он не был там проклятых сто лет, но во сне старый городок, черепичные крыши, озеро напротив увитого растительностью замка были точно такими, как в его детстве. Светило солнце, сорванные ветром листья лениво падали в холодную тёмную воду, клонилось к ней дерево, с которого он в детстве ужасно упал. Вне снов скучать было некогда, поэтому воспоминания о солнечном детстве лезли в сны хотя бы пару раз в год. И всё было бы хорошо, особенно пока он не проснулся и не отбросил в дальний угол радужные картины, совершенно не вяжущиеся с жизнью среди воды, железа и воя сирен, но пейзаж сна портил здоровенный пчелиный рой, прицепившийся к дереву. Пчёлы кишели чёрным шаром и гудели. Гудели, жужжали, бормотали и топали ногами взад вперёд. — Ааа, чёёёрт! — весомый пинок по ноге предвосхитил тяжёлый грохот, разогнал видение и заставил Арно Савиньяка содрогнуться, разлепляя глаза. К тому времени, как грязные ругательства на испанском сменились поднимающимся с пола напарником, держащимся за мягкое место, ему это как раз удалось. — Что за хрень? — хрипло осведомился Арно и, сморщившись, посмотрел на часы. Они показали чёртовы 8 утра. После тренировки допоздна и в день, когда никакого дежурства нет. Ещё и пчёлы ему, похоже, не приснились. Из-за стены комнаты раздавался гомон снующих туда сюда людей. Впечатление было, что вся база разом встала на уши, ещё и откуда-то снизу раздавались тяжёлые удары металла о металл. — Что происходит? Я проспал тревогу? Самый главный человек на земле пожаловал? — И то, и то! — Паоло наконец добрался до собственной разворошенной кровати и вытряхнул откуда-то из неё толстовку, — К нам новичок пожаловал! Со всем своим и того самого человека. Кончай дрыхнуть, пошли встретим. Знакомый, как-никак! — Чего ты мелешь? Какой знакомый? — Арно со стоном вывалился из кровати и потянулся за футболкой. — Придд! Веришь?! *** Жермон не глядя стукнул по панели вызова лифта, и под урчание в глубине шахты обернулся к юноше, к которому обратиться на «ты» было сложнее, чем к маршалу, а понять, что он думает в своей голове, ещё сложнее. Не потому, что поднявшее на уши всю базу пополнение делало что-то непонятное, а потому что двадцатилетний молодой человек источал холод, как жидкий азот, и смотрел непроницаемо, как статуя в церкви. И при этом ему всё ещё было двадцать, к нему прилагалась пара сотен конструкторов, техников и операторов, пара десятков единиц разнообразной техники и недостроенный Егерь неизвестной начинки. И всё это досталось ему, Жермону Ариго. Как сказал Ойген, переоценить вес выпавшей на его долю удачи весьма сложно, однако даёт повод для размышлений. Генерал Ариго размышлять был как-то пока не склонен, ему нужно было это всё пристроить. Но, удивительным образом, против напавшего геморроя он не возражал. Возможно потому, что до сих пор помнил ощущения от недоверчиво-пренебрежительных взглядов, которыми когда-то встретили его, а теперь награждали Валентина Придда. Пока генерал предавался этим давно отболевшим воспоминаниям, а Придд цепко осматривал обстановку, лифт громыхнул и остановился перед ними. — Основные жилые помещения наверху, столовая там же, — довёл до сведения нового подчинённого Жермон и, обернувшись, обнаружил выходящего из лифта юного Савиньяка. А вечно светящийся энергией Савиньяк заметил их и, вместо обычного приветствия, встал столбом, сверля Придда взглядом. Жермон подождал три секунды, вздохнул в усы и шагнул в лифт. — Привет, Арно. Ты выходишь или едешь с нами? — спросил он, чтобы нарушить гневную тишину, и ожидаемо столкнулся с торопливым чёрным взглядом. Прежде чем не так уж и давно быть отобранным для пилотирования нового Егеря, Арно ходил в его адъютантах, так что удивить Ариго чем-либо ему было сложно в любом случае. — Добрый день, господин генерал! — вроде смотрел Савиньяк на Жермона, но рявкнул так, как будто попытался вызвать Валентина на дуэль. После чего выскочил из лифта и с независимым видом зашагал по коридору. — Горячих голов у нас больше, чем Кайдзю, чтобы их остудить. Но этому нельзя не радоваться, вот, что я думаю, — Жермон ещё раз вздохнул и посмотрел на Придда, который окаменел ещё сильнее. Ну, нечему удивляться, — Вы успели что-то не поделить? — Прошу прощения, господин генерал, но для такого отношения Арно Савиньяку достаточно моей манеры поведения, — Валентин встретился с ним взглядом, и Ариго был готов поклясться, что по этому парню и Райнштайнер бы ничего не понял. *** — Движение в разломе. Внимание. Движение в разломе. Одна сигнатура, — звук сирены ввинчивался в уши, призванный предупредить каждого человека на базе о тревоге, но для Арно каждый раз это был зов предвкушения и трепета. Каждый раз он, поневоле задержав дыхание, ждал имя Егеря, которого отправляют в бой. — Да не трясись ты, чёрта с два нас вызовут, — лениво протянул Паоло и закинул ноги на стену, продолжая как ни в чём не бывало играть в телефон. — Да чтоб тебя! — не понарошку раздосадованный Арно не глядя запустил в напарника скомканной майкой, попавшейся под руку на спинке стула. Естественно, этот засранец должен был вставить слово ровно одновременно с объявлением везунчиков на сегодняшний бой! И, естественно, Савиньяку это не помешало услышать, что это не они. — Достал. — Да чего ты кипятишься? Скучно жить, что ли? — Паоло глянул на него совершенно безразличным взглядом и вернулся к экрану мобильника. — Да иди ты! — прекрасно зная, что бесится как дурак, Арно скривился, в два шага выскочил в коридор и хлопнул дверью. То, что он прекрасно знал о причинах, стоящих за поведением Паоло Куньо, совершенно не помогало. Вне Егеря Паоло одновременно раздражал и нагонял скуку своим бездействием, при этом в бою наоборот как с цепи срывался, так что Арно приходилось играть в одни тормоза на двоих. Если быть честным, ощущалось, как перетягивание каната, но в обмен на бой Арно был готов на всё. Или почти на всё. — Тебя ещё не хватало, — процедил он сквозь зубы, упёршись взглядом в высокую фигуру в аккуратно отглаженной рубашке. Он чуть не отшатнулся, но раздражение взяло верх, и тушить его не хотелось совершенно, поэтому Арно вместо этого сделал ещё шаг вперёд, напирая. — Это жилой этаж пилотов. — Благодарю, я как раз обустроился, — скользкая скотина остановился, развернулся и склонил голову в вежливейшем кивке. Арно чуть зубами не скрипнул. — Думаю, вы ошиблись этажом, — надо было сразу послать. На кой чёрт он ввязался с ним в диалог вообще? Но отступить теперь было совсем невозможно. — Простите? — Придд приподнял брови на волос, но зеркально спокойный взгляд не изменился ничуть. — Я сказал, что вам не место на этом этаже, — закусив удила, прорычал Арно. Стереть безразличие с чужого лица, особенно с учётом дурацкого Паоло, хотелось до зуда в кулаках. — Не думаю, что ваше мнение способно повлиять на мой выбор жизненного пути. Даже если вы Савиньяк, — непроницаемое спокойствие и не подумало дрогнуть. Бросился Арно прежде, чем подумал, но время на подумать изменило бы мало что. Даже если он Савиньяк? Так он считает, что с Арно все носятся из-за того, что он сын и брат Савиньяков?! Да пошёл он! Арно не нужно ничьё покровительство, он стоил и будет стоить всего, чего добился! Первый удар на порыве был совершенно простым, и Придд на него, конечно, не попался. Увёл в сторону, отклоняясь изящно, как, блин, на балу. Ответный удар был естественным, тело Арно само собралось, готовясь к блоку, но удара не последовало — вместо этого Валентин Придд скрестил с ним взгляд. Сравнение с ударом током было ужасно пошлым, но Арно показалось, что он смотрит Валентину в глаза впервые, и на то, чтобы объяснить словами, что он почувствовал в это мгновение, ему потребуется часок и когда-нибудь потом. А пока он просто замер, как мышь перед змеёй, осознал это, вызверился ещё больше и врезал Придду с левой. Теперь уклониться полностью он не успел, кулак мазнул по скуле, и прозрачный взгляд наконец-таки дрогнул! Правда, плеснула в нём, видимо, ярость, потому что, оказавшись довольно стремительным, Придд перехватил руку, дёрнул в сторону и, пользуясь долей секунды сбитого равновесия, ударил в ответ. — Что здесь происходит? — суровый голос прокатился по коридору ледяной волной, и наступила тишина. Арно этот голос, естественно, знал, и первым побуждением было немедленно бросить занятие, каким бы оно ни было, и вытянуться по стойке смирно. Он бы это и сделал, не успев даже осознать происходящее, но была одна сложность — его запястье всё ещё было намертво зафиксировано в руке Придда, поэтому отскочить не вышло. Придду же голос был ещё не знаком, судя по всему, потому что он — опять, кляча твоя несусветная! — даже не дрогнул. Без суеты отвёл кулак от лица Арно, выпустил его запястье и вежливо — вежливо! — развернулся к генералу Райнштайнеру. — Добрый день, господин генерал, — этот скользкий… осьминог, оказывается, уже знал, кто перед ним! Тьфу ты. Неудивительно, изворотливость, наглость и лизоблюдство должны быть его основными качествами. И к тому же фамильными. Ядовитая гадина. — Произошло взаимное недопонимание, не более того. — Вам известно, что драки запрещены уставом, верно? — Райнштайнер сложил руки на груди, испытующе глядя на Придда. Видимо, кто открыл рот, тому и нести ответственность, но Арно отдавать ему не собирался даже взыскание за нарушение правил. — Понимания между нами быть не может. Драку начал я и готов за это отвечать, — зло потерев запястье, Арно решительно развернулся к генералу. — За драку вам обоим будет назначено наказание, — Райнштайнера как всегда было не пронять, только почему-то это совершенно не остужало голову. — Господин генерал, позволите спросить разъяснения? — скользкий гад был серьёзен и обстоятелен, как дурная копия сурового генерала. — Позволяю, — льдины ещё и говорили почти одинаково! Пора было кончать с этим, пока у него сердце в груди не заснуло от общества этих проклятых льдин. — Возможно ли считать драку состоявшейся, с учётом того, что намерение господина Савиньяка на драку не привело к причинению какого-либо ущерба? — эта тварь ещё и из-под наказания вывернуться пытается! Арно аж вытаращился. Ещё и за своё намерение было обидно. Хотя наказания вообще-то он не особо хотел, конечно. Арно думал, что готов в этот момент ко всему, но оказалось, что его душа ещё была способна на потрясения. В ответ на вопрос Придда Ойген Райнштайнер оскалился в улыбке. *** Надо было уже давно подойти и заговорить. Да, ему нужно было придумать достойный повод, который не привлечёт лишнего внимания, и улучить случай, но он затянул с этим, и теперь Придд мог подумать, что Окделл его избегает или, того хуже, боится заговорить из-за показной неприветливости. И это конечно же не было правдой! Ричард с горечью подумал, что прекрасно понимает причину, по которой Валентин не может себе позволить улыбаться, как ни в чём не бывало. Здесь многие этого не знали, но матушка сразу написала ему, и Ричард понимал всю важность держать язык за зубами. Великий проект не должен погибнуть! Пусть он вынужден быть здесь и делать вид, что ничего не понимает, пусть Валентин тоже обречён сидеть тут, но, если это нужно для дела, для великого общего дела, они не имеют права жаловаться. Наверное, сейчас придётся отсидеться, но, несмотря на потери, им удастся возродить лабораторию! База данных всех исследований не потеряна, а значит, они должны поднять знамя вновь! Если кроме них некому спасти мир от гибели, у них просто нет выбора. Думая об этом, Ричард чувствовал, что стоит на пороге нового времени, на грани последнего рывка. Всё, чего удалось достигнуть их предшественникам, ждёт их! И нет человека надёжнее, чем Август Штанцлер, чтобы сохранить самое важное. Ему, Ричарду, нужно лишь сделать шаг вперёд и начать разговор. Разговор, который положит начало новой жизни! Глубоко вдохнув, он почувствовал, что у него почти кружится голова. Он всё правильно спланировал, и сама судьба улыбалась ему! В такую рань в столовой были единицы. Валентин Придд сидел один и, отрезая от яичницы по маленькому кусочку, завтракал, читая что-то с компактного планшета. Нужно было торопиться, пока момент не упущен, и Ричард, ругаясь на собственную нерасторопность, как мог небрежно — вдруг за ним уже наблюдают, — плеснул себе в большую кружку кофе, сливок, сахара и, лениво оглядывая столовую, пошёл к Придду. Любой любопытный должен был понять, что Окделл просто проснулся раньше обычного и присматривает себе столик. — Не помешаю? — улыбнулся он, остановившись рядом, и поднял бровь, как делал это маршал Алва, когда задавал риторический вопрос. Валентин Придд секунд пять никак не реагировал, продолжая читать. Ричард уже успел почувствовать себя идиотом, поняв, что, наверное, заговорил слишком тихо, потом разозлиться, поняв, что говорил, вообще-то, вполне внятно, и тут же одёрнуть себя, вспомнив, через что Придду пришлось пройти. Придд же, похоже, дочитывал абзац, потому что через пять секунд поднял глаза, как ни в чём не бывало. — Здесь не занято, — без выражения проговорил он, и Ричард отодвинул стул, устраиваясь напротив. Как было говорить с Валентином, непонятно. Если ничего не знать, можно подумать, что он совершенно не думает о проекте! Понятно, что он должен скрываться, но сейчас никто не услышит их разговора! Нужно было решаться. Ричард решительно хлебнул для смелости кофе, тут же обнаружив, что ложку взять забыл, поэтому сахар был на дне, а по поверхности расплывались неравномерные молочные разводы, а сам кофе оставался горькой гадостью. Он чуть было не скривился, выдавая, что что-то пошло не по плану, но сдержался и сделал ещё один глоток. — Прими мои соболезнования. Мама мне написала обо всём, — подавшись вперёд, заговорил Ричард, понизив голос. — Но ты не должен думать, что всё кончено. Нас ждут, чтобы продолжить проект. Великое дело не погибло! Просто нам выпало продолжить дело родителей. Я знаю, твоих родителей подло убили за него. Но они умерли не просто так. Я знаю! Мой отец… — Господин Окделл, я запамятовал, когда мы перешли на «ты», — Ричард моргнул, осекаясь, и встретился со взглядом Придда. Ледяным и абсолютно равнодушным. И это взгляд сына людей, которые пять лет продолжали исследования, которые спасут мир, несмотря ни на что, рискуя собой, под покровом тайны! Людей, которых нашли и пристрелили те, кому плевать на всё, кроме войны, которая им выгодна! Ричард решительно вдохнул, чтобы ответить, но в этот момент двери кухни со стуком распахнулись, заставляя вздрогнуть и обернуться. В дверях торчал Савиньяк. Обшарив столовую взглядом, он остановился на их столе, и Ричард спешно схватился за кружку. Мерзотный кофе отлично подходил чтобы перебить молнии, метаемые глазами Арно. Он уже начал перебирать в голове, чем мог вызвать гнев, поскольку ещё вчера они были друзьями. Ну почти. А потом понял, что молнии летят в Придда. Точно, Ричард же слышал, что они подрались! Каждый дурак на базе слышал, что они подрались. И что разнял их сам Райнштайнер! Кто-то даже говорил, что генералу пришлось вмешаться с кулаками, но это звучало уж слишком. Теперь Ричарду было ужасно интересно, какое наказание за это они получили. Савиньяк тем временем, вместо того чтобы подойти, продолжал стоять у дверей. Ричард обернулся к Придду, и успел заметить, как Валентин отставляет пустую тарелку и поворачивает к Арно голову. Дышать вдруг стало тяжело, кажется, во всей столовой, а может, это Ричард неудачно попал на линию огня. Он уже думал, как отступить, чтобы не привлечь к себе внимания, но тут Валентин встал, и через секунду новый грохот дверей возвестил, что Савиньяк ушёл. И только проследив глазами, как Придд ставит поднос с посудой и направляется к тем же дверям, Ричард понял, что их разговор был вот так вот завершён. *** — Ну что, лузер, опять женщина мечты прокатила? — Эстебан ввалился в их с Ричардом, как назло, общую комнату в самый ужасный момент. То есть тот, когда Ричард сидел в углу кровати, смотрел в окно и запоздало осознавал, что был откровенно послан Приддом, который отнюдь не случайно ушёл, ничего не ответив. Как же он в нём ошибался! Окделл и мысли не допускал, что сын Вальтера и Ангелики Придд не понимает, что на его решимости висит судьба мира. — Нет, Придд, — мрачно буркнул Ричард, и тут же понял, что зря не подумал о последствиях. Колиньяр присвистнул, уселся ровно напротив, со всем вниманием его разглядывая, и, как всегда это делал, похабно развалился на кровати. — Пфф, что? Красавчик Валентин сразил твою натуральность наповал?! — Ричард оторвал трагический взгляд от окна и скривился. Почему Эстебан каждый божий день разряжал именно в него свою обойму гейских шуток, он понять в упор не мог. Да, да, женщина, о которой он мечтал во снах, позавчера опять не смогла попить с ним после смены кофе. Но это потому что в последнее время было очень много работы! Неудивительно, ведь её брат был сейчас за старшего. — Что?.. Да иди ты! Не в этом смысле! — Окделл отмахнулся без особого энтузиазма и опять воззрился в окно. Что, если Придд не принимает его всерьёз, потому что он отсиживался тут, пока Валентин продолжал заниматься проектом?! — Тогда тебе повезло! Потому что он занят, — ввернул Эстебан и, естественно, сидел и ждал его реакции — Ричард от неожиданности обернулся и наткнулся на светящийся взгляд. — Чего? Кем занят? — Ричард настолько упустил логику рассуждения Колиньяра, что даже не принял меры предосторожности, чтобы не получить дебильную шутку о том, не идиот ли он. — Ты как всегда в танке… — вздохнул Эстебан и, судя по тому, как закинул ногу на ногу, бросил попытки бороться с тупостью Ричарда, которую сам и придумал. — Знаешь, что за драку Райнштайнер им назначил? — Что? — это было интересно и Дику, так что он тоже забыл о своих делах и обратил на дурацкого напарника всё внимание. — Требование выиграть бой на тренажёре! — тоном ожидания взрыва оваций заявил Эстебан. — Ну у Арно вряд ли будут сложности… — опять не понял ход мысли Окделл. — Вот тормоз ты, а. В паре выиграть! Теперь Дик просто закрыл рот и замолчал. В паре. Дрифт? У Савиньяка с Приддом?! — Но этого нельзя допустить! — подскочил Окделл и тут же шлёпнулся обратно, стукнувшись головой о лампу, а заодно спохватившись, что Колиньяру знать всё не обязательно. Потом, правда, сообразил, что Эстебан всё содержимое его головы и так знал. — Пф. Давай лучше ставки сделаем, кто кого сожрёт! — что в Колиньяре было хорошо, так это его полное непонимание важности проекта. Но дать Савиньяку узнать все тайны Придда было никак нельзя! — Пусть Придд хоть трижды отмороженная скотина, Савиньяк это опасно, — совершенно искренне нахмурился Дикон и сжал кулак. — Ой ли! Арно вечно братья прикрывают, а с Приддом шутки плохи. В дрифте авторитет маршалов-близнецов не прокатит, — Эстебан, судя по довольному виду, бедой это отнюдь не считал. Хотя, этот стервец вообще только о себе парился. — А что он такого сделал, чтобы твоё уважение заработать? — аккуратно уточнил Ричард, прикидывая, как можно спасти тайну. — А ты опять все слухи прослушал? Говорят, он чуть ли не сам родителей своих подставил! Так сухим из заварухи и вышел. За это от Алвы и получил во владение людей и Егеря из родительской лаборатории. Ну и билет сюда, ха. — Что?.. Но… — Ричард уронил руки. Ему показалось, что небо рушится прямо на его голову. Всё вставало на свои места. *** — Генерал Ариго, генерал Райнштайнер, Арно Савиньяк по-вашему указанию прибыл, — отрапортовал он преувеличенно браво, вытянувшись по стойке смирно и принципиально не обращая внимания на существование Придда. Не явиться вовсе было самым большим соблазном, но если ненависть к спесивому болвану выльется в дезертирство, чести Савиньяку это не сделает. Значит, приказов будем слушаться неукоснительно. И не слышать сопения любопытных приятелей за дверьми. Все, блин, хотят увидеть цирк. Ещё б ставки сделали. — Герман, я полагаю, твоё мнение осталось неизменным? — кивнув Арно, уточнил северянин, одновременно придирчиво разглядывая поочерёдно его и Придда. — Так же, как и твоё. Сразу в дрифт, даже тестовый, это чересчур, — Ариго тоже смотрел на них, и Арно чувствовал себя школьником перед директором, а не пилотом с почти пятью успешными выходами. Ладно, с тремя, с тремя. Но это потому что его не отправляли на миссии чаще! — Хорошо, тогда вы оба приготовьтесь провести спарринг. Через полчаса жду вас в тренировочном зале. — Есть, сэр! — даже без необходимости изображать энтузиазм откликнулся он, не услышав за собственным голосом реакции Придда, на которого всё ещё упорно не смотрел. — Свободны, — махнул рукой Ариго, и Арно тут же развернулся, выходя из командного пункта, в котором за отсутствием на базе хотя бы одного маршала обустроились генералы. Спарринг вместо дрифта! Естественно, Арно теоретически знал, в чём смысл спарринга в такой ситуации, но теория и практика это вещи разные. На практике он был абсолютно уверен, что искать совместимость между ними со скользкой гадиной — пустая трата времени. Между ними ничего общего нет и быть просто не может. Поэтому от всей этой затеи оставался только один смысл — хорошенько Придда отделать. Уж в своих боевых навыках Арно не сомневался! Хотя, конечно, напомнил себе, что в деле противника не видел, поэтому про защиту забывать не стоит. Оставалось только прождать полчаса. Учитывая, что морально и физически Савиньяк был готов броситься в драку сразу же, пришлось придумать, как протянуть время. Сходить обратно в комнату, переодеть футболку на более победоносную, то есть, простите, яркую в цвет настроения, чутка размяться просто от переполняющей энергии и старательно неторопливо двинуться к залу. Вышло почти точно — он был на месте через 25 минут. К его удивлению, Придд и теперь пришёл раньше него. Теперь не смотреть на него было глупостью, и Арно посмотрел. Они остановились друг напротив друга ровно на середине зала совершенно не специально. Придд, изначально стоявший спиной, развернулся и сделал навстречу пару неторопливых шагов. Савиньяк сократил дистанцию, не желая оставаться с краю. Каким-то образом даже в спортивном зале, босиком на покрытии, Придд сохранял строгий вид. Тёмно-серая водолазка с закатанными до середины предплечий рукавами любого другого бы сделала мышью, но в сочетании с чёрными штанами, светлой кожей и каштановыми волосами придавала Придду привычное от него ощущение. Он как всегда казался строгой, скользкой, ядовитой гадиной. Волосы до плеч он, кстати, ради разнообразия завязал в короткий хвост, и Арно этого почему-то от него не ожидал. Сам Арно на свою причёску внимания такого не обращал, а рыжая майка с белыми росчерками была одной из любимых, и нет, его не смущало, что они на военном объекте. — Возьмите шесты и приготовьтесь, — раздался сбоку занудно-требовательный голос Райнштайнера, и Арно понял, что эти пять минут они оба стояли молча и друг на друга смотрели. Шест, значит. Ну что ж, с оружием Арно тоже умел, хотя Егерь дрался по большей части голыми руками, поэтому и Савиньяк предпочитал рукопашный бой. Подхватив шест со стойки — опять синхронно, — Арно вернулся на позицию. Пора было кончать пялиться и праздновать преждевременный успех. В начале нужно было победить. Глубоко вдохнув, он опустил руку с коротким шестом вдоль тела и сосредоточился. Придд оставил на шесте обе руки, и по его глазам, как всегда, невозможно было прочитать, пойдёт ли он в атаку первым. Значит, уступать инициативу не будем. — Начали, — коротко бросил генерал от стены. Арно двинулся вперёд сразу, из-за спины раскручивая шест, чтобы сбить угрожающий конец шеста Валентина и обратным движением пробить в голову. Валентин не сдвинулся ни на волос, только в его почти прозрачных глазах мелькнул блик света, и по коже Арно пробежали мурашки. Он понял, что атака не удастся, за мгновение до того, как дерево ударило по дереву. Было поздно прерывать движение, но столкновения не произошло — Валентин бросил свой шест вниз прямо из-под удара Арно, сбивая расчёт на обратный импульс и вынуждая потерять мгновение времени, и тут же ударил в ответ. Арно бросился под удар, теряя зрительный контакт, услышал свист воздуха над головой и, не поднимаясь, попытался достать в переднюю ногу. Валентин шагнул назад, шесты врезались друг в друга, выигрывая Арно время выпрямиться и снова поймать взгляд. Придд плавно вернул шест в исходное положение и чуть опустил голову, в глазах снова дрогнул свет. В этот раз атакует первым — понял Арно, сжал пальцы на шесте, готовясь встретить атаку, и в это же мгновение Валентин атаковал. По залу прокатился стук дерева. Ещё и ещё. 1-0 — шест Арно коснулся чужого бока, 1-1 — Придд достал его на увороте, 2-1 — в скорости Арно был лучше, 2-2 — а Валентин круто контратаковал. Неловкий блок на скорости — шест бьёт по пальцам, и Арно отскакивает, встряхивая рукой. Придд не догоняет, он сам дышит часто и глубоко, перестав, наконец, воплощать сосульку. Да и вообще, он, пожалуй, больше походил на прозрачный кристалл. Где-то Савиньяк слышал, что кварц — один из самых твёрдых минералов. — Целы, — выдохнул он вполголоса, не задумавшись, зачем сообщает об этом противнику. Подхватил шест, наклонил голову к плечу, убеждаясь, что Придд готов к продолжению, и бросился вперёд, снова сходясь вплотную под стук дерева. — …е в разломе, — движение Арно застопорилось, натолкнувшись на подставленный поперёк шест, и только от этого резкий звук проник в его сознание. Увлёкся так, что не слышал ничего вокруг?.. Офигеть от этого факта Савиньяк не успел, потому что это был не просто какой-то звук. Это было оповещение, — Внимание. Движение в разломе. Одна сигнатура. Ни он, ни Придд не опустили шесты — просто замерли, слушая сигнал тревоги в ставшем абсолютно неподвижным зале. Кажется, вместе с ними остановились и замолкли все, набежавшие смотреть представление. Не было только генерала Ариго — распоряжение о том, какой Егерь выйдет навстречу монстру, должен был отдать он. — Экипажу Егеря «Гранатовый Ветер» немедленно явиться в док А. Повторяю, экипажу Егеря «Гранатовый Ветер» немедленно явиться в док А. — Вот чёрт… — Арно облизнул губы, не сразу веря в то, что слышит. Ещё мгновение ничего не происходило, а затем Валентин текучим движением выпрямился и опустил шест. — Мы продолжим после вашего боя. Надеюсь, вы вернётесь в целости, и такая возможность у нас будет, — церемонно кивнув, Придд развернулся, поставил шест на стойку и скрылся в дверях. — Арно, ты идёшь или передать генералу, что у тебя сердечный приступ? — Паоло, блестя глазами, толкнул в плечо. Он уже подобрался, переходя из одной своей фазы в другую. — Иду, чёрт возьми! — рявкнул Савиньяк, сам не зная, на что окрысился, со стуком вернул шест на место и почти бегом бросился в док. *** — Расстояние до цели? — голос Райнштайнера, раздавшийся сзади, оторвал Жермона от напряжённого созерцания мониторов, но обернуться не заставил. А вот оператор вопреки любой логике, кроме своей собственной, обернулся, из уважения к Ойгену, не иначе, ставя кресло, на котором до того раскачивался, на все четыре ноги. — Десять километров, генерал. Скорость движения средняя, категория вторая, кодовое имя — Тортилла, — слово «доложил» к расслабленному тону и сияющей улыбке Вальдеса подходил плохо, но против фактов он, естественно, не покривил. — Хорошо, — сухо откликнулся Райнштайнер и, подойдя, остановился рядом. — Герман, если ты сомневаешься в том, стоило ли посылать Савиньяка в этот бой, ты делаешь это зря. У Гранатового Ветра достаточно опыта для сражения со второй категорией. Поступаться дисциплиной вследствие личных причин пилотов недопустимо. Кроме того, цель назначенного по твоей же инициативе спарринга была со всей очевидностью достигнута, и в продолжении необходимости не было. Возможно, как раз наоборот, так что я считаю сложившуюся ситуацию удачной. — Дисциплина дисциплиной, Ойген, но жизнь пилота всегда важнее. Ты уверен, что Арно может нормально сражаться? — глупо было задавать вопрос, когда Егерь уже подгружал системы, но справиться с собой Ариго не успел. — У меня нет оснований полагать обратное. Нейромост готов? — Райнштайнер подошёл к микрофону и активировал соединение. — Гранатовый Ветер, говорит генерал Ойген Райнштайнер. Расстояние до цели 10 километров, вторая категория. Приказ — перехватить на дистанции 3 километра и уничтожить. Приказ ясен? — Так точно, генерал, — откликнулся динамик голосом Арно. — До запуска протокола 15 секунд, — оповестил Вальдес, порхая пальцами по клавишам и переключателям. — Расслабьтесь, господин генерал, съешьте лучше пончик. Наконец-то мальчики развеются, — Вальдес блеснул на Жермона глазом где-то в середине обратного отсчёта подключения нейромоста и ткнул пальцем в бумажный пакет в углу внушительного пульта управления. — Кстати, кофе рядом с ним свободен, угощайтесь. До запуска протокола пилот-пилот 5, 4, 3, 2, 1. Поехали. Вцепившись взглядом в побежавшие цифры и шкалы, в которые превратилось мгновение соединение разумов двух человек воедино, Жермон не глядя сгрёб щедро предложенные пончик и кружку. На сложном дисплее мигал результат соединения: 87%. Раньше был выше. — До цели, кстати, 6 километров. Удачи, ребята, — не постеснялся при начальстве пожелать Ротгер и снова откинулся на кресле. — Все системы в норме, синхронизация работает. Гранатовый Ветер идёт на точку. — Генерал Ариго, генерал Райнштайнер, я прошу позволения наблюдать за операцией, — безукоризненно ровный голос Придда застал Жермона врасплох с пончиком в зубах, что не помешало ему улыбнуться. — Не возражаю, Валентин, — поймав согласный кивок Райнштайнера и прожевав, ответил он, — Проходите. Придд кивнул и приблизился к монитору, на котором как раз заморгало оповещение. — Расчётное время до столкновения 2 минуты, господа, — объявил Вальдес и от души хлебнул из ближайшей к нему кружки. — Черепаха не такая уж и медленная. Морская, небось. — Что с изображением? — Ойген, сложив руки на груди, прицельно обернулся к сотруднику, ответственному за видеосвязь. — Камера почти на месте, генерал. Изображение будет выведено на основной монитор, — быстро протараторила девушка и тут же защёлкала по клавишам. — Будет готово приблизительно через 3 минуты. — 30 секунд до столкновения, — предупредил Вальдес и отодвинул кофе. Зелёная и красная точки на радаре сошлись. — Визуальный контакт. Вступаем в бой, — отчитался по основному каналу Паоло. Жермон медленно выдохнул, убеждая себя, что с мальчишками всё будет в порядке. Кайдзю второй категории — ничего сверхъестественного. Тем более, судя по данным, не самый шустрый. Ветер же как раз был заточен на скорость. — Вальдес, что у них там? — забывший о кофе Жермон считал секунды до получения изображения, как будто это ему было драться. — Все системы в норме. Судя по датчикам, ведут быстрый бой, — кроме сосредоточенных голосов, сигналов техники и стука клавиш, в командном центре стояла полная тишина. Валентин замер в стороне и смотрел на мониторы, но начать гадать, какие чувства он испытывает, Ариго не успел. — Есть видео! — крикнула ещё один оператор, и огромный монитор за дисплеями затопило похожее на сбесившееся варево море, в котором, надсадно гудя сервоприводами, метался зелёный с багряным Егерь. Он очевидно был быстрее Кайдзю, но удивиться, что при этом на воде нет синей крови, генерал не успел. Ветер нырнул под взмах тяжёлой лапы, ушёл Кайдзю за плечо и ударил, метя подмышку. Динамик камеры затрещал от рёва, но, когда Егерь отступил на шаг, стало видно, что повреждений нет — тело Тортиллы было покрыто пластинами брони, которая, судя по всему, была крепче, чем казалась внешне. Атака была бесполезной, и пилоты это явно поняли и сами — Ветер отступил ещё, притормаживая на несколько секунд, а потом поднял обе руки, трансформируя пальцы в короткие клинки. У них были и плюсы, и минусы — с ними Ветер лишался возможности захвата, но получал шанс пробить броню. Другое дело, что, взяв время на принятие решения, Савиньяк с Куньо дали время и Кайдзю. Приземистая туша развернулась к ним лицом и открыла длинную, как у крокодила, пасть, набитую четырьмя рядами зубов, издав ещё один вопль. — Ну и красотка, — протянул Вальдес, и противники на экране схлестнулись. Егерь увернулся от броска и воткнул лезвие в бок, ниже самой толстой части панциря. Чтобы задержать монстра, лезвие было слишком коротким, но пробить защиту удалось, в море полилась кровь, Ветер на секунду посмотрел на результат и решительно развернулся. Тортилла бросился, раскрывая пасть, Егерь сбил одной рукой бросок, зубы клацнули по предплечью, на дисплеях за пестрели цифры. Лезвие чиркнуло по челюсти, тварь взревела, но хуже было то, что Ветру не хватило веса отбросить Кайдзю в сторону. Его качнуло — и Кайдзю этого не упустил, мгновенно разворачиваясь, подняв волну пены, и сжимая пасть на руке Егеря. — Не получается… вырваться, — голос Паоло в динамиках осип. Повреждения Егеря передавались напрямую пилоту. Кайдзю, пережёвывающий правую руку Егеря, считай, что планомерно рвал мышцы самого пилота. Егерь дёргался, второй рукой один за другим нанося удары по голове монстра, но то ли не доставало режущей силы, то ли боль Паоло парализовала сразу обоих. Жермон лихорадочно переводил взгляд с одного системного оповещения на другое — правая рука Егеря теряла подвижность, жизненные показатели Куньо стремительно менялись. — Мощи удара должно хватать, — медленно проговорил Райнштайнер. — Герман, полагаю необходимым направить подкрепление. — Согласен, — Жермон схватился за микрофон, как за спасительную соломинку, — Экипаж «Бродячей Горы» в док Б! Повторяю, экипаж «Бродячей Горы» в док Б! — Это синхронизация, — голос Валентина, не пытавшегося перекричать несколько десятков спешно готовящихся к запуску второго Егеря людей, всё равно был слышен ясно, как в тишине. Ариго бросил взгляд на монитор перед Приддом. Синхронизация упала до 84% и колебалась. — Не понял, что он собирается с этим делать, — заметил Вальдес, и поднявший голову Ариго понял, что Валентин молча быстро вышел, — Но что-то стоит. Гранатовый Ветер вырвался из зубов, когда Арно иссёк всю голову Кайдзю глубокими рытвинами, но правая рука висела бесполезным весом. Егерь отшатнулся назад, пропуская очередную атаку, поймал следующий за ней удар лапой в плечо, чудом удержал равновесие, и в этот момент Тортилла издала новый рёв и, изогнувшись, ударила. Это был хвост. Длинный, гибкий и с пучком шипов на конце, длиной способных сойти за копья. Он метнулся из воды одним хлёстким движением и устремился Егерю в голову. Одного удара было достаточно, чтобы снести большую часть обшивки. Крик Паоло слился с визгом приборов, оповещавших о полученных повреждениях, и свистом сервоприводов пытающегося удержаться на ногах Егеря. — Оба пилота в сознании и продолжают бой, — Вальдес, заговоривший серьёзно, заставил страх подступить к горлу сильнее, чем изображение на камере. — Пилоты Бродячей Горы в доке, генерал. Расчётное время до прибытия Егеря на место — 10 минут. — Зафиксирован взлёт. Док А, два вертолёта. Направляются к месту сражения, будут там через 2 минуты. — Это Валентин? — не своим голосом задал вопрос Ариго, понимая, что ничего сделать отсюда всё равно нельзя. На мониторе Кайдзю обходил Егеря по кругу, поняв, что тот ещё опасен, но уже не сумеет обогнать. — Да, это вертолёты Придда, — откликнулся кто-то из операторов. — Что он собрался делать? — смысла в вопросе не было. Связи с Приддом не было тоже, как и возможности что-либо ещё предпринять. Изображение с камеры стало темнее — смеркалось. Кайдзю издал клокочущий крик, задрав голову, и взмахнул хвостом во второй раз. Ветер попытался заблокировать удар рукой, но смог только потушить разбег — шипастое навершие ещё раз ударило по голове Егеря, сдирая с мясом корпус и явно добираясь до пилотов. — Нейросоединение разорвано. Жизненные показатели Паоло Куньо падают. Повреждение всех систем Егеря — 76%, — голос окаменевшего Вальдеса стал почти механическим. — Вторая сторона по-прежнему управляема. Егерь активирует ракетное вооружение. Команды к использованию нет, показатели второго пилота нестабильны. Две секунды беспомощной тишины спустя в поле зрения камеры появился вертолёт, на всей скорости сближающийся с Егерем. «Он сошёл с ума», — прозвучало в голове Жермона, но вслух этого он не выговорил. — Да он ебанулся, — выдохнул вместо него Вальдес. На экране среди месива воды, уворачиваясь от кружащего Кайдзю, вертолёт завис над разбитой кабиной, позволяя одинокой фигуре спрыгнуть внутрь, прежде чем свалиться в сторону, уклоняясь от взмаха лапы. Отвлекая Кайдзю, вертолёт выпустил по нему длинную очередь. Увернулся от ещё одного удара, демонстрируя мастерство пилота, и ушёл в сторону. Он отводил от Егеря! — Надолго его не хватит, — пробормотал Жермон. — Сколько Катершванцам до места? — Расчётное время 5 минут. — Проклятье! — в сердцах рявкнул Ариго, разом спустив удушающее напряжение. Молчать, стоять и молчать, глядя, как монстр убивает Арно Савиньяка и его напарника, он способен не был. Зная, что сам его туда послал. Зная, что не отправил подкрепление сразу. Зная, что завтра посмотрит в глаза его братьям и скажет это. — Герман, — резкий голос Ойгена показался ушатом ледяной воды. — Спасательные капсулы. Не сразу понимая, о чём речь, Ариго снова сфокусировался на видео с камеры. Люк на задней стороне головы Егеря открылся с видимым трудом и тут же выплюнул капсулу, упавшую далеко в море позади машины. Второй люк уже был открыт. Это же был выход. У мальчишек есть шанс! — Капсулы фиксируют жизненные показатели! — встрепенулся Вальдес. — Сигнал от первой есть. Сигнал от второй есть. Показатели Паоло Куньо почти не читаются. Состояние критическое. Показали Арно Савиньяка… скачут. Состояние тяжёлое. — Говорит Валентин Придд, — голос на основной частоте звучит с помехами, вместе с ним из динамика сыпятся треск, вой предупреждений и искажённый голос бортовой системы практически уничтоженной машины. — Примите капсулы в доке А. — Ты в своём уме?! Выбирайся оттуда немедленно! — рявкнул Ариго, вцепляясь в микрофон. — Приказ понял, — совместить в уме ровный голос и разбитую кабину застывшего на последнем издыхании Егеря не получалось всё равно. — Гирке, забирай … Связь отключилась в тот же момент, когда на мониторах вспыхнули новые данные. Кайдзю, бросив вертолёт, возвращался к Егерю, припадая вперёд, чтобы в третий раз пустить в дело хвост. И одновременно с этим Егерь содрогнулся, выпуская одну за другой три ракеты. Промахнуться было невозможно — заряды врезались в Кайдзю, грохот перегрузил микрофон камеры, изображение поплыло от близкого жара, затряслось и пропало. — Камера уничтожена взрывом, генерал. — Связь с Егерем окончательно потеряна. — Что там вообще произошло? Почему ракеты сработали?! — Ракетная система на Гранатовом Ветре активируется через дрифт, но сами ракеты запускаются с приборной панели. Это Придд, — усмехнулся Вальдес, непостижимым образом снова откидываясь в кресле, — Я ж говорил, что он еб… — Что по приборам? — бесстрастно подал голос Райнштайнер, обрывая оператора. — Ничего. Всё в дыму, показания не считываются, — буркнул Вальдес, закатив глаза. — А нет, есть показания радара. Вертолёт движется в сторону базы! — Второй? — Сигнала второго не вижу. — Нет зрительного контакта, видим сплошной дым. Что с Кайдзю есть? — близнецы Катершванцы до сих пор говорили с акцентом, но сейчас их выдержка, выдающая в них земляков Ойгена, была нужна как никогда. — Нет сигнала. Вы видите вертолёт? — Да. Только что миновал нас. Транспортный. — Две бригады реанимации в док А! — напряжение до сих пор не отпускало, даже несмотря на то, что у Арно и Паоло был шанс. Всё ещё не кончено — это чувствовали все. Потому что все молчали, глядя на приборы, не проронив ни одного лишнего слова. — Сигнал от Кайдзю на радаре! Движется к Горе. Не сдох, тварь. Заходит на два часа, будьте внимательны. — Вас поняли. Зрительного контакта пока нет. О, — возглас Катершванца заставил вздрогнуть, — Второй вертолёт есть! Не вполне цел есть, но должен дотянуть. — Зараза, выбрался-таки!